Воспоминание IV

В тот год осень в Токио выдалась жаркой, и даже в середине ноября градусник показывал выше двадцати пяти градусов. Но по правилам летнюю форму уже сменили на зимние пиджаки. Усаги раздраженно расстегнул несколько пуговиц, не боясь засветить футболку, которую он надел вместо стандартной рубашки. Из прошлой школы его выперли за гораздо более серьезные происшествия. Дежурный учитель если и заметил что-то, то не подал виду. Кажется, ему самому не нравилось париться в пиджаке в такую жару. А вот классный руководитель придрался. — Это еще что? Ты знаком с уставом школы по поводу формы одежды? Чтобы завтра же все было как надо. Тут тебе не твоя прошлая школа, Миямото. По классу пробежал шепоток, кто-то откровенно потешался, кто-то смотрел с неприкрытым презрением. Отповедь Усаги выслушал с деревянным лицом, хотя внутри все клокотало. — Ладно, успокоились, — проворчал учитель. — Как можете видеть, у вас новый товарищ из…откуда ты там перевелся? — Южная средняя, — буркнул Усаги, смерив учеников мрачным взглядом. — Вот-вот, — учитель нацарапал на доске его имя. — Знакомьтесь, Миямото Усаги. Расскажи о себе. Два десятка пар темных глаз уставились на него, и Усаги помрачнел еще сильнее. — Мне нечего рассказать. Могу я занять своё место? — У нас так не принято, — учитель все никак не хотел отвязаться. — Что-то же есть? О семье, о своих увлечениях? — Ничего, — упрямо повторил Усаги, и классный руководитель махнул на него рукой. Усаги протащился за свою парту — самую дальнюю у окна, и шумно рухнул за неё. Начался урок современного японского, но заниматься не хотелось совершенно. Просто чтобы не привлекать внимания, он достал учебник и открыл на случайной странице. Подпер ладонью щеку и уставился в окно с твердым намерением сбежать со следующих уроков. В конце-концов, не выгонят же его в первый же день? А впрочем, это было бы неплохо. Он ведь просил отдать его в какую-нибудь бесплатную государственную школу, где всем будет плевать на его внешних вид и поведение. Но мама потребовала, чтобы он пошел сюда — в школу для богатеньких сынков и дочек депутатов, бизнесменов и, по слухам, бандитов. В последнее Усаги не верил, но ему хватало отпрысков первых двух когорт. Весь урок он слышал перешептывания и сдавленные смешки. Наверняка, им было интересно, как жалкий нищеброд из Южной средней школы (у которой даже названия нет) смог поступить в престижную Академию Ракуэн. Уж точно не за знания или взятку. — Миямото! — учитель окрикнул его, когда урок уже закончился. — Хватит витать в облаках, подойди в учительскую. Мечтая провалиться на месте от неловкости, Усаги сгреб в сумку свои вещи и вышел из класса. В коридоре стало чуточку легче, но в учительской все те же высокомерные, снобистские взгляды. Похоже, даже преподаватели не хотели воспринимать его как человека. — Познакомься, — классный руководитель представил стоящего рядом мужчину, и Усаги сразу понял кто это по манере держаться. — Это тренер нашей секции кэндзюцу. Наша академия одна из немногих, которая готовит профессиональных спортсменов в этом виде боевого искусства. Ты поступил к нам по спортивной стипендии, поскольку наши…эээ спонсоры, посчитали тебя перспективным. — Миямото Усаги, — Усаги почтительно поклонился. — Для меня честь заниматься в вашем додзё. — Еще пока нет, — тренер окинул его оценивающим взглядом. — Посмотрим, как ты покажешь себя на сегодняшней тренировке. Не опаздывать.

***

Все оставшиеся уроки до тренировки Усаги сидел как на иголках. Почему-то теперь перспектива вылететь из этой школы его ужасала. Ведь кендзюцу — все, что у него осталось от отца. Они тренировались вместе с тех самых пор, как Усаги научился ходить. И тренировались бы дальше, если бы не пьяная драка в каком-то кабаре. Надевая форму, Усаги не мог перестать думать об этом. «Какая же это тупость», — он резко затянул пояс и оправил складки на хакама. — Чтобы мастер меча умер от ножевого ранения?» Додзё в этой школе и правда было впечатляющее, не чета крошечному спортивному залу, где раньше тренировался Усаги. Паркет блестел от воска, а напротив камиданы сидели с десяток мечников. Снова любопытные взгляды, но никто не шептался. Когда зашел сенсей все синхронно поклонились ему, а потом и камидане. — Итак, начнем с разминки, а потом спарринги. Начали! Тренировка проходила спокойно, Усаги даже немного проникся атмосферой. В прежней школе он начинал ходить в клуб, но начальный уровень был для него слишком низким и ему позволили тренироваться с учениками второго, а потом и третьего классов, а когда он начал побеждать и их, то просто прекратил посещать занятия. Ему хватало спаррингов с отцом. — Йа! — девочка в бело-черной форме резко пробила защиту, но Усаги парировал, а потом отпихнул её на татами. Она неловко шлепнулась навзничь. — Миямото! — громыхнул тренер. — Это тренировка, а не бой с полным контактом! — Я не коснулся её, — огрызнулся Усаги, но потом все же спросил. — Ты как? Девочка резко вскочила на ноги и демонстративно отдернув форму, ушла на другую сторону зала. — Не зазнавайся, Миямото, — тренер нахмурился. — Я вижу твой уровень, но Амэдзаки новенькая, будь с ней помягче. — Может, тогда дадите мне кого-то посильнее, — не удержался Миямото. — Сенсей. — Посильнее, говоришь, — тренер побагровел. — Ладно, все внимание! Ученики прекратили тренировку. — Сейчас Миямото-кун покажет нам своё мастерство, — тренер кивнул троим рослым парням. — Рандори с полным контактом. По толпе мечников пробежал восторженный ропот. Те трое тоже предвкушали легкую разминку, но Усаги лишь усмехнулся. Отец устраивал ему рандори каждую тренировку и никогда не давал поблажек. Привычно крутанув бокэном, он отошел чуть дальше, давая себе пространство. Остальные сели в дальней части зала, жадно наблюдая за поединком, и только один из группы отсел чуть дальше. Но времени рассмотреть его не было — трое медленно приближались, расплываясь в нехороших усмешках. — Хах! — резко выкрикнул один и бросился на Усаги. Меч просвистел в миллиметре от его лица, но через секунду нападающий гортанно захрипел, и упал, хватаясь за горло. Да уж, получить рукоятью в кадыке — тот еще опыт. Но Усаги просто оттолкнул его ногой и двинулся дальше. Остальные двое, кажется, подрастеряли уверенность. — Яай! — резкий выкрик киая, но Усаги с треском парировал удар, а потом безжалостно пнул его под колено, заставив упасть. В этот же миг третий попытался атаковать, но Усаги схватил его приятеля за шиворот и швырнул тому под ноги. От неожиданности тот замешкался, и Усаги вскинул меч. Отполированное лезвие со свистом рассекло воздух, но вместо головы наткнулось на другое. Под душераздирающий треск Усаги отшатнулся, не понимая что произошло. Тот самый ученик, что сидел в отдалении. Для японца он был непривычно бледен, а потом Усаги и вовсе удивленно моргнул. Чуть раскосые, но яркие и холодные голубые глаза, смотрели на него с уже привычным холодным равнодушием. — Ты еще кто?! — Усаги затрясло. — Сенсей, — негромко произнес он, игнорируя Усаги. — Я рекомендую вам вышвырнуть его из клуба за нарушение… — Я задал тебе вопрос, мать твою! — рявкнул Усаги, окончательно потеряв терпение. В следующий миг он ринулся на этого выскочку, собираясь разбить ему голову или сломать несколько костей. Но его удар снова парировали. Задыхаясь от злобы и унижения, Усаги нанес колющий удар в шею, но и тут мимо. Этот парень словно предугадывал его следующий шаг. Тогда Усаги сделал обманный выпад в корпус, а потом резко развернул меч, собираясь врезать рукоятью в подбородок. «Зубы замучаешься собирать!» — мелькнула злорадная мысль, но тут вместо противника удар снова достал лишь пустоту. Двигаясь легче тени, он поднырнул под руки Усаги, а потом он коротко выкрикнул. На секунду ему показалось, что его проткнули, а потом ноги как-то вмиг стали ватными. Усаги жалко рухнул на колени, тщетно пытаясь сделать вдох. Удар в солнечное сплетение — беспроигрышная, но крайне сложная атака. Ученики довольно зашумели, но этот, кажется, даже не был рад победе. Лишь сухо кивнул и пошел прочь. На дрожащих ногах Усаги встал, прижимая ладонь к груди, под которой все еще пульсировало. Но куда хуже была боль от поражения. Нет, он это так не оставит!

***

— Эй, Хамато! — Усаги резко хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание своего соперника. — Сегодня за школой в три часа! Бокэн захвати. Лео устало поднял взгляд от книги. Это продолжалось уже неделю, и каждый раз он давал один и тот же ответ. — Мне не интересно. — Опять отказываешься?! — Усаги вскипел. — Да что ты за мечник такой?! Это же дело чести! «Чести?» — Лео мысленно поморщился. — И как жестокая манера боя и честь уживаются одновременно в его голове?» К счастью, от необходимости отвечать его спасла Томоэ. — Усаги-чи, тебя опять отвергли? — она рассмеялась. — Признай уже, что твои чувства не взаимны и найди себе другого партнера для поединка. — Отстань, Амэдзаки! Ты вообще меч держать не умеешь! Эти двое снова начали ругаться, а Лео лишь вздохнул и вновь попытался дочитать книгу. Как получилось, что он почти год остающийся в тени, получил такое внимание? Нет, Томоэ всегда смотрела на него со скрытым восхищением на тренировках, но никогда не пыталась завязать разговор. В этой школе, какой бы элитной она ни была, его фамилия отпугивала даже некоторых учителей. Впрочем, его это устраивало. Но этот надоедливый кролик-самурай, видимо, совсем ничего не смыслил в иерархии и понятия не имел, чем знамениты Хамато. — Ну так что, Хамато! — Усаги вновь ударил рукой по столешнице, так что бутылка с зеленым чаем подпрыгнула. — Когда ты уже дашь мне бой?! — Когда научишься себя вести, — Лео раздраженно захлопнул книгу и, забрав свой чай, вышел из столовой. В последнее время он часто терял самообладание, и Усаги был совсем не при чем. В семье бушевал кризис, несколько групп откололись и попытались создать сепаратистское движение против политики отца. Настаивали на выборах нового босса, а он вместо того, чтобы отправить бунтовщиков кормить рыб в заливе, начал реструктуризацию и свободный выход из организации всех, кто не был доволен. Стоит ли говорить, что остальные восприняли это как позорную слабость и начали всерьез задумываться о новом лидере. И можно было не сомневаться, чья кандидатура будет первой в списке. — Что же ты делаешь, отец? — пробормотал Лео, прислонившись спиной к сетчатому ограждению. Во внутреннем кармане пиджака лежала сине-белая почти не начатая пачка. Он начал курить лишь этой весной, хотя учитывая как часто ему приходилось бывать в обществе курящих мужчин, пассивный стаж курения был приличным. Вот и сейчас Лео легко вытащил сигарету, зажал между губами и щелкнул зажигалкой. В этой школе правила были крайне строгими, но даже если кто-то застанет его за этим делом, то побоится пожаловаться. Да и кому собственно? Напишет письмо лично боссу якудза? — Эй, ты чего это тут куришь?! Лео вздрогнул и открыл глаза. И как он не заметил его приближения? Усаги ошалело смотрел на него, и его большие темные глаза и чуть веснушчатое лицо и правда напоминало мордочку зайца. Очень такого прифигевшего зайца. — Что-то вроде того, — пробурчал Лео, улыбнувшись краешком губ. — Хочешь тоже? Усаги вздрогнул, покраснел, а потом совершенно неожиданно кивнул. — Да, если ты не против. Мои…закончились. Лео рассмеялся и вытащил пачку. Спустя пару минут они вместе молча курили. Усаги как-то быстро и немного отчаянно, а Лео меланхолично и со вкусом, украдкой наблюдая за одноклассником. Это была своеобразная месть, потому что он — Усаги — прожигал его взглядом на каждом уроке, на каждой тренировке и не давал ему проходу во время обеда. — Может хватит пялиться? — буркнул Усаги, отворачиваясь. — Хочу и буду, — просто ответил Лео, выпуская дым. — Не думал, что такой спортсмен как ты будет курить. — Это мои слова, — отбрил Усаги. — Сам-то не боишься растерять навыки. А ну как дыхалка в самый нужный момент сдаст. — Ну, вообще-то оно мне и не нравится, — признался Лео. — Просто для подростка это такой бунт, что ли. Попытка идти против воли родителя, всей системы. — Что с предками проблемы? — судя по голосу Усаги это было знакомо. — Что-то вроде того, — Лео пожал плечами. — Не на показ, а просто для себя. Чтобы самому себе напомнить, что я не пай-мальчик, каким меня все считают. — И правда, как только узнают, вот скандал будет, — хохотнул Усаги, но потом добавил. — Но не от меня. Надеюсь, что и ты не будешь болтать обо мне. — До тех пор пока ты молчишь, — Лео улыбнулся. — И еще, не стоит рисковать, покупая или воруя. У меня всегда есть заначка. — Твоя семья, что держит под собой весь сигаретный бизнес Японии? — сварливо поинтересовался Усаги. — Конечно же нет, — Лео вновь рассмеялся. «Только половину».

***

— И все-таки, Усаги-чи, — Томоэ жевала свою булочку с бобовой пастой, сидя на расстеленном пиджаке Лео. — Ты влюбился в Лео-сана. — Да сколько раз тебе говорить, дура набитая, что это не так?! — рявкнул красный как рак Усаги. В его пальцах тлела сигарета. — Он мне реванш должен, только и всего! — Но ты тааак на него смотришь! — Скройся в туман уже, яойщица стукнутая! Лео же только посмеивался, не спеша затягиваясь сигаретой. Томоэ узнала их секрет случайно, просто следила за Усаги, когда тот крался на крышу. И с тех пор она стала третьим лицом в их странной компании. Первоначальные предположения Лео о том, что она в него влюблена оказались ложными. Просто Томоэ — фанатка определенного жанра манги, той что маркируется «BL» и видела в нем — Лео — идеального прототипа для своей манги. А теперь, когда появился Усаги, она и вовсе была в восторге. Иногда даже просила попозировать ей для референсов, на что получала очень эмоциональный отказ со стороны Миямото. — Хамато, хоть ты ей скажи! — Усаги схватил его за плечо. — И когда ты уже реально дашь мне бой? Как только я надеру тебе задницу, то тут же отвалю. — Правда? — Лео усмехнулся. — А кто будет спонсировать тебя сигаретами? — А ну…это, — Усаги стушевался. — Брошу! Все равно мама обо всем узнала, снова плакала. Усаги помрачнел и опустил плечи, а Лео отвел взгляд. Он узнал, что отец Усаги погиб этим летом в пьяной драке в одном из клубов под патронажем его семьи. Но Усаги об этом не знал. Как и о том, что его отец Нитэн долгое время был членом якудза и в том клубе оказался вовсе не случайно. Погиб при исполнении, если угодно. Именно поэтому матери Усаги предложили помощь, а сам он получил стипендию в элитной Академии. — Завтра, — негромко произнес Лео. — Что? — Завтра после школы устроим спарринг, — он затушил сигарету об пол. — А потом ты бросишь курить, договорились?

***

— Волнуешься, Усаги-чи? — Томоэ взволнованно вставала на цыпочки, пытаясь высмотреть где там Лео. — Да уйди ты уже, — шикнул на неё Усаги, и впрямь заметно волнуясь. Они условились, что проведут поединок не в школе — слишком много лишних глаз. Тогда Усаги предложил старое додзё своего отца. — Уса-чи, как ты разговариваешь со своей подругой? — послышалось из прихожей. — Пригласи её уже в гостиную, я принесла вам чай. — Мам, не сейчас, — отмахнулся Усаги, и тут из-за угла показалась фигура Лео. Он был в школьной форме, а за спиной у него был чехол с мечом. — А вот и он! — Томоэ вернулась к дверям уже жуя печенье. Усаги уже собрался отправить её гонять чаи с мамой, как вдруг в узкий проулок въехал неприметный минивэн, загородив собой Лео. Резко открылась дверь и также быстро закрылась. Водитель ударил по газам, и машина грузно выехала из проулка. А вместо Лео на земле остался лежать лишь чехол с бокэном. — О-они что…- Томоэ побледнела. — Хамато-куна… — Зайди в дом и скажи маме никому не открывать! — резко выпалил Усаги и бросился от дома, схватив меч Лео. В их бедном квартале настоящий лабиринт из домов и узких улочек, где такая машина с трудом протискивается, задевая стены. Быстро они уйти не могли. Петляя самым коротким путем, он выскочил прямо наперерез авто. Водитель, кажется, перепугался и нажал на тормоз, взвизгнув колодками. Усаги прыгнул прямо на капот, а потом и на крышу. Примерился и ударил рукоятью прямо в центр бокового стекла. Мелкое крошево рассыпалось по асфальту вперемежку с криком и руганью. — Скинь этого пиздюка! Гони! Но Усаги уже нырнул в салон, врезав ногами по лицу одному из похитителей. Он глухо застонал, зажимая рукой хрустнувший нос. Лео лежал на сиденье и, кажется, был без сознания. Его рот был заклеен скотчем, а глаза завязаны. — Хамато! Давай, надо выбираться! — Усаги схватил его за плечи, но тут вокруг шеи сомкнулись волосатые, покрытые татуировками руки. Зеленый дракон хищно змеился вдоль запястий, разворачивая чешуйчатые кольца. — Чё это за недоносок, а?! Ты мне нос сломал, сученыш! Усаги дернулся, пытаясь вырваться, но тут его прижали лицом к обивке сидения. Звуки смазались, сознание ускользало. «Прости, мама. Я не справился», — мелькнула в голове отчаянная мысль, а потом все померкло.

***

В себя Усаги приходил медленно. В голове гудело, а горло саднило так, словно он наелся стекла или гвоздей. По телу распространялась слабость, и его слегка мутило. Но потом он все же смог сесть. Негромко звякнул металл — его правую ногу стискивал браслет, от которого тянулась цепь. По спине пробежал холодок. — Ну и зачем? Усаги вздрогнул — на другой стороне комнаты виднелся силуэт Лео. Он сидел скрестив ноги, и около него тоже была цепь. — Хамато, что это все… — Я спросил, зачем ты полез?! — резко перебил Лео, впервые на памяти Усаги, повысив голос. — Ты хоть понимаешь во что вляпался?! — Нет, не понимаю! — рявкнул ему в тон Усаги. — Но эти ублюдки схватили тебя прямо около моего дома! Я что должен был стоять и смотреть?! — Да, именно так поступают нормальны люди! Звонят в полицию и заявляют о похищении, а не становятся его жертвой! Ты вообще головой думаешь?! — И это вся благодарность?! — Усаги вскочил на ноги. — Я пытался тебя спасти, а ты… — Ты думаешь меня впервые похищают?! — выпалил Лео, тоже поднявшись. — Да я сбился со счета, как часто это происходит, и все заканчивается хорошо. Взрослые договариваются и меня возвращают. Живым и невредимым. Меня не надо спасать. — Но…- Усаги не нашелся что ответить. Он подозревал, что Лео — сын кого-то очень влиятельного, иначе в школе к нему бы не относились с почтительным страхом и уважением. Но он никогда не стремился понять, из какой он семьи. — Ладно, — Лео вздохнул, прижав ладонь ко лбу. — Просто делай, как я говорю и все будет хорошо. Я обещаю. — Что ты задумал? — с подозрением спросил Усаги, наблюдая как Лео приник ухом к наружной стене. Но тот шикнул на него, прислушиваясь. А потом отпрянул, громко прошипев. — Быстрее, времени мало! В замочной скважине повернулся ключ. — Чё за хуйня? — послышался грубый голос. — Еще не очухались? Ладно сынок главы надышался газом, но этот то чего. Помер никак. Эй, подъем! Глухой удар, а потом сдавленный стон. — Давай-давай, ты мне еще за сломанный нос ответишь, сука! С этими словами бандит с окровавленным лицом схватил фигуру в серой толстовке за шкирку и выволок из камеры. Грубо толкая в спину, его пригнали в полутемное помещение и ударили по ногам. — Рот и глаза, чтобы не дергался, и руки не забудь. Спустя пару минут поверх толстовки намотали несколько слоев скотча, заклеили рот и завязали глаза. — Дайте я сверну этому пиздюку шею! — потребовал тот, которому Усаги разбил нос. — Он мне должен. — Хорош уже ныть! Проиграл ребенку и теперь пытаешь отыграться? Не по-понятиям это. — Да мне поебать! Оставьте этого пиздюка мне! Жалко или как? — Есть идея получше. Слышал, что Вонг из Пурпурного Дракона промышляет снаффом с участием малолеток. Много дает, особенно за пацанов. — Фу, блядь, вот гондон. И Хамато позволяют такое толкать на своей территории? — Да ты не шаришь, они под защитой клана Аси, те что в Штатах. Нынешний босс Хамато совсем слабый старик, а вот Шреддер это сила. Поэтому его и хотят видеть главой. Разгулялись бы, будь он нашим боссом. Жили бы не хуже гонконгских ублюдков. — И чё думаешь, что похищение его пацана сдвинет дело? Он отречется? — Отречется, если пригрозим продать мальчишку Вонгу. А пока пакуйте этого. Заодно приценимся. Кажется прошла целая вечность, прежде чем они выволокли слабо сопротивляющегося пленника из машины. В нос тут же ударил резкий запах моря и железа. Где-то вдалеке кричали чайки. — На колени, — приказал грубый голос и его швырнули на землю. Колени больно ударились о бетонное покрытие. — Поаккуратнее с товаром, пожалуйста, — послышался незнакомый голос, а потом неприятный запах одеколона и пота. — Неотесанные мужланы, совсем не умеют обращаться с ценностями, — мягкая пухлая рука погладила темные волосы. — А ты кажешься даже симпатичным, давай-ка взглянем на лицо. Его, конечно, все равно замажут, но для клиентов внешность важна. Миг спустя повязка спала с глаз. Подросток порывисто задышал, не открывая глаз. Пухлые пальцы с неожиданной силой стиснули его подбородок, заставляя поднять голову. — Вот это джек-пот! — радостно возвестил мужчина. — Где откопали такое сокровище? Открой-ка глаза, золотце, посмотри на меня! Подбородок дернули вверх, и тут темные длинные ресницы дрогнули. От долгой тьмы перед глазами все плыло, но он смог рассмотреть круглое сытое лицо китайца по имени Вонг. Он восторженно замер, но через секунду до него дошло, и он тут же спал с лица. — И-идиоты! — заорал он багровея. — Кого вы мне привезли?! Разве это не сын Хамато Йоси?! — Нет! Это…- один из похитителей бросился к Лео, развернув его к себе лицом. — Паршивец! Ты поменялся одеждой с тем пацаном и… — Недоумки! Мы же теперь все покойники! Ладно вам, но я…господи, что будет! Что теперь будет?! Вонг нервно мерил шагами пристань. Солнце почти скрылось в водах залива, окрасив океанскую гладь в кроваво-красный. Тут кто-то сильно пихнул Лео в спину, и он неловко завалился на бок. Край ботинка сильно задел его по лицу и части уха. — Эй, не тронь его! Еще проблем хочешь?! — Да мы и так покойники, если его найдут! — заорал тот, что был со сломанным носом. — Так дай хоть душу отвести. Из-за него я теперь с расквашенным носом. — А будешь с расквашенной башкой! — Заткнитесь! — заорал Вонг. — Бесполезные распиздяи! Я думаю, как спасти нас всех. Может позвонить боссу? Он свяжется с Ороку-саном. Если мы вернем мальчишку как бы через них, то… — А может просто убить его? — не унимался тот. — Глядишь старик Хамато помрет, когда увидит его. С этими словами он схватил Лео за толстовку и легко поднял над землей. В нем было почти два метра роста, а нос и правда напоминал расквашенный помидор. Несмотря на пульсирующую боль всей правой половины лица Лео даже чуть хихикнул. Скорее нервно, чем по-настоящему, но это взбесило сепаратиста. — Надо мной ржешь, полукровный ублюдок?! Вот ведь, твой бесполезный папаша только умеет, что с детьми возиться, а клан тем временем разваливается! Ты ведь ему даже не родной сын, а он носится с тобой, как с писанной торбой! Аж бесит! — Эй, отпусти уже его. — Да он ржет с нас! Ты глянь! Чё, смешно тебе, пиздюк! Щас посмеешься! В следующий миг он подтащил Лео к краю пристани и толкнул в воду. Но в самый последний миг схватил за капюшон толстовки, заставив его повиснуть над темной гладью залива. — Совсем ебанулся, ты чего творишь?! Сепаратист начал что-то отвечать своему товарищу, и тут вдалеке послышался рев авто. Бандиты не успели ничего сообразить, как на пристань вылетело полдюжины черных машин. — Вы же сказали, что про это дело никто не знает! — заорал Вонг и прыгнул в пришвартованный рядом катер. Двое сепаратистов попытались прыгнуть туда же, но одного он спихнул в воду, а на второго нацелил ствол. — Пошел вон! И тут с десяток оперативников в черном бросились на него. Вонг истерично заорал и завел катер, взметнув фонтан брызг. В этом время двухметровый амбал застыл на краю пристани, все еще держа Лео за капюшон. Пока вязали остальных двух к нему приблизился Хидетора, а следом за ним шел бледный Усаги. Увидев Лео, он застыл на месте, широко раскрыв глаза. Тора же сохранил хладнокровие. — Отпусти его. — Нахер надо? — амбал оскалился. — Я все равно труп, как и те двое. Вот только я не хочу умирать под пытками. Я знаю, что сделали с Хэби. — Ну так что нам с тобой делать? — спокойно, даже скучающе спросил Тора. — Пристрели меня, — просто сказал амбал. — Легкая смерть. — Хорошо, — Такеши сунул руку за пазуху. — Только отпусти Сиона на ноги. И дай ему подойти. — Э, нет, — амбал покачал головой. — Что помешает тебе прострелить мне ногу? А потом отрезать от меня по кусочку. Я ведь ему мордашку тоже подпортил. С этим словами он сжал лицо Лео, заставив посмотреть на Тору. Лео дернулся, и в этот миг сверкнула сталь. Амбал заорал не своим голосом, а потом послышался звучный плеск. — Лео! — хрипло выкрикнул Усаги и бросился в холодную воду.

***

— У вас все в порядке? — улыбчивый добрый мужчина в бордовом кимоно в очередной раз заглянул в комнату. — Пап, сколько можно? — Лео поморщился. — Мы в порядке, не надо проверять нас каждый час. Нам не пять лет. — Но ты едва не погиб, Миямото-кун едва не погиб, — покачал головой Хамато Йоси. — Это не шутки. Лео закатил глаза, а Усаги улыбнулся. — Спасибо за вашу заботу, господин Хамато. — Хорошо, но если что зовите. — Ага! Хамато Йоси ушел, и Лео, воровато оглянувшись, поманил Усаги за собой. Правая половина лица его была вся заклеена пластырями, а на глазу белела повязка. Удар не повредил кости, но в глазу лопнули несколько капилляров. Впрочем, Лео вел себя так, словно это был его обычный вторник. Усаги почти не пострадал, в больнице сказали, что горло и голос придут в норму через пару дней. Но Хамато-сан настоял, чтобы он сегодня ночевал в его доме. Так они и оказались в комнате Лео на соседних футонах. Но Усаги видел — Лео страшно хотел курить. Как бы он ни пытался доказать ему и себе, что эта привычка — его бунтарство, оно становилось зависимостью. — Держи, — Лео протянул Усаги пачку, но тот покачал головой. — Не хочу. — Ты специально, да? — Лео поджал губы. — Чтобы один я считал себя плохим? Ты же говорил, что бросишь лишь после нашего поединка. — В нем уже нет смысла, — глухо пробормотал Усаги. — Ты лучше меня. Во всем. — С чего это ты взял? — Ты спас меня. — Ты первый это начал. — Но тебя едва не убили, — покачал головой Усаги. — Или что они там хотели? — Убить само собой, — пожал плечами Лео, прикуривая. — Но прежде кое-что похуже. Но не переживай, Тора уже занимается ими. И мне плевать, что мы с Драконами союзники. В ярком лунном свете глаз Лео отливал сталью, и Усаги невольно признал — с сигаретой он смотрится круто. — Твой отец кажется добрым человеком, — осторожно произнес Усаги. — Да, и в этом его проблема, — фыркнул Лео. — Если бы не его мягкость и доброта, никто из клана бы не посмел отколоться. Не было бы этих тупоголовых сепаратистов. Не было бы разговоров, что Шреддер — будущий босс. Лео нервно затянулся, и Усаги заметил, что его колотит. Как бы он ни пытался храбриться, он и правда едва не погиб. — А ты, ты бы был лучшим главой, чем твой отец? — Я не хочу быть кумитё, — ответил Лео. — Власть не для меня. Лидерство тоже, да и короля играет свита. А меня в клане до сих пор не хотят видеть как равного. — Только потому что ты…- Усаги замялся. — Полукровка? — В том числе, — вздохнул Лео. — У отца есть советники, те кто помогает ему. А у меня только он, да Сина. Но она слишком мала. — Тогда, я тоже буду твоей свитой, — произнес Усаги. — Если позволишь. — Ты серьезно? — Лео рассмеялся. — Ты не знаешь, но твой отец… — Был в вашем клане, я знаю, — перебил Усаги, а потом добавил. — Мне Хидетора-сан рассказал. — И что? — голос Лео стал холодным. — Хочешь повторить его судьбу? Получить нож в спину и умереть, даже не увидев лицо жены и ребенка? А твоя мать? Разве она будет счастлива, если ты пойдешь по пути отца? — Это не ей решать, — покачал головой Усаги. — Отец учил меня обращаться с мечом, и я думал, что это все, что он мне оставил. Но он оставил мне твой клан. И я буду служить тебе так же, как он твоему отцу. — Но я не оябун, — Лео стряхнул пепел с сигареты. — Ни о какой службе не может быть и речи. Усаги угрюмо замолчал, а потом потупив вздор, пробормотал: — Ну может хотя бы…дружить? Могу я быть твоим другом? — Тогда покури со мной. — Лео, это не шутки! — А я и не шучу, — Леонардо и правда смотрел на него без улыбки. — Пусть это будет нашим сакадзуки. Спустя несколько секунд Усаги уже затягивался, подпаливая кончик сигареты от почти истлевшего окурка Лео. Выпустив в воздух прозрачный дым, Усаги замер, вновь рассматривая Лео. Ему вновь было больно видеть израненное лицо, но в то же время в груди росло и ширилось странное чувство. Он хотел защитить его. — Тогда я буду твоим ёдзимбо. — Ёдзимбо? — Да, так раньше называли самураев, которые нанимались в телохранители. Я не хочу, чтобы ты еще пострадал. Или кто-то из дорогих тебе людей. — Разве сложно быть просто друзьями? — Лео покачал головой, но потом улыбнулся. — Ну ладно, ёдзимбо так ёдзимбо. Конечно, смешно звучит, что кролик в телохранителях у льва, но мне нравится твоё имя. Могу я теперь назвать тебя Усаги-чи, как Томоэ? — Нет, даже не думай!