Карие глаза ангела

Дворец, 1169 год. В тишине коридора под светом дня стояла девочка. Ей было всего 7 лет, но даже ребёнок, простояв почти час, соображал, что путь из Киликии в Иерусалим проделал не для того, чтоб тут торчать. В момент, когда скука достигла наивысшей точки, из-за угла вдруг показались любопытные голубые глаза, а потом вышел мальчишка лет 8 и, подойдя ближе, встал напротив неё. Друг на друга они смотрели несколько минут. Он редко видел девочек, кроме собственной сестры, поэтому она была для него здесь как новшество. В конце концов он произнёс: — Кто ты? — спросил он, изображая на лице несвойственную его возрасту серьёзность. Девочка слегка склонилась в знак приветствия. — Вила. А ты? — Мальчик поднял голову, стараясь показать себя во всей красе. — Я принц. — Вила быстро прикинула в голове. Её отец, Артур, как канцлер короля, всегда был осведомлён обо всём во дворце, в том числе и о королевской семье. От него она знала, что сын у короля лишь один — Балдуин. Мальчик же продолжал, не обращая внимания на её задумчивость. — Я тебя здесь раньше не видел. Ты ждёшь кого-то? — Я жду отца, ваше высочество. — Принц взглянул на дверь тронного зала. — Он у короля? Значит, это надолго… Не хочешь сыграть? — Во что? — Ну, не в куклы точно! — Захохотал Балдуин, хватая новую знакомую за руку и слегка таща на себя. Та послушно пошла за ним. Покои принца были роскошны, но Вила привыкла к роскоши, поэтому особо не удивилась. Пока она осматривалась, Балдуин не отрываясь рассматривал саму Вилу. — Ты... Ты когда-нибудь играла в солдатиков? — Нет... Но я видела, как играет мой брат. — Балдуин достаточно быстро расставил две армии. Как и в шахматах, одни были черного цвета, вторые были белыми. — Я буду белым королём, а ты будешь… — … Чёрной королевой. — Перебила его она. Её слова слегка поразили молодого принца. — Почему королевой? Это ведь рыцарь. — Он в броне. Откуда ты знаешь, что он не королева? — Балдуин усмехнулся её аргументу и стал учить её военным маневрам. Вила с горящими глазами смотрела на него. Он был красивый... Даже очень. Подняв глаза вверх, Балдуин столкнулся с ней взглядом. Он вдруг ощутил, как его губы слегка покалывает от какого-то странного чувства, и щеки его залила краска. Он неспеша приблизился к ней, заставляя прижаться к стенке. Голос его стал шёпотом. — Тссс... Тише. Не бойся... — Я... Я и не боюсь. — Ты... Ты когда-нибудь целовалась? — Видя, как девочка отрицательно покачала головой, парниша осмелел. — Хочешь, я научу тебя? — А ты разве умеешь? — Мальчик сделал гордый вид. — Я принц. Я всё умею. — Он вдруг подался вперёд, соединяя их губы. Девичьи веки дрогнули и упали на глаза. Именно в этот момент дверь открылась, и... — Госпожа? — Голос служанки выбил девушку из сна, и та открыла глаза. Уже шла неделя их пребывания с братом в Иерусалиме. Всё больше брат сестру ненавидел, всё больше сестра чувствовала, что тепло к ней идёт лишь от далёкого дворца, от короля. — Что-то случилось? — Ничего. Просто уже утро. Ваш брат отбыл к королю, а вам пора бы к завтраку. — Вильгельмина отослала служанку и принялась одеваться. Тем же временем дворец. Еле выпросив аудиенции, Гарет вошёл в кабинет. Увидев вышивку сестры над столом короля, его аж передёрнуло. Но он быстро взял себя в руки. — Ваше величество. — Итак, ты пришёл ко мне так рано, что отрываешь меня от государственных дел. Что же тебя заботит в столь ранний час? — Король говорил тихо, спокойно. — Простите, ваше величество, но этот вопрос того стоит. Скажите, как вы думаете, сын, имея возможность, должен исправить ошибки отца? — Балдуин задумался. — Хорошо бы. И какие же ошибки своего отца вы хотите исправить? – Я хотел бы попросить об этом вас. — Балдуин замер, наконец удостоив барона взглядом. — Вот как... И какую ошибку моего отца вы не простили до сих пор? – Понимаете ли... Волей вашего отца моя сестра была признана законной дочерью отца, хотя рождена до брака. И теперь имеет право на долю в наследстве... — Король усмехнулся. — «Доля». Сколько той доли полагается, так одним медальоном ограничиться можно. И что вы хотите? Чтобы я лишил её фамилии и статуса? — В общем-то да. — Смех короля тут же сошёл на нет. Он сказал это как глупую шутку, а Гарет вот серьёзно этого хотел. Покрутив перо в руках, тот, наконец, выдал с прорезавшимся напором в голосе: — Вот что, барон... Езжайте-ка вы домой. У неё есть фамилия, по закону и крови она ваша сестра, и лишать девочку всего этого я не стану. Бог лишит, если не заслуживает она этого. — Но... – Барон. Я, кажется, на одном с вами языке разговариваю. В ваших интересах закончить этот разговор и оставить сестру в покое. Или, клянусь, ничего хорошего не дождётесь. — Гарет замолчал, сжимая кулаки. — Услышал, ваше величество! — Выйдя в коридор, он стукнул кулаком по стене. — Чёрт бы побрал эту девчонку вместе с её покровителями! Что сын, что отец — оба слепы как идиоты перед ней! — Он пошёл к коню. Домой он вернулся за полдень и в не лучшем расположении духа.— Гела! — Вильгельмина нехотя откликнулась на ненавистную кличку. — Что? Опять мимо? — Сама не видишь?! Ну ты жди, я на тебя управу-то найду! — В дверь вдруг постучали. — ... Открой сама, я устал. — Старший брат утопал наверх, а Вила открыла дверь. На пороге стоял слуга, протянувший ей небольшой конверт. — Очередной, ваша милость. Может, ответите хоть раз? — Вильгельмина отрицательно покачала головой, вложила золотую монету в руку мужчины и закрыла дверь. Сорвав сургучную печать, девушка с упоением читала текст: «Милое моё дитя, Пишу Вам, дабы твёрдо заверить: если когда-либо Вы ощутите нужду в защите или поддержке, знайте — моя помощь к Вашим услугам. Не важно, что станет причиной: спор с братом или иное досадное обстоятельство. Мне нет дела до пересудов и взглядов со стороны. Когда речь идёт о Вас, я не стану оглядываться на чужое мнение. Моя поддержка будет не просто надёжной — она будет безоговорочной. Вы можете обратиться ко мне в любой час, не опасаясь огласки или неудобных вопросов. Для меня важно лишь то, чтобы Вы были в безопасности и спокойствии. Пусть это письмо станет для Вас нерушимым обещанием: я здесь, и Вы всегда можете на меня положиться. С неизменным уважением, Ваш покорный слуга, Балдуин IV Король Иерусалимского королевства» Девушка прижала письмо к сердцу. Оно грело. Боже, зачем она только позволяла ему это? Зачем позволяла писать к себе, почему не взъелась за такое детское прозвище, зачем сама невольно теплела сердцем к нему? Этого она не знала. Мысли эти отогнав, она задумалась о словах брата. У отца было положение, были связи, многие из них крепки ныне. — Сохрани меня, Всевышний. Чего только братцу в голову не даст. — Проходя мимо кабинета, она заметила, как брат осотонело строчит кому-то письмо, то и дело наслаждаясь своей гениальностью. — Где вообще тебя носило всё утро? — Пошла вон, не мешай. — Вильгельмина пожала плечами, взяла книгу в своей комнате и пошла в сад. Дворец тем же временем. Слуга явился к королю, показывая золотую монету. Балдуин лишь выдохнул. — Больше ничего? — Нет, господин. Но она улыбнулась, увидев ваше письмо. — Балдуин отвернулся и задумался. Неделю. Уже неделю он не спал ночами. Его мысли постоянно возвращались к Вильгельмине. Он был одержим мыслями о ней. Ему было больно без неё. Физически. Он хотел к ней, хотел прижать её к себе, он хотел быть рядом с ней каждый момент своей жизни... Но в то же время резкая боль и зеркала не давали ему забыть, что он медленно, но верно умирает от проказы. Этих писем он послал уже штук пять, а она даёт слуге денег и молчит, но улыбается. Он не признавался ей открыто, не хотел пугать... Но осознание подходило медленно всё ближе: больше он не сумеет молчать. Больше не получится. Но... Всё же нужно поискать хоть какой-то совет. — Скажи, Сибилла сейчас во дворце? — Нет, повелитель. Гуляет. — ... Когда вернётся, направь ко мне. — Слуга поклонился и ушёл прочь.