Глава XVII: Цена искупления

Приглашение Гробовщика было написано на обратной стороне похоронного извещения. Себастьян прибыл в заброшенное аббатство, где воздух был настолько густым от магии, что каждый вдох давался с трудом. В центре полуразрушенного зала он увидел её. Гриелле висела на цепях, её голова была бессильно опущена, а красный фрак разорван. Она была жива, но её жизненная энергия — то самое сияние жнеца — едва теплилось. Гробовщик сидел рядом на обломке колонны, лениво перебирая пальцами пряди её волос. — Ты опоздал на чай, Себастьян, — хихикнул жнец-предатель, сверкнув глазами из-под длинной челки. — Мальчики только что ушли со Штайнером. Они были так расстроены... Грей даже не захотел слушать её крики. Разъяренный Себастьян сорвался с места, приняв свою истинную демоническую форму. Битва была короткой, но сокрушительной. Гробовщик не собирался убивать его здесь — он играл. В какой-то момент Себастьян понял, что это его единственный шанс. Вместо того чтобы нанести смертельный удар Гробовщику, он рванулся к Гриелле. Одним мощным рывком он вырвал звенья цепей из стены. Но Гробовщик ждал этого. Пока Себастьян прикрывал своим телом обмякшую Гриелле, легендарная коса жнеца прошила его насквозь. Лезвие вошло под лопатку, разрезая демоническую суть. Себастьян захлебнулся черной кровью, но не выпустил жену. Собрав последние крохи сил, он исчез в вихре тьмы, переместившись обратно в поместье Фантомхайв. Гриелле пришла в себя в знакомой спальне их каменного дома. Тело ныло от ран, нанесенных «смертной сталью» и магией Штайнера. Над ней склонился Себастьян. Он был без фрака, его рубашка насквозь пропиталась кровью из глубокой раны на спине, которую он даже не пытался залечить, отдавая все силы её восстановлению. Как только его рука, державшая смоченное в целебном отваре полотенце, коснулась её плеча, Гриелле резко распахнула глаза. — Не трогай меня! — её голос был хриплым, но полным такой ненависти, что Себастьян невольно отшатнулся. Она скатилась с кровати, едва не упав на пол, и забилась в угол комнаты, прижимая руки к груди. Её взгляд метался по комнате, ища оружие. — Гриелле, тише... ты в безопасности, — прошептал Себастьян, протягивая к ней ладонь. — Гробовщик ушел, мы дома... — Дома?! — она выплюнула это слово. — У меня нет дома. Ты запер меня здесь десять лет назад, а теперь притащил в эту же клетку? Где мои дети, Себастьян? Где Грей? Где Люциан?! — Штайнер увел их... я не знаю... — Ты не знаешь?! — Гриелле закричала, и в её глазах заблестели слезы ярости. — Ты позволил им поверить, что я — твоя шлюха! Они смотрели на меня и видели врага! Грей хотел убить меня, Себастьян! Мой сын хотел перерезать мне горло, потому что ты воспитал их на ненависти ко всему, что связано с тобой! Себастьян попытался подойти ближе: — Я спасу их, я клянусь... — Ты уже «спас» нас однажды, — отрезала она, закрывая лицо руками. — Больше я тебе не верю. Никогда. Не подходи ко мне. Занимайся своими ранами, демон. А я найду их. Я вырву их из рук Гробовщика, даже если мне придется сжечь этот город дотла. Она замолчала, тяжело дыша. Себастьян смотрел на неё — израненную, сломленную, но всё такую же непокорную. Он понимал, что его рана на спине заживет, но трещина между ними стала бездонной пропастью. И где-то там, в темноте Лондона, его сыновья готовились стать теми самыми всадниками, о которых предупреждал голос.