Глава III: Голоса из Бездны

Проснувшись на следующее утро, Себастьян надеялся, что ночной кошмар растворится в лондонском тумане, как и любая человеческая фантазия. Но туман лишь сгущался, а вместе с ним крепла и невидимая петля, затянувшаяся на шее семьи Михаэлисов. С того дня мир для Себастьяна изменился. Голос больше не ждал, пока он уснет. Он стал его постоянным спутником, вкрадчивым и ядовитым. — «Посмотри на них, Себастьян...» — шелестело в ушах, когда он подавал завтрак Сиэлю. — «Такие хрупкие кости. Такая чистая кровь. Ты действительно думаешь, что сможешь спрятать их под крылом Фантомхайва?» Себастьян замирал, сжимая серебряный поднос так сильно, что на металле оставались вмятины. Он оборачивался, его алые глаза сканировали пространство, пронзая материю реальности, но за спиной не было ни души. Ни тени магии, ни следа присутствия другого существа. Только тихий смех, вибрирующий в самой его сущности. Он перерыл библиотеку Сиэля, спускался в тайные архивы поместья, пытаясь найти хоть упоминание о пророчестве четырех всадников, рожденных от запретной связи. Но страницы молчали, словно кто-то намеренно вырвал их из Книги Бытия. Однако вскоре угроза обрела плоть. Вечером, когда Себастьян возвращался в свой дом через аллею, воздух внезапно стал тяжелым, как расплавленный свинец. Из теней старых тисов соткались три фигуры — низшие демоны-ищейки, чьи лица были скрыты за костяными масками. — Михаэлис... — прошипел один из них, и от его дыхания пожелтела трава. — В Бездне пошел слух. Ты совершил неслыханное. Ты породил нечто, в чем сила жнеца смешана с нашей мощью. — Уходите, пока я не стер ваше существование из памяти Вечности, — голос Себастьяна был подобен скрежету ледника. Демоны оскалились. — Наши господа желают отведать этой силы. Твои дети — деликатес, который даст мощь легионам. Мы не просто убьем их, Михаэлис. Мы поглотим их искры, пока они еще живы. Ты не сможешь охранять их вечно. Бездна уже знает их вкус. В следующую секунду Себастьян сорвался с места. Вспышка тьмы — и три головы покатились по безупречному газону, мгновенно рассыпаясь пеплом. Но победа не принесла облегчения. Вернувшись домой, Себастьян застал Гриелле в детской. Она сидела на полу между кроватками Грея и Люциана, и её Коса Смерти в свернутом виде лежала прямо у неё на коленях. Она не оборачивалась, но её плечи были напряжены. — Они были здесь, — тихо сказала она. — Я чувствовала их вонь. Себастьян подошел и положил руку ей на затылок. Его ладонь всё еще била дрожь от ярости. — Я уничтожил их. Но они были лишь вестниками. Гриелле, о детях узнали «там». Теперь каждый хищник в Аду будет искать путь в это поместье. — «И не только в Аду...» — снова прошептал голос в его голове. — «Ты чувствуешь, как холодеет воздух? Это твой старый друг зашел в порт. Он тоже хочет взглянуть на твоих маленьких всадников». Себастьян закрыл глаза, пытаясь заглушить внутренний шум. — Нам нужно усилить защиту. Я расставлю печати по всему периметру. Сиэль должен дать нам больше полномочий. Мы превратим это поместье в крепость, о которую обломает зубы любая тварь. Гриелле подняла голову. В её взгляде, обычно полном любви к нему, сейчас была только холодная, расчётливая решимость жнеца. — Если они придут за моими сыновьями ради их силы... я сделаю так, что Бездна покажется им уютным местом. Себастьян смотрел на спящих детей. Грей во сне сжимал кулачок, а Люциан улыбался чему-то своему. Они еще не знали, что стали главной добычей двух миров. — Я не дам им коснуться вас, — прошептал Себастьян, глядя в пустоту угла, где, как ему казалось, на мгновение мелькнула прядь серебристых волос.