Глава XII: Кровь и лёд

Тишина на кухне поместья Фантомхайв стала колючей. Грей больше не вступал в перепалки с Себастьяном; он стал пугающе покорным, но Люциан видел, как в глубине зрачков брата ворочается что-то тёмное и холодное, как дно колодца. Ночью, когда дом погрузился в тревожный сон, Грей перебрался на кровать брата. Он вцепился в плечо Люциана так сильно, что тот вскрикнул. — Пожара не было, Люци, — прошипел Грей, и его дыхание обжигало. — Весь этот «пепел», о котором он нам твердил... это пепел его вранья. Он не спасал нас. Он нас запер. Люциан, всегда более чувствительный и мягкий, задрожал. — Но зачем сэру Себастьяну так поступать? Мы же... мы же просто слуги. — Нет, — отрезал Грей. — Мы не просто слуги. Пошли. Нам нужно к доктору. Он единственный, кто не смотрит на нас как на куски дерева. Штайнер ждал их. Он сидел в своей лаборатории, окруженный призрачным светом спиртовых ламп. Когда мальчики вошли, он не удивился. Он лишь отодвинул микроскоп и жестом пригласил их сесть. — Вы нашли то, что искали, не так ли? — Штайнер посмотрел на Грея с притворным сочувствием. — Кто мы? — Грей шагнул в круг света. — Кто он нам? И почему он держит нас в черном теле, если мы не сироты с улицы? Доктор долго молчал, создавая театральную паузу. Затем он тяжело вздохнул. — Я не должен этого говорить... Себастьян убьет меня, если узнает. Но я не могу больше видеть, как вы мучаетесь. Сэр Себастьян — не просто ваш опекун. Он — ваш отец. Воздух в комнате словно превратился в свинец. Люциан всхлипнул, закрыв рот руками. Грей застыл, его лицо превратилось в маску из белого мрамора. — Наш... отец? — его голос надломился. — Тот, кто заставляет нас драить котлы и спит в тепле, пока мы мерзнем в людской... Он наш отец? — Да, — подтвердил Штайнер. — Но он боится вас. Вы — результат... необычного союза. В вас течет его сила, и он тратит все годы на то, чтобы её задушить. Он хочет, чтобы вы были рабами, потому что свободными вы станете сильнее его. — А мама? — тихо спросил Люциан. — Она тоже нас бросила? Лицо Штайнера на мгновение дернулось. — О вашей матери я не знаю ничего, — солгал он, и в его глазах блеснул холодный расчет. — Себастьян стер любые упоминания о ней. Возможно, её больше нет. Или он сделал так, чтобы она о вас забыла. Мальчики вернулись в свою каморку под утро. Грей лег на спину, глядя в потолок. Теперь каждый жест Себастьяна — его требование безупречно чистых вилок, его холодные замечания о выправке — воспринимались как личное оскорбление, как плевок в их общую кровь. — Мы будем молчать, — сказал Грей Люциану. — Мы будем лучшими слугами, которых он видел. Мы будем чистить его серебро до блеска. — Грей? — Люциан испуганно посмотрел на брата. — Но я найду способ, Люци. Если он хочет видеть во мне инструмент — я стану инструментом. Но не его. Я найду то, что он от нас прячет. Если в нас есть сила, о которой говорит Штайнер, я вырву её из-под его печатей. Грей сжал кулак, и в темноте на мгновение послышался сухой треск, словно лопнуло стекло. Он начал составлять план. Мальчик еще не знал, что «добрый дядюшка» уже подготовил для него первый ключ — древний ритуал, который требовал крови «первенца». Себастьян, проходя утром по коридору, отметил, что Грей поклонился ему ниже обычного. Демон удовлетворенно кивнул, не заметив, что тень за спиной мальчика стала на несколько дюймов длиннее и гуще, чем положено человеческой тени.