Глава XX: Тени прошлого и призраки будущего

Лондон встретил их удушливым смогом и пронзительным холодом, который, казалось, пробирался под самую кожу, даже если ты демон или жнец. След, который они обнаружили в Ист-Энде, привел их к заброшенной мануфактуре, но внутри их ждала лишь пустота и едкий запах формалина. В центре пустого цеха на одиноком стуле лежала записка, написанная изящным, летящим почерком Гробовщика. Рядом стояла пустая колыбель, раскачивающаяся от сквозняка. «Слишком поздно пытаться склеить разбитую вазу, Себастьян. Песок в часах не течет вспять. Всадники уже в седле, а уздечки — в моих руках. Наслаждайтесь последними днями тишины... пока она не стала вечной». Гриелле в ярости пнула стул, и он разлетелся в щепки. — Он играет с нами! — выкрикнула она. — Каждая минута, что мы тратим на этот бег по кругу, отдаляет нас от мальчиков! Понимая, что вдвоем им не пробить завесу Гробовщика, они пошли на крайний шаг. Пока Себастьян встречался в тенистом переулке с Рональдом Ноксом (Стэном), который за эти годы стал опытным оперативником, Гриелле отправилась на тяжелый разговор в Департамент. Уильям Т. Спирс выслушал её, не меняя выражения лица. Его очки холодно блестели. — Сатклифф, ваше поведение нарушает все протоколы. Но... — он поправил галстук, — Гробовщик стал слишком опасной переменной в нашем уравнении. Департамент не может допустить хаоса такого масштаба. Я выделю вам ресурсы. Не ради вашего демона, а ради баланса душ. Рональд же, встретив Себастьяна, лишь криво усмехнулся: — Знаешь, Михаэлис, я всегда знал, что в этой истории с «сиротами» что-то нечисто. Помогу, чем смогу. Гробовщик задолжал мне за пару сорванных жатв. Вернувшись в поместье, изнуренные и опустошенные, они не разошлись по комнатам. Они остались в малой гостиной у камина. Огонь подсвечивал острые скулы Гриелле и бледность Себастьяна. — Почему ты позволила Уильяму так обнимать тебя на крыше? — внезапно спросил Себастьян, глядя в пламя. Этот вопрос мучил его с той самой ночи. — Ты знала, что я смотрю. Ты хотела сделать мне больно? Гриелле горько усмехнулась, помешивая кочергой угли. — А ты как думал? Десять лет я жила в аду, который ты для меня создал. Уильям — единственный, кто не задавал лишних вопросов. Он был моей опорой, моим начальником... и всё. Себастьян замер, его взгляд метнулся к ней. — И всё? Между вами... ничего не было? — О, Себастьян, — Гриелле подняла на него глаза, полные усталой иронии. — Ты правда думал, что я смогу впустить кого-то в свою постель или сердце после того, как там побывал ты? Моё проклятие в том, что даже ненавидя тебя, я оставалась верна тому, что ты у меня отнял. Уильям слишком ценит правила, чтобы спать со своими подчиненными. А я слишком ценила свои воспоминания, чтобы осквернять их. Себастьян почувствовал, как тяжелый камень, лежавший на сердце десять лет, на мгновение стал легче. — Я был дураком, — прошептал он. — Я думал, что ты нашла утешение в нем. — Утешение? — Гриелле встала и подошла к окну. — Утешение будет тогда, когда Грей и Люциан вернутся домой. А до тех пор, Михаэлис... мы просто два союзника, связанных общей ошибкой. Она обернулась, и её голос стал жестким: — Завтра мы ударим по первому следу, который даст Уильям. И на этот раз мы не дадим Гробовщику уйти.