Глава II: Предзнаменование

Вечерний прием у виконта Друитта прошел именно так, как и ожидал Сиэль: утомительно, помпезно и совершенно бесполезно. Себастьян и Гриелле, безупречно исполнявшие роли рыцаря и его леди, просеивали светские сплетни, словно через мелкое сито. Они узнали о новых поставках опиума из колоний и о тайных долгах половины палаты лордов, но ни слова о том, что действительно искал Граф — о «черном алхимике», наводнившем Лондон странными эликсирами. — Пустая трата времени, — шепнула Гриелле, прижимаясь к плечу Себастьяна в карете по пути домой. — Столько слов, и ни капли истины. Себастьян лишь задумчиво смотрел в окно на туманные улицы Ист-Энда. В это же время в доках Лондона, среди скрипа канатов и криков чаек, на берег сошел пассажир. Он не выделялся дороговизной одежды, но его походка была странно плавной, почти невесомой. Длинные серебристые волосы были скрыты под глубоким капюшоном, а глаза, скрытые челкой, светились мертвенно-зеленым фосфорическим блеском. Мужчина глубоко вдохнул влажный, пропитанный углем воздух города. На его губах застыла странная, пугающая улыбка. — Как же ты изменился, Лондон... — проскрежетал он, поправляя на плече старую дорожную сумку, из которой доносился сухой шелест, похожий на шелест страниц. — Пора навестить старых друзей. Сказка затянулась, не так ли? Той ночью в доме на территории Фантомхайв воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов. Но для Себастьяна эта тишина внезапно взорвалась ледяным вихрем. Ему снилось пепелище. На месте их уютного дома зияла черная дыра. А посреди этой пустоты звучал голос — тоненький, почти детский, но пропитанный такой древней злобой, что у демона стыла кровь. «Ты думал, что обманул судьбу, Михаэлис? Ты смешал кровь Бездны и сталь Жнеца... Пророчество гласит: когда двое проклятых сольются в греховном союзе, они явят миру четырех предвестников. Четыре всадника, рожденных из твоей гордыни. Они разрушат этот мир, Себастьян... Но сначала я заберу их у тебя. Я вырву их сердца, а твою рыжую ведьму превращу в пепел...» Смех голоса перешел в ультразвук, разрывающий сознание. Себастьян резко сел на кровати. Его кожа была бледнее обычного, а по лбу катился холодный пот. Дыхание было рваным — невиданная роскошь и проклятие для существа его ранга. — Себастьян? — тихий голос Гриелле заставил его вздрогнуть. Она сидела в кресле у окна, освещенная бледным лунным светом. На её коленях лежала книга, но она не читала. Её глаза — пронзительно-зеленые в темноте — внимательно изучали мужа. Себастьян провел рукой по волосам, пытаясь отогнать остатки липкого ужаса. Он попытался вернуть себе привычную маску ироничного спокойствия, хотя пальцы всё еще подрагивали. — Всего лишь... слишком живое воображение, дорогая, — криво усмехнулся он. — Кажется, светские разговоры о конце света подействовали на меня сильнее, чем я предполагал. Гриелле не улыбнулась. Она встала и подошла к кровати, садясь рядом и кладя руку ему на плечо. — Ты кричал во сне, Себастьян. Демоны не кричат от плохих снов. О чем было пророчество? Себастьян перехватил её ладонь, сжимая чуть сильнее, чем следовало. Он не хотел пугать её «четырьмя всадниками», по крайней мере, пока. — Голос утверждал, что наши дети — это начало конца. И что нам стоит быть осторожнее в своих... желаниях. Он заставил себя коротко рассмеяться, пытаясь разрядить гнетущую атмосферу. — Знаешь, Гриелле, судя по всему, нам нужно серьезно передумать, как больше не заводить детей. Грей и Люциан уже превращают дом в руины, боюсь, третий предвестник апокалипсиса просто не оставит нам крыши над головой. Гриелле посмотрела на него долгим, тяжелым взглядом. В этом взгляде была вся её жнецовская интуиция. — Ты плохой лжец, Себастьян Михаэлис. Но если кто-то решит забрать моих детей — будь то бог, демон или само пророчество — я лично отправлю его в небытие вне очереди. Она прижалась к его груди, и Себастьян обнял её, глядя в темноту коридора, ведущего к детской. Кошмар ушел, но предчувствие беды осталось, как горький привкус на языке.