Часть 4

      Грузовик с затемнёнными фарами пробирается по заросшей колеей дороге. На заднем сиденье, на импровизированных носилках, лежит Джонни, закутанный в термоодеяло. Ви ведёт машину, взгляд прикован к дороге, губы сжаты. Виктор на пассажирском месте нервно постукивает пальцами по прибору, сканирующему жизненные показатели Джонни.       Не отрывая глаз от монитора, Виктор бубнит: — Пульс скачет. Температура ядра по-прежнему ниже нормы. Его метаболизм... не похож на человеческий. Слишком медленный, слишком эффективный. Как у машины. — Он и есть машина. Боевая. Просто простаивал полвека в гараже.       Грузовик со скрипом останавливается перед массивным, покрытым ржавчиной и граффити куполом обсерватории. Воздух холодный, пахнет пылью, хвоей и озоном.       Осторожно, вдвоём, они переносят тело Джонни внутрь через полуразрушенную дверь. Царство забвения — сломанные компьютеры, оборванные провода свисают с потолка, гигантский телескоп замер в немом ожидании. Пыль клубится при каждом их шаге.       В подвале, за массивной свинцовой дверью, напоминающей бункер, они устраивают убежище. Виктор устанавливает портативный генератор, подключает аппаратуру. Джонни кладут на походную койку. Монитор снова начинает мерно пикать, звук кажется неестественно громким в этой гробовой тишине. — Ну вот, райский уголок. Ни воды, ни канализации, зато полная защита от прослушки. Поздравляю, мы только что сами себя похоронили.       Ви осматривает помещение, проверяет затворы на двери. — Они ищут активный сигнал, отслеживают движение. Здесь мы — призраки.       Внезапно свет замерцал. Генератор на секунду сбавляет обороты, одновременно монитор Джонни заливается тревожным сигналом. Его тело выгибается в судороге, из горла вырывается нечеловеческий предсмертный хрип.       Рипер бросается к нему. — Чёрт! Остановка! Нейрошок! Дай мне дефибриллятор!       Ви быстро подаёт ему чемоданчик. Виктор судорожно готовит аппарат. Заряд. Электроды к груди. Тело Джонни бьётся в конвульсиях. — Отойди! Разряд!       Тело Джонни дёргается от разряда. На мгновение тишина, а затем — оглушительный, яростный, животный РЕВ. Его глаза широко распахнуты. В них нет осознанности, только чистая, нефильтрованная агония и ярость. Он срывается с койки, сметая оборудование, движется с нечеловеческой силой и скоростью.       Джонни угрожающе рычит: — Где?! Где я?!       Он не видит их — только врагов, пыточные камеры Арасаки и призраков прошлого. Джонни швыряет Виктора в стену, как тряпичную куклу. Наемница реагирует мгновенно: бросок, захват, попытка обездвижить. Стараясь удержать бьющееся тело, она сдавленно выдает: — Джонни, ты в безопасности! Это я, Ви! Вспомни!       Однако Джонни не слышит. Локтем в челюсть, и девушку отбрасывает на несколько шагов. Рокер поворачивается, его взгляд пустой, дикий. Он видит перед собой цель, угрозу.       Мужчина заносит железную руку для удара. И в этот миг Ви, сплевывая кровь, кричит кодовую фразу. Ту самую, что звучала в их общих видениях, на старой записи, в самом сердце легенды. — «Never fade away!»       Удар замирает в воздухе, Джонни застывает. Дрожь пробегает по его телу. Дикий свет в глазах медленно угасает, сменяясь искрой недоумения, проблеском сознания. Сильверхенд медленно опускает руку. Его взгляд впервые фокусируется на лице девушки, на синяке, который уже проступает на её скуле. Переводит взгляд на свои руки — настоящие руки.       Он отшатывается, смотрит на свои дрожащие пальцы, на Виктора, который со стоном пытается подняться. В его глазах теперь не осколки памяти террориста, а ужас человека, увидевшего последствия своей ярости. — Я... я не хотел...       Рокер делает шаг назад, спотыкается и падает на колени, не в силах выдержать тяжесть только что обретённой плоти и совершенного поступка. Неожиданно голову пронзает боль. Не память — ощущение.       Холод пола сменяется ледяным холодом Микоши.       Ярость в крови — эхом той же ярости, когда он был призраком в чужой голове.       Боль от удара — отголоском боли от разрыва с Ви.       И её лицо перед ним сейчас — её лицо тогда, в сиянии цифрового ада.       Он поднимает на девушку взгляд. В нём больше нет ужаса.       Теперь там — шок от осознания.       Глубокого, всепоглощающего, горького. — Я же... я говорил тебе... Клялся найти тебя. В Сети. В следующей жизни... в аду, если понадобится.       Он поднимается на ноги, шатаясь, опирается на стойку с аппаратурой. Делает первый шаг, потом второй. Смотрит на неё, как на призрака, или как на чудо. Мужчина сокращает расстояние между ними. Его рука тянется к её лицу, но останавливается, боясь прикоснуться, боясь, что она рассыплется пеплом. — А это... ты нашла меня. Вернула. Блядь! Да еще и в мое собственное тело!       И тогда его сдерживающая плотина прорывается. В желании обнять, он почти падает на неё, обвивая руками так крепко, как будто держится за якорь в бушующем море. Дрожит. Мужчина шепчет ей в плечо, полный сокрушительной благодарности: — Спасибо. О, Господи... спасибо, Валери.       Девушка на мгновение замирает, её руки мягко обнимают спину, чувствуя под пальцами реальность его тела, тепло кожи. Она закрывает глаза. — Так вот, как пахнет Джонни Сильверхенд. — Мужчина рвано засмеялся. — Добро пожаловать домой, Джонни.       Виктор тихо отворачивается, давая им эту минуту, этот немыслимый, вырванный у судьбы миг.