Глава XXX: Пыль и надежда

Битва за поместье Фантомхайв напоминала столкновение двух миров. Армия, собранная Себастьяном, — от высших жнецов Департамента до верных слуг Сиэля — стояла насмерть. Стены древнего дома содрогались, а земля вокруг него пропиталась потусторонней энергией. Себастьян, охваченный холодной яростью за Гриелле и детей, сражался на пределе своих демонических возможностей. Вместе с Греем и Люцианом, которые объединили свои силы, они создали мощный энергетический вихрь. Штайнер был повержен первым — его тело, не выдержав переизбытка похищенной силы, буквально рассыпалось в прах. Гробовщик, оставшись один против всех, наконец отступил. Его легендарная коса столкнулась с клинками Себастьяна в последний раз, высекая искры, способные испепелить город. — Хи-хи... Как утомительно. Вы победили сегодня, но мои семена уже дали всходы... — прошептал жнец-предатель, растворяясь в вихре черных бабочек. Он снова ускользнул. Все знали: пока Гробовщик жив, тень угрозы будет висеть над родом Фантомхайв и семьей Себастьяна. Но сегодня битва была окончена. Прошли недели. Поместье Фантомхайв медленно возвращалось к жизни. Себастьян, Грей и Люциан своими руками и магией восстанавливали разрушенные крылья дома. Это был странный период: демон и его сыновья работали плечом к плечу, заново выстраивая не только стены, но и свои отношения. Грей больше не дерзил, а Люциан стал тише, часто присматривая за маленькой Сибиллой и младенцем. Они ждали лишь одного — когда проснется та, ради которой было принесено столько жертв. Когда Гриелле наконец открыла глаза, в комнате было светло. Солнечный свет заливал кровать, а на тумбочке стояла ваза с её любимыми красными розами. Она села, чувствуя во всем теле странную легкость, словно из неё вынули стержень. Дверь тихо отворилась, и вошел Себастьян. Он выглядел безупречно, как и подобает дворецкому, но в глубине его глаз застыла вековая усталость. — Доброе утро, Гриелле, — мягко произнес он. Она посмотрела на него, затем на свои руки. Память по-прежнему представляла собой гладкую, ледяную поверхность. Никаких имен, никаких лиц, никаких чувств. — Ты снова здесь, — сказала она без прежней агрессии, скорее с любопытством. — Я всё еще не помню тебя. И тех мальчиков, которые называют меня матерью. Но... — она замолчала, прислушиваясь к чему-то внутри себя. — В этом доме пахнет домом. Это странное слово для жнеца, правда? Себастьян подошел ближе и присел на край кровати. Он больше не пытался заставить её вспомнить силой или заклятиями. — Тебе не нужно помнить прошлое, чтобы начать заново, — тихо сказал он. — Если ты позволишь, мы просто будем рядом. Мы подождем столько, сколько потребуется. Гриелле посмотрела в окно, где в саду Грей и Люциан помогали слугам сажать новые кусты роз. В её сердце не вспыхнула искра узнавания, но лед начал понемногу подтаивать от этого непривычного тепла. — Хорошо, — наконец ответила она, переводя взгляд на Себастьяна. — Расскажи мне... какую книгу я любила читать больше всего? Себастьян улыбнулся — впервые за долгое время искренне. Он начал рассказывать, понимая, что впереди у них целая вечность, чтобы написать их историю с чистого листа, в мире, который они наконец-то отвоевали у тьмы.