Глава XXIII: Последняя деталь мозаики

Ночь окутала Лондон липким, удушливым туманом. Себастьян и Гриелле заняли позицию на колокольне собора, откуда открывался вид на предполагаемое логово Гробовщика. Город внизу казался вымершим, лишь тусклые газовые фонари едва пробивались сквозь мглу. Они стояли в тени массивного колокола, разделенные лишь парой футов и бесконечным роем мыслей. Тишину нарушал только свист ветра в каменных проемах. — О том, что было в поместье... — начал Себастьян, не глядя на неё. Его голос звучал глухо. — Я не хотел, чтобы это выглядело как попытка манипуляции. Гриелле долго молчала, поправляя очки. Её профиль казался высеченным из льда в лунном свете. — Это была не манипуляция, Себастьян. Это был страх. Мы оба испугались, что завтра можем не вернуться. И в этом страхе мы на мгновение вспомнили, кем были друг для друга до того, как ты решил всё разрушить. Она повернулась к нему, и в её глазах блеснула былая острота. — Но страсть не заменяет доверия. И она не возвращает украденные годы. Давай договоримся: мы закончим это. Мы вырвем Грея и Люциана из этого ада. А потом... потом мы решим, кто мы друг другу: враги, чужаки или что-то иное. Себастьян лишь коротко кивнул. Он понимал, что её слова — это лучшее, на что он мог надеяться. Ночь тянулась мучительно долго, но вопреки ожиданиям, собор хранил молчание. Гробовщик не наносил удара, и это бездействие пугало больше, чем открытая атака. Пока родители стояли в дозоре, в поместье Фантомхайв разыгралась тихая трагедия. После смерти Лиззи дом погрузился в оцепенение. Сиэль, обессиленный горем и бессонницей, забылся тяжелым сном в своем кабинете. Охрана, выставленная Себастьяном, была безупречна, но она была рассчитана на демонов и жнецов. Никто не ожидал угрозы изнутри — или того, кто умеет ходить между каплями реальности. В детской, где в колыбели спала маленькая Сибилла, годовалая дочь Сиэля, внезапно потянуло холодом. Воздух подернулся рябью, и из тени соткалась высокая фигура в черном балахоне. Доктор Штайнер, чье лицо теперь напоминало иссохший череп, протянул костлявые руки к ребенку. Девочка даже не проснулась. Она была тем самым «недостающим элементом», Четвертым Всадником, в чьих жилах текла кровь Фантомхайвов, смешанная с отчаянием её матери перед смертью. Гробовщику не нужен был просто хаос — ему нужна была гармония четырех сил. Когда через час няня вошла в комнату, колыбель была пуста. На подушке лежала лишь засохшая черная роза, рассыпавшаяся в прах от малейшего прикосновения. Весть о похищении настигла Себастьяна и Гриелле на рассвете. Черный ворон, посланный Сиэлем, опустился на парапет колокольни. Прочитав записку, Себастьян почувствовал, как внутри него всё заледенело. — Что там? — резко спросила Гриелле, видя, как меняется лицо демона. — Мы совершили ошибку, — Себастьян скомкал записку в кулаке, и она вспыхнула черным пламенем. — Мы ждали удара здесь, охраняя пустоту. Гробовщику не нужны были мы. Ему была нужна Сибилла. Гриелле побледнела. — Четвертый всадник... — прошептала она. — Пророчество замкнулось. В этот момент со стороны собора раздался оглушительный звон, хотя к колоколам никто не прикасался. Двери храма распахнулись сами собой, и из темноты портала вышел Грей. Он вел за руку маленькую Сибиллу, чьи глаза теперь светились тем же потусторонним светом, что и у её братьев. За ними, словно тени, следовали Люциан и Штайнер. — Начинается, — раздался над Лондоном голос Гробовщика, доносящийся отовсюду и ниоткуда. — Приветствуйте новую эпоху, мои дорогие.