Глава XXIV: Горький вкус отступления

Воздух в соборе превратился в наэлектризованную взвесь из серы и формалина. Битва, которой Себастьян и Гриелле опасались десять лет, наконец разразилась. Это было не просто сражение — это был танец на костях собственного прошлого. Грей и Люциан сражались с пугающей слаженностью. Грей, ведомый яростью и уроками Штайнера, наносил удары такой силы, что даже Себастьяну приходилось отступать. Люциан же управлял потоками чистой энергии, создавая вокруг брата непроницаемый щит. — Отойди, Грей! — выкрикнула Гриелле, её бензопила скрежетала по магическому барьеру Люциана. — Ты не понимаешь, что он делает с вами! — Я понимаю всё! — прорычал Грей, его глаза горели алым. — Вы бросили нас! Вы превратили нашу жизнь в ложь! Себастьян, маневрируя между вспышками энергии, нашел брешь. Он не хотел калечить сыновей, но ему нужно было добраться до Гробовщика, который стоял в тени алтаря, прижимая к себе маленькую Сибиллу. Одним мощным выбросом демонической силы Себастьян отбросил Штайнера в сторону, а Гриелле, воспользовавшись моментом, совершила акробатический прыжок, подрезая нити энергии, которыми Гробовщик управлял Люцианом. На мгновение показалось, что победа близка. Себастьян прижал Гробовщика к массивной колонне, его когти замерли в дюйме от горла жнеца-предателя. — Игра окончена, — прошипел Себастьян. Гробовщик лишь тихо, дребезжаще рассмеялся. — О нет, Себастьян... игра только переходит в третий акт. В ту же секунду Сибилла в его руках издала пронзительный крик. Пространство вокруг алтаря начало сворачиваться внутрь себя. Гробовщик, всё еще улыбаясь, сделал шаг назад, в разверзшуюся бездну. Грей и Люциан, словно притянутые невидимым магнитом, последовали за ним. — Нет! — Гриелле бросилась вперед, пытаясь ухватить край фрака Грея, но её пальцы сомкнулись на пустом воздухе. Вспышка ослепительно белого света отбросила Себастьяна и Гриелле к дверям собора. Когда пыль улеглась, в храме не осталось никого, кроме них. Гробовщик ушел, забрав всех троих детей и новорожденного младенца Сиэля. Они вернулись в поместье Фантомхайв на рассвете. Себастьян едва держался на ногах — его старая рана снова открылась, а новые ожоги от магии Люциана покрывали руки. Гриелле выглядела не лучше: её лицо было исцарапано, а левое плечо висело безвольно. Сиэль встретил их в вестибюле. Он не спросил, где дети. Один взгляд на их избитые, пустые лица сказал ему всё. Граф молча развернулся и ушел в свой кабинет, закрыв дверь на ключ. В ту ночь в малой гостиной снова пахло антисептиком. Гриелле сидела на диване, тупо глядя на свои окровавленные руки. Себастьян медленно опустился рядом, пытаясь достать бинты. — Мы почти... — прошептала Гриелле, и её голос надломился. — Мы почти схватили его. — Почти не считается, — Себастьян взял её руку, осторожно очищая рану на ладони. — Он использовал Сибиллу как ключ. Теперь он где-то вне нашей досягаемости. Они сидели в темноте, залечивая раны — и те, что на теле, и те, что в душе. Физическая боль была лишь отголоском той пустоты, которую оставил после себя Гробовщик. Они знали: Гробовщик не просто сбежал. Он ушел, чтобы завершить трансформацию Всадников. И когда они встретятся в следующий раз, их дети могут окончательно перестать быть людьми.