Воспоминание III

Почтительная тишина, обычно царившая в тренировочных залах поместья Хамато, в этом месте была совершенно иной. Тяжелой, давящей, почти осязаемой. Лео глубоко вдохнул, а потом приоткрыл глаза. Караи замерла напротив него — высокая, гибкая и смертельно опасная. Карие глаза азартно сверкали. Несомненно, она сделает все, чтобы он проиграл. И сделал это как можно больнее. — Начинайте. Холодный приказ прорезал тишину словно клинок, и Караи сорвалась с места, будто напряженная пружина. Её резкий крик был первым ударом. Лео чуть сместился, ловя предплечьем размашистый маваши-гэри. Мышцы болезненно заныли, но в следующий миг нога Караи достала лишь пустоту. Лео двигался бесшумно и стремительно, просто держа оборону. Эту тактику ему показал отец, и он всегда выбирал её в тренировках с Караи — это её невероятно бесило. Вот и теперь она едва не рычала, атакуя все яростнее. Тратя много энергии и самое главное — концентрации. С каждым ударом её движения теряли в плавности и точности. Она с трудом переводила дыхание, он видел как на лбу выступили бисеринки пота. В то время как сам Лео даже не вспотел. Все закончилось, когда очередной удар ушел в пустоту, а Караи тяжело приземлилась на колено. Её лицо перекосилось от гнева, глаза словно стали еще более раскосыми, а губы искривились в змеином оскале. — Достаточно. Ледяной голос заставил её мгновенно выпрямиться, а после она первой приблизилась к ширме, за которой сидел её учитель. Традиционного поклона после поединка она не сделала. Лео слегка поклонился, а потом опустился на татами в паре метров. Он был уверен, что не будь в зале его, Караи бы набросилась на него и попыталась придушить. — Что ж, твои навыки впечатляют, Сион, — все тот же голос звучал без всяких эмоций — сухо и равнодушно. — Йоси хорошо тебя обучил. Когда он произносил имя Сплинтера, Лео показалось, что голос слегка изменился, но тут Ороку Саки вышел из-за ширмы, и он понял, что ошибся. На смугловатом лице лежала маска холодной отстраненности, а черные глаза были совершенно нечитаемы. Шреддер не был связан с Хамато кровью и это было видно. Он был похож на Сплинтера не больше, чем любой другой японец. А его странное лицо совершенно не соответствовало приятной и исполненной мудростью мимике Йоси. Леонардо опустил голову, пытаясь хоть немного сбросить груз давящего черного взгляда. — Благодарю, господин Ороку. — Для тебя мастер Ороку! — выпалила Караи. — Ну-ну, Караи, — пожурил Шреддер, переведя взгляд на ученицу. — Спокойствие, ты же помнишь наши уроки? — Да, мастер, — Караи тоже опустила голову, её голос вдруг стал слабым и жалким. — Простите, я забылась. — Сохранять хладнокровие, — медленно изрек Шреддер. — Именно этого тебе не хватило в этом поединке. Работай над этим. — Да, мастер! — с жаром ответила Караи, и Лео в очередной раз стало обидно за отца. В их общении Караи не проявляла и десятой доли уважения и теплоты. — Можете быть свободны, — равнодушно обронил Ороку Саки. — Но будьте готовы к выезду через два часа. — Да, мастер, — Лео и Караи поклонились и поспешили покинуть додзё. Однако как только за ними закрылась решетчатая дверь, Лео пришлось в очередной раз уклоняться. — Стой, ублюдок! — прошипела Караи, сверкая глазами полными ненависти. — Я тебя землю жрать заставлю! — Спокойнее, сестра, ты ведь помнишь, что сказал твой дя… — Ты опозорил меня перед мастером! — Караи задыхалась от злобы. — Любимчик Сплинтера и Торы! Только попробуй отнять у меня еще и… В следующий миг она резко осеклась, нервно облизнула губы и ринулась прочь. Лео же тяжело вздохнул и пошел в отведенную ему комнату. С каждым годом общение с Караи давалось ему все тяжелее, и он не знал, что с этим делать. Оставшиеся два часа он провел в медитации, стараясь подавить тоску по дому. Отец отправил его в Нью-Йорк вместе с Караи — познакомиться с западной культурой, а также с главой побочной ветви клана Хамато — Ороку Саки. Лео ужасно не хотел ехать, но отец так редко его о чем-то просил, что пришлось уступить. В Штатах ему совершенно не понравилось, во многом потому, что он то и дело ловил на себе косые взгляды, а выпады Караи стали резче и злее. Она словно пыталась выслужиться перед дядей, показать, что она сильнее и достойнее. Что ж, может так оно и было. Тут из-за двери послышались шаги, и Лео открыл глаза. — Нам пора, господин Сион. Выезд вместе с верхушкой клана — нередкое явление. В Японии Лео часто посещал мероприятия вместе с отцом. Но тут все было иначе. Шреддер брал Караи и его не просто на встречи, а на места разборок. Сплинтер наверняка не одобрил бы подобное, но Караи просто тащилась от вида крови, развороченных забегаловок, а иногда и трупов. Лео реагировал спокойно, но ночью обязательно мучился мигренями, а если и мог заснуть, то просыпался весь в поту, пытаясь припомнить отголосок старого кошмара. Заняв место на заднем сиденье черного автомобиля, он уставился в окошко, пытаясь подготовиться к тому, что его ждет. Караи принялась щебетать со Шреддером, кажется обсуждала какой-то новый прием. Он отвечал односложно, погруженный в какие-то бумаги. Наконец-то они добрались до цели — обшарпанного здания в каком-то из злачных районов Нью-Йорка. Однако, выбравшись из машины, Лео заметил, что это место явно пытались сделать похожим на японский традиционный храм. Вместо двери арка с облупившейся краской, а у входа груда стоптанных ботинок. Впрочем, Шереддер прошел через арку не разуваясь. Лео и Караи тенями следовали за ним. Уже в коридоре Лео ощутил знакомый солоноватый запах, но в этот раз он был смешан с какими-то благовониями. Так пахло в буддийских храмах во время похоронных церемоний. Узкий коридор вел в небольшой зал, который видимо использовали для мольбы. Там воняло еще сильнее, а на затертом паркете лежало несколько бездыханных тел. Караи ухмыльнулась и пнула один из трупов, одетый в черное кимоно. Чтобы хоть как-то отвлечься, Лео оглядел зал и заметил в нише свиток с изречением на японском. «Умирая, знай, что бог смерти смотрит на тебя». Эти слова пустили по коже какие-то неприятные мурашки, но тут Лео обратил внимание на то, что в нише стоит маленький палантин, накрытый темной тканью. В Японии их называют микоси и носят на праздниках и фестивалях во время шествий. По традиции внутри палантина прячется дух или божество. «Должно быть там сидит бог смерти, о которой говорится в свитке», — подумал Лео. К Шреддеру вышли несколько подчиненных и начали рассказывать о случившемся. Караи замерла рядом, делая вид что слушает. Лео тоже решил приблизиться, но тут его словно дернуло. На пару мгновений, но ему показалось, что ткань микоси шевельнулась. Теперь ему стало по-настоящему жутко, но в то же время любопытно. Оглянувшись на Шреддера, он приблизился к палантину и помедлив секунду, чуть приподнял ткань, а потом и вовсе сбросил на пол. Его взору предстал черный лакированный короб, с крошечной дверцей, как будто бы для домашнего животного. Этот своеобразный домик венчала резная крыша, на которой были начертаны разные символы. Большинство Лео были незнакомы, но попались и несколько иероглифов со значением — умереть. От этой мрачной эстетики его затошнило, и он уже хотел вернуть ткань на место, но дверца словно пошевелилась. — Сион. Лео вздрогнул — Шреддер стоял позади него. — Что ты делаешь? — Да, кто тебе разрешал трогать это?! — поддакнула Караи. Лео подавил желание дать ей пинка, и обратился к Ороку Саки. — Мастер, там что-то есть. — В микоси? — даже вопросы Шреддер задавал так, словно ему было смертельно скучно. — Да, — Лео покосился на палантин. — Я видел, что дверца шевельнулась. — Невозможно, — Караи покачала головой. — В эту дверцу даже кошка не пролезет, внутри просо кукла. Ты что испугался живую богиню смерти? — И все-таки, — Лео не хотел уступать. — Могу я посмотреть? Несколько секунд Шреддер глядел на него, а потом кивнул. Караи довольно ухмыльнулась, наверняка представляя, как он описается от страха перед этой страшилкой. Леонардо вздохнул и приблизился к микоси. Взялся за крошечную дверцу и потянул в сторону. Она с легким скрипом поддалась. Внутри было темно и странно сыро. Совать внутрь руку не хотелось, но Шреддер внимательно наблюдал за ним. Собравшись с духом, Лео засунул в дверцу руку по самый локоть. Ему начало казаться, что внутри и правда ничего нет, или просто лежит кукла божества, но тут тыльной стороны ладони коснулось что-то мягкое. В следующий миг кожу прошила острая боль. Лео дернулся, мгновенно вытащив руку. На запястье багровел след от укуса. — Вот, там правда кто-то есть! — выпалил Лео, стараясь не выдать, как у него колотится сердце. Ороку Саки, кажется, был доволен и кивнул подчиненным. Через несколько минут они притащили монтировки и пилы и принялись разбирать палантин. Лео зажал ладонью укус, напряженно наблюдая за демонтажем домика. И стоило им оторвать первые доски, как послышался удивленный возглас. — Черт, тут ребенок внутри! Лео весь похолодел, сильнее стиснув укус. Караи, кажется, тоже была напугана, и только Шреддер бесстрастно наблюдал за тем, как его люди разламывают микоси. Спустя пару минут они уже вытащили на свет костлявое тело в рваном белом кимоно. Лео узнал в нем то, во что обряжают покойников. Длинные черные волосы закрывали лицо и опускались почти до колен. Даже издалека Лео видел, что ребенок истощен, но откуда-то у него взялись силы кусаться. То же случилось и с одним из подчиненный Шреддера. Он поудобнее перехватил тощее тело, и в этот момент раздался нечеловеческий вопль — острые зубы вонзились ему в предплечье. — Сука! — рявкнул он и что есть силы швырнул ребенка на пол. С глухим стуком тело упало прямо на груду трупов, кимоно расползлось, и Лео невольно заметил, что ребенок — девочка. Увидев внушительную фигуру Шреддера, она как-то жалко заскулила и попыталась отползти. Казалось, что лежащие под ней трупы её ничуть не беспокоят. — Держите её, — негромко произнес Шреддер. Подчиненные тут же схватили девочку и прижали к полу. Скулеж перерос в истеричный плач. В этот момент из другой комнаты послышались ругательства, а потом в зал пинками выгнали тучного человека в черном кимоно. Его лицо распухло от побоев, а пальцы на одной из рук, кажется, были сломаны. Он вздрагивал всем телом, а как только увидел Шреддера и вовсе завопил не своим голосом, падая на колени. — Кумитё! Господин наш Ороку! Прошу вас! Это недоразуме… — Молчать, — оборвал Шреддера. — Что это? С этими словами он кивнул на девочку, которая продолжала шипеть и плакать словно испуганный котенок. — Святыня нашего…- мужчина осекся, обливаясь потом. — То есть, дочь одной из прихожанок, у неё не было денег и мы попросили привести ребенка к нам. Сначала её следовало вырастить как одну из жриц, но потом брат Сакакибара предложил идею о живой богине, в Непале есть такой культ, а потом мы узнали, что у девочки и правда есть дар. — Дар? — теперь в голосе Шреддера промелькнула капля заинтересованности. — Да, она может описывать смерть, то как люди умирали в прошлом. Она рассказывала, как умер её отец, но это случилось еще до её рождения, а мать ей никогда не рассказывала. Прихожане считали, что она уникальная… — Все ясно, — лениво ответил Шреддер. — Вы пытались запереть саму смерть в теле ребенка, как недальновидно. Эй, ты! Теперь он обратился к девочке. Она дернулась и подняла голову. Её глаза имели удивительный желто-карий оттенок и казались гигантскими на худом изможденном лице. — Значит, ты синигами? — Шреддер чуть наклонил голову, рассматривая её. — Ты и правда знаешь, как умирают люди? Расскажи, как умер дорогой мне человек. Девочка молча таращилась на Шреддера, не в силах вымолвить ни словечка. Лео подумал, что она должно быть не пила и не ела несколько дней. — Что и требовалось доказать, — хмыкнул Ороку Саки. — Ладно, пора заканчивать. С этими словами он чуть встряхнул ладонь, и на его запястье с лязгом появились клинки-тэкко. Сектант в ужасе дернулся, но было поздно — когти проткнули его горло насквозь, перебив позвонки. Жутко захрипев, он рухнул на пол. Запах крови стал невыносим, и Лео едва подавил желание зажать нос. Однако тут Ороку Саки шагнул к девочке. Кровь тяжело капала с бритвенно-острых лезвий. — Мастер, вы хотите убить её? — голос Караи звучал неуверенно. Видимо даже ей не хотелось видеть гибель этой несчастной девочки. — Культ предал нас, Караи, — негромко пояснил Шреддер. — Мы использовали их долгие годы, но в последнее время они начали скрывать от нас часть доходов, ими заинтересовавшись полиция. Мы обязаны оборвать все связи, подчистить все концы. И уничтожить всех, кто хоть как-то может скомпрометировать нас. А эту девочку готовили, чтобы она стала жрицей. Думаешь, она невинный ребенок? — Нет, мастер, — Караи опустила голову. — Вы правы. — Тогда, — Шреддер шагнул к девочке. — Помни о том, что бог смерти смотрит на тебя. Сверкнули клинки, но тут девочка выкрикнула странным хрипловатым голосом: «Огонь, боль, кровь, братья и мертвая девушка. Ненависть, боль…боль…боль…» Она упала на бок и забилась в конвульсиях, неестественно выгибаясь дугой. Спустя пару секунд глухо застонала, на губах выступила пена. Леонардо в ужасе наблюдал за этим, а потом кинулся помогать. — Мастер, что с ней?! — он обхватил голову девочки руками, пытаясь предотвратить повреждения шеи. — Караи, помоги! Караи осталась неподвижна, но её карих глазах бился ужас. — Интересно, — обронил Шреддер, а потом приказал. — Заберите ребенка и позаботьтесь о ней. Думаю, она нам еще пригодится. Подчиненные принялись помогать, и Лео пришлось отойти в сторону. Шреддер, кажется, уже утратил интерес к девочке, но тут Караи, все еще оглядывающаяся на неё, спросила. — Мастер, почему вы передумали? Неужели из-за этого приступа? — Нет, Караи, — вид у Ороку Саки стал задумчивым. — Просто она и впрямь может быть одарена, пусть этот дар и идет вместе с проклятием. Караи нахмурилась, а Шреддер произнес: — Тот бессмысленный бред, что она несла перед приступом, не такой уж бессмысленный. Твоя мать и правда умерла в пожаре. Услышав это, Караи побледнела, а потом снова оглянулась на девочку. Лео стало ужасно жаль эту несчастную синигами. Кажется, сестра нашла себе новое развлечение.