Глава XXI: Рождение в тени смерти

Тишина ночной гостиной, прерванная откровением Гриелле о её верности, стала почти осязаемой. В воздухе витало призрачное эхо прошлого, когда они были единым целым, а не двумя израненными душами. Себастьян медленно поднялся с кресла. Его движения были лишены привычной демонской стремительности; сейчас он казался почти человеком, раздавленным грузом собственных решений. Он сделал шаг к Гриелле, стоявшей у окна. — Гриелле... — его голос сорвался. Он осторожно, словно боясь, что она рассыплется или ударит его, положил руки ей на плечи. Гриелле вздрогнула, её спина напряглась как струна, но она не оттолкнула его. Себастьян подался вперед, пытаясь обнять её, уткнуться лицом в огненные волосы, которые всё еще пахли порохом и сухой лавандой. На мгновение ему показалось, что она обмякнет в его руках, что десятилетняя стена рухнет. Но Гриелле резко выдохнула и высвободилась из его объятий. — Не сейчас, Себастьян, — отрезала она, не оборачиваясь. — Мои руки всё еще помнят холод цепей Гробовщика, а мои уши — голос сына, называющего меня чужачкой. Для нежности нужно сердце, а моё сейчас занято войной. Утром Себастьян предстал перед Сиэлем. В кабинете пахло крепким чаем и тревогой. Сиэль выглядел постаревшим за эти дни; тени под его единственным глазом стали глубже. — Я задействую все связи Фантомхайвов в правительстве и Скотленд-Ярде, — холодно произнес Сиэль, подписывая приказы. — Если Гробовщик прячет их в Лондоне, мы перекроем каждый выход. Но, Себастьян... — он поднял взгляд на дворецкого. — Моя жена... Лиззи... ей плохо. Доктор Штайнер что-то сделал с её организмом перед уходом. Она слабеет с каждым часом, а ребенок... он требует выхода. — Я сделаю всё возможное, мой Лорд, — склонился Себастьян, но внутри него росло ледяное предчувствие. «Катализатор», о котором писал Штайнер в своих дневниках, начал действовать. К полудню поместье содрогнулось от криков боли. Роды начались внезапно и протекали неестественно быстро. Весь дом был поднят на ноги, но ни лучшие врачи, ни даже магия Себастьяна не могли остановить то, что было запущено. Элизабет металась в бреду. Её тело, истощенное «заботой» Штайнера, не выдерживало нагрузки. В какой-то момент комната наполнилась странным золотистым свечением — таким же, какое Себастьян видел когда-то у Люциана. С последним, отчаянным криком Лиззи на свет появился младенец — мальчик. Но как только раздался его первый крик, жизнь в глазах матери начала стремительно угасать. — Сиэль... — прошептала она, едва касаясь руки мужа. — Посмотри... наш наследник... наш... Её рука бессильно упала на одеяло. Элизабет Мидфорд, графиня Фантомхайв, ушла тихо, оставив после себя лишь холодную тишину и плач новорожденного. Гриелле, стоявшая в дверях, почувствовала, как по комнате пронесся ледяной вихрь. Она увидела то, чего не видели люди: сотни черных бабочек, вылетевших из-под кровати и исчезнувших в камине. — Это был не просто ребенок, — прошептала она подошедшему Себастьяну. — Это был Третий Всадник. Гробовщик получил то, что хотел. Сиэль сидел у кровати жены, не издавая ни звука. Его лицо превратилось в маску из льда. Он медленно повернулся к Себастьяну, и в его взгляде была пустота, страшнее любого демонического пламени. — Найди его, Себастьян, — произнес Сиэль голосом, в котором не осталось ничего человеческого. — Найди Гробовщика. И принеси мне его голову. Мне больше нечего терять.