Точка отсчёта

Яркое закатное солнце сияло в волосах Гарета, когда он появился на пороге. К сестре он кинулся чуть не с объятиями, но она быстро отстранилась. — Воу... Что так обрадовало тебя, братец? — Гарет сел за стол, глаза его блестели. — Я придумал, как убрать тебя с моей шеи! — Кто бы мог подумать, да? Вильгельмина закатила глаза. Гарет продолжил, меж тем за окном гуляли тёмные тучи. — Если ты была знакома со связями нашего отца, то должна знать такого человека, как... Рено де Шатильон. — Так и? — Да будет тебе известно, что он намерен жениться в этом году во второй раз... И я уже обо всём договорился. — Вильгельмина оцепенела. Князь, которому сейчас было 53 года. Которого она в глаза не видела, да и видеть не желала. — Нет! Ты не можешь! Я... Нет! — Вскрикнула Вила, вскакивая с места. — Ещё как могу! Пойдёшь у меня в княгини как миленькая! — Слезы горьким комом подкрались к горлу, и Вильгельмина с трясущимися губами пошла к двери, накидывая на плечи плащ. — Куда это ты собралась?! — К единственному человеку, который ласков со мной в этом чёртовом городе! — Она выскочила во двор, схватила коня из конюшни и поскакала прочь со двора. Как назло, меньше чем через пять минут на Иерусалим обрушился ливень. Конечно, её это не остановило, дождь лишь скрывал её слёзы. Дворец тем временем. Если не спится — не лежи, работай. Этому когда-то давно учил Балдуина отец, этим он занимался и сейчас. Дождь барабанил по крыше, а он всё размышлял. Вильгельмина не глупая девочка... Разве ей есть резон идти за него замуж? Да ни малейшего. И как сказать? Через письмо? Глупо. В глаза? Нужен предлог. Не просто же сказать «выходи за меня». Внезапный стук в дверь отвлек его от мыслей. Он не обернулся, ожидая, что войдет слуга. — Войдите. — Дверь тихо скрипнула, так же тихо закрылась. Некто прошёл по полу и рухнул перед ним на колени. Только теперь он понял, кого видит. Вильгельмина. Мокрая до нитки, глаза зареванные, волосы растрёпанные. Сердце его сжалось, увидев её в таком состоянии. Он аккуратно взял её лицо в свои руки. — Что с тобой, моё дитя? — Гордая, сильная девочка захлёбывалась собственными слезами на коленях перед монархом. Она уткнулась лицом ему в колени и зарыдала в голос. Сквозь слёзы она постаралась объясниться. — Мне больше не к кому идти! Гарет он... Он... — Она разревелась ещё сильнее. Он бережно зарылся пальцами в её волосы. — Что он сделал, моя милая? — Даже понимая умом, что продолжать надо, она не могла говорить. Её трясло, её душили слёзы, её сжигала изнутри обида. Его рука слегка нажала на её плечо. — Успокойся. Расскажи мне. — Вильгельмина, еле поборов себя, успокоилась, но всё ещё дрожала. — Он... Он так стремится захватить себе всё наследство... И он... Он решил... Решил... — С каждым её словом Балдуин всё больше убеждался — ничего хорошего Гарет не решил. — Решил что? ‎ — Он решил выдать меня за Рено де Шатильона! — Она снова зашлась рыданиями, уткнувшись в его колени. Услышав это имя, он застыл. Рено де Шатильон был одним из самых богатых и влиятельных в королевстве. Но он также был известен своей жестокостью и ненасытным аппетитом к женщинам. Вильгельмина завывала всё громче. — Да он же старый, ваше величество! Я не пойду! Не в жизни! Нет! — Балдуин сжал зубы. Он не хотел, чтобы Вильгельмина, его Вильгельмина, попала в руки этого человека. ‎— Ш-ш-ш... Успокойся, моя хорошая. — Несмотря на любые попытки успокоить её, она только ревела безутешнее. ‎— Я не хочу! Не поеду! Никогда! Я лучше заживо сгорю! — Балдуин выдохнул. Он не мог позволить этому случиться. Даже если ему придется нарушить все законы и традиции, он не допустит этого никогда. Голос его стал увереннее, пытаясь заверить её в своих словах. ‎— Тише, тише... Никто не будет тебя выдавать за этого старика. — Когда она подняла на него взгляд... Вид её зареваных глаз окончательно убедил, он никому не может её отдать. — ... Я даю тебе слово. Как король. ‎— Король едва ли может влиять на браки. Всё законно и всё по науке. Жених богат, а за невесту решает брат. За женщину из покон веков говорит брат, отец или муж. — Балдуин задумался. Обойти эту традицию будет тяжело. Впрочем, лазейка нашлась. — Тогда... Тогда я сам стану твоим мужем. — Вильгельмина ошарашено подняла на него взгляд. Он же взял её руки и потянул вверх, заставляя подняться на ноги. Он и сам встал перед ней. — Ч-что? — Я предлагаю тебе корону и своё сердце. Но только… Только не смогу подарить обычную семейную жизнь. Будь готова к ограничениям и риску — я не прощаю измен, хотя сам не идеален. Возможно, наше счастье будет недолгим. Однако я всё же, надеюсь, хоть чуть-чуть лучше в твоих глазах, чем Рено… — Вильгельмина глядела на него как на зеленое солнце. Балдуин невольно начинал нервничать. Должно быть, он выглядит смешно — болтной проказой, умирающий предлагает руку и сердце молодой красивой девушке. Только у неё мысли были совсем иные. — ... Я не знаю как... Но за то время пока вы мне писали... Что-то в моём сердце ёкнуло... — Не медля ни секунды, он приблизился. — Тогда скажи, ты пойдёшь за меня замуж? Подумай ещё раз. ‎— Пойду. — Он кивнул, удовлетворённый её ответом, а потом повёл её к кушетке. ‎— Вот что... Я пришлю к тебе слугу с сухими вещами и постельным бельём. Отоспишься, отогреешься, завтра с утра заберёшь свои вещи и полностью переедешь во дворец. Ты, главное, никого теперь не бойся. Ты скоро будешь им всем хозяйкой. — Она кивнула. Остаток ночи она провела в том же кабинете, лежа на кушетке в неизвестно чьей сорочке, закутавшись в одеяло. Когда утром она открыла глаза, фигура, представшая пред ней, заставила её подскочить и закутаться в одеяло. ‎— Ваше величество... — Агнес де Куртене. Мать короля. Она жестом остановила её, прося успокоиться. ‎— Тише-тише. Знаю, что вы не ожидали, но… мне важно было вас увидеть. — Вильгельмина укуталась в одеяло посильнее, сев. ‎— Для меня честь, Ваше Величество. Чем могу помочь? — Агнес присела рядом, задумалась, потом тяжело выдохнула. ‎— Скажите честно: вы понимаете, что ждёт вас? Не только роскошь, но и обязанности, критика… Его проказа станет и вашей болезнью, в каком-то смысле. Вы понимаете? — Она видела тревогу в глазах королевы, поэтому поспешила её утешить. ‎— Понимаю. Но я выбираю не корону — я выбираю человека. Я люблю его, это я могу пообещать. — Агнес задумалась, и несколько секунд помолчала. ‎ — Это правильные слова. Мой сын… Он верит в любовь без условий. Надеюсь, вы его не разочаруете. Вы, кажется, не глупая и не корыстная девушка… — Она поглядела в глаза Вильгельмины. ‎— Я сделаю всё, чтобы он был счастлив. — Королева мягко улыбнулась. — Хорошо. Я вижу в вас силу. Это уже немало. И знаете что? Давайте-ка без формальностей, когда мы вдвоём. Я просто мать, которая переживает за сына. Скоро ведь будем семья... — Эта женщина нравилась Вильгельмине. Особенно по сравнению с тётушкой. Тётка у Вилы была добрая, но строгая. Главное было ей во всём повиноваться. Поэтому простого тепла от женщины Вильгельмина не чувствовала давно. ‎— Спасибо за доверие... Матушка. — Агнес улыбнулась и поднялась с кушетки, расправляя подол платья. ‎ — Вот и отлично. Теперь я спокойна. А вы очень чутко спите. Во дворце это не есть хорошо. В иных аспектах очень полезно. Я, право, не думала, что застану вас в постели... Пожалуй, оставлю вас. Вам ведь ещё одеваться. — Она зашагала к выходу. Как только она вышла, Вила соскочила с кушетки, собрала свои вещи, которые лежали у камина, оделась, привела волосы в порядок. Дверь скрипнула, и вошёл король. Сердце юноши забилось с бешеной силой. Хороша, даже когда рыдает, а уж когда спокойна и безмятежна... ‎— Доброе утро, господин моего сердца. — Улыбнулась она, наблюдая, как его щеки слегка краснеют под бинтами. ‎ — И тебе, звезда моя... Иди ко мне. — Она подошла, и он огладил её щёку рукой. Потом потянулся в карман и вынул оттуда небольшую коробочку. — Открой. — Вила взяла коробочку и открыла её. Внутри было золотое кольцо с камнем. Видимо, яшма. Камень подходил ей под глаза. ‎— Какая прелесть... ‎ — Это помолвочное. Я обо всём договорился. Мы венчаемся через три дня. — Он аккуратно надел кольцо ей на средний палец. ‎ — Через три? Спешим... — Она усмехнулась. Оба понимали, медлить они не хотят. ‎— Не спешим, а успеваем. Я дам тебе с собой пару рыцарей, езжай домой, собери вещи и возвращайся. Здесь, конечно, спать не будешь... За время твоего отсутствия подыщу тебе комнату. — Вила отвела взгляд. ‎— Ты так много делаешь для меня... Даже не верится. — Пальцы Балдуина аккуратно коснулись её подбородка, заставив вернуть взгляд к нему. ‎— Поверь, всё, что делаю, делаю от всепоглощающей любви. В ответ жду лишь взаимности. — Она прижалась щекой к его руке. Так они стояли около минуты, после чего он осторожно отстранился. — Ладно, езжай. Раньше начнёшь, раньше вернёшься. — Она кивнула и выскочила из комнаты. Выйдя во двор, Вила обнаружила двух рыцарей, которые, видимо, ждали её. Одного из них она не знала, а второй... ‎— Вот это номер... — Годфри так и замер, видя недавнюю знакомую. — Так это вы, милейшая невеста короля? ‎— Рада видеть вас, сэр Годфри. — Она улыбнулась, барон поспешил улыбнуться следом. Второй рыцарь протянул руку, аккуратно взял её руку, целуя. — Персиваль де Вейн. К вашим услугам, ваша милость. — Вильгельмина кивнула, Годфри снова обратился к ней. ‎— Так что, едем? ‎— Мне б коняшку мою... — Персиваль мгновенно исчез. — ... Даже не спросил какую... ‎— А он так поймёт. Ваша-то здесь чужая. — Пояснил Годфри. Так и есть, через пару минут Персиваль привёл длинноногую кобылку арабской породы. Лошадь была рыжей масти с чёрной гривой. Вильгельмина залезла в седло, рыцари оседлали своих коней, и троица двинулась в поместье. По дороге Годфри слегка склонился к ней. ‎— И как так получилось? ‎— Да тут, видите, как вышло... — На историю ушёл почти весь путь. Когда она закончила, уже показались стены «Солнечного фронта»