Часть 4 Исследование

Время потеряло свою форму. Оно не текло, а гудело в висках тяжёлой, болезненной пульсацией. Артур существовал в липком, тёмном коконе, где единственными реальностями были гул в ушах, похожий на шум прибоя в раковине, и упрямое сопротивление век, будто их склеили. Мысли путались, обрывки воспоминаний — полёт, удар, испуганные крики — смешивались с глубокой, животной тоской. «Опять. Снова я — причина хаоса. Снова я — тот, кто падает, кто слаб, кто нуждается в спасении. Даже здесь…» Сквозь этот внутренний шум пробился голос. Нежный, но странный — он звучал слишком быстро, с переливами, будто говорящая торопилась высказать мысль, пока та не ускользнула. Словно птичья трель, но с теплотой. — Дорогуша, ты дышишь? Ах, хотя если не дышишь, то и ответить не сможешь… Что-то я сегодня рассеянна. Ладно, слушай: издай любой звук, если меня слышишь. Или молчи, если без сознания. Оба варианта информативны. Артур заставил свои лёгкие работать. Воздух со свистом прошёл через пересохшее горло. — Я… упала… — прохрипел он, автоматически используя женский род, как того требовала роль Артурии. Послышались быстрые, лёгкие шаги. Рядом с кушеткой скрипнул стул. Затем — звук пера, скребущего по пергаменту: чёткий, деловитый. — Чудно. Очень чудно. Потерпи, сейчас будет немного неприятно, — голос приблизился. Кто-то осторожно приподнял его голову и положил на что-то мягкое и упругое. Колени. — Открой рот. Артур послушно разжал губы. На язык хлынула струя жидкости. Вкус был ошеломляющим — горькая полынь, затхлость погреба, грибная землянистость и что-то металлическое, почти как кровь. Он едва не выплюнул, но сильные, уверенные пальцы мягко сжали его челюсти, заставив сглотнуть. Зелье обожгло горло, а затем разлилось по телу волной странного, пульсирующего тепла. Гул в ушах стих, будто кто-то выключил генератор. Боль в виске отступила, превратившись в тупую, но терпимую тяжесть. Веки наконец поддались. Первое, что он увидел, — высокий сводчатый потолок медицинского блока, залитый мягким светом магических шаров. Затем — лицо, склонившееся над ним. Женщина. Очень высокая, с кожей бледного оливкового оттенка и волосами цвета тёмного мха, собранными в небрежный, но практичный пучок. Её глаза были того же зелёного оттенка, но светлее, как листва в солнечный день, и смотрели на него с живым, безмятежным интересом. На ней был белый медицинский халат, а в руке она держала пустой стеклянный флакон. Артур вспомнил слова Мэйв: «Мисс Селин, наша медсестра… и она тоже единственная в своей должности». Значит, это она. — Какая же радость, — произнесла она, и её улыбка стала шире. — Ты в порядке. И я рада, что новенькая в Академии решила взять эльфийский стиль в одежде. Практично и не сковывает движений. «Эльфийский стиль?» — мысленно переспросил Артур. Его взгляд скользнул по её фигуре: халат, а под ним… простые, удобные штаны из плотной ткани и практичные ботинки. Он вспомнил Джейд в её изящном платье, Лилит в юбке, Мэйв в длинных одеяниях, даже горничная Анжелика была в платьице. И его, Артура, в простых походных штанах и рубашке, которые теперь были частью образа «Артурии». Значит, в этом мире штаны были эльфийской, а не общепринятой, нормой. Ещё одна деталь, выдающая его чужеродность, которую все, к счастью, истолковали как эксцентричность. Он приподнялся, чувствуя лёгкое головокружение, и сел. Селин отодвинулась, давая ему пространство. — Мне жаль, что на меня потратили последнее зелье, — сказал он тихо, и в его голосе прозвучала искренняя досада. Он привык быть обузой, тратой ресурсов. — Пустяки! — махнула рукой Селин, её движения были стремительными и точными. — Это моя работа — лечить и спасибо говорить не за что. С момента, как тебя принесли, прошло около трёх часов. Занятия уже закончились, можешь идти в свою комнату отдыхать. Она повернулась к столу, заваленному склянками и гербариями, и начала что-то записывать в толстый журнал. Артур наблюдал за ней. Мисс Мэйв сказала, что Селин в курсе его тайны. Но она обращалась к нему как к девушке. Может, забыла? Или это часть конспирации? Ему нужно было убедиться. Страх быть разоблачённым, даже перед тем, кто должен знать правду, был сильнее стыда. — Спасибо вам большое, мисс Селин, — начал он осторожно. — Но… мисс Мэйв ничего не говорила вам… насчёт меня? Селин замерла с пером в руке. Её брови слегка сдвинулись. — Говорила? Что именно? — её тон был искренне недоуменным. Артур почувствовал, как под лёгкой майкой-тельняшкой выступает холодный пот. — Ну… я — Артурия… — произнёс он, делая ударение на имени, как на пароле. Селин нахмурилась. Она постучала кончиком пера по своей скуле, бормоча что-то себе под нос: «Артурия… Артурия… Приём вчера… новенькие… а!» Её глаза внезапно расширились, в них вспыхнул ослепительный, почти физический свет научного озарения. Она резко развернулась к нему, и её лицо осветилось восторгом, который был куда ярче простой вежливой радости. — Стоп! Ты же… мужчина! Артур, верно? Боже правый! Как же это захватывающе! — Она сделала шаг вперёд, рассматривая его уже не как пациентку, а как редчайший экспонат. — Я с головой в этой рутине — синяки, растяжения, сезонные простуды у ведьмочек — совершенно забыла, что у нас впервые за… за вообще всю задокументированную историю! — появился ученик с врождённой магией! И мужского пола! Это же… это феноменально! Её энтузиазм был настолько чистым и непосредственным, что немного сбил Артура с толку. В её взгляде не было ни брезгливости, как у школьных учителей, ни страха, как у родителей, ни подозрительности, как у Лилит. Было голое, ненасытное любопытство учёного, наткнувшегося на новую форму жизни. — Слушай, — она схватила его за руку, её пальцы были длинными и прохладными. — Помочь не сможешь? Чуть-чуть? Предчувствие шевельнулось в груди Артура. «Опыты», — пронеслось в голове. Воспоминания о школьных уроках биологии, где он всегда был объектом насмешек, а не изучения. — Я буду… подопытной крысой? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Или помощь в чём-то другом? Селин засмеялась, звук был лёгким и серебристым. — А ты догадливый! Я занимаюсь сравнительной антропомагией и физиологией. И мне дико интересно, чем отличается мужчина с магией от обычного мужчины, или от женщины с магией! Это может перевернуть все наши представления о природе заклинательной силы! — Она сделала паузу, поправила очки, которых на самом деле не было. — И давай сменим риторику. Не «крыса». «Кролик». Подопытный кролик звучит… благороднее. И шкурка мягче. Она говорила это с такой искренней, почти детской увлечённостью, что страх Артура начал растворяться, уступая место другому чувству — странной общности. Она тоже была «другой» здесь, со своей эльфийской любовью к практичности среди кружев и ритуалов. И она видела в нём не проблему, не аномалию, а… возможность. Шанс на понимание. К тому же, мысль вернуться сейчас в комнату, где его могла ждать Джейд, была невыносима. Стыд за вчерашний сон сплетался со свежим, острым стыдом за сегодняшнее падение. Он не мог смотреть ей в глаза. А здесь, в лаборатории, он мог быть просто объектом исследования. Без прошлого, без снов, без неловкости. — Я согласен вам помочь, — сказал он твёрже, чем ожидал. — Но надеюсь, жизнь отдавать не придётся. — Не бойся, — успокоила его Селин, её глаза сузились от улыбки. — Опыты будут чисто физическими и поверхностными. Никаких вскрытий, обещаю. О, я так благодарна, мистер Артур! Это же исторический момент! Пойдёмте, пойдёмте, наше рабочее место внизу. Она провела его за ширму в углу медблока. Там оказалась крохотная комнатка с шкафами для зелий и второй кушеткой. Ничего примечательного. — И здесь мы будем эксперимен… — начал Артур, но не закончил. Пол под ними бесшумно раздвинулся. Из щелей выросли прозрачные, похожие на стекло, но упругие трубки, которые мгновенно облепили их с ног до головы. Артур вскрикнул от неожиданности. Пол исчез, и они плавно, словно на лифте, но гораздо быстрее и по спирали, понеслись вниз по скрытому шахтному стволу. Свет мелькал полосами. — Вау! Совсем как в фильмах про секретные лаборатории! — вырвалось у Артура, захваченного внезапным вихрем скорости и неожиданности. В соседней трубке Селин, невозмутимо поправляя халат, нахмурилась. — Не знаю, что такое «фильмы», но теперь они мне уже не нравятся, раз раскрывают секретность моей лаборатории. — Затем её взгляд снова стал любопытствующим. — Мистер Артур, а что такое «фильмы»? — Она даже потянулась к карману, будто собираясь достать блокнот. Артур почувствовал, как его настигает волна тоски по своему миру. Здесь не было кино, интернета, аниме, о котором он когда-то спорил с Джейд… — Это… сложно объяснить сейчас, — пробормотал он. — Извините. Она кивнула, приняв это как данность, и в тот же миг их спуск замедлился. Трубки растворились, и они мягко ступили на пол уже в другом месте. Артур замер, впечатлённый. Они стояли в огромном подземном зале. Воздух был прохладным и пах озоном, металлом и сушёными травами. Это не была пещера — стены и пол были отшлифованы и укреплены. Вдоль стен стояли стеллажи, заставленные не склянками, а странными аппаратами из блестящей латуни, стекла и полированного дерева: что-то вроде динамо-машин с искрящимися сферами, центрифуги, сложные системы перегонных кубов, соединённые трубками. Горели не свечи и не магические шары, а яркие лампы внутри стеклянных колб, заправленные каким-то светящимся маслом или газом. Это был удивительный сплав алхимии и раннего технологизма, островок иного мировоззрения в сердце магической академии. — Добро пожаловать в мою настоящую лабораторию, — с гордостью произнесла Селин, широко разведя руками. — Здесь я понимаю мир. — Это невероятно… — прошептал Артур. — Кто-нибудь ещё знает про это место? — Нет, дорогой. Только я. И теперь — ты. — Её взгляд стал серьёзным. — Ведьмы полагаются на интуицию, традицию и чистую силу воли. Они не доверяют механизмам, считают их грубыми. А мы, эльфы… мы любим точность, измерение, повторяемость. Магию мы уважаем, но как стихию, которую нужно изучать и каталогизировать. Из-за этого… да, мы не очень любим друг друга. Надеюсь, ты сохранишь это место в тайне так же, как я сохраню твою, дорогая «Артурия». Артур почувствовал груз ответственности. Он кивнул. — Конечно. И… что мне нужно делать? Улыбка Селин в ответ была ослепительной. — Начнём с основ! Следующий час стал для Артура чередой странных, утомительных, но увлекательных процедур. Это не было похоже на жестокие опыты из его страхов. Скорее, на очень тщательное, даже дотошное медицинское обследование, помноженное на мистику. Кровь. Селин взяла образец не шприцем, а с помощью вакуумной трубки из хрусталя, которая сама прилипла к его пальцу. Капля крови, помещённая в сложный спектроскоп, заиграла необычными оттенками — в ней вспыхнули искорки золота среди привычного красного. Выносливость. Он бежал на странной беговой дорожке с движущимся полотном из упругой древесной коры, в то время как Селин считывала показания с вращающихся циферблатов, измеряющих «эфирный выхлоп» и «вибрацию ауры». Сила. Он поднимал не просто гири, а кристаллы разной плотности, которые светились при контакте с его магическим полем. Его физическая сила была выше средней, но что поразило Селин, так это то, как его внутренняя энергия стабилизировала объект, делая подъём более эффективным. Антропометрия. Его обмеряли магическим циркулем, который сам записывал данные на пергамент, а потом провели через арку, сканирующую «плотность магического контура». Осмотр. Наконец, Селин провела обычный, но очень внимательный врачебный осмотр, щупая лимфоузлы, прослушивая сердце (которое, как она заметила, билось с «устойчивым, чуть замедленным ритмом, характерным для долгой скрытности») и проверяя рефлексы. К концу Артур лежал на кушетке в углу лаборатории, счастливо измотанный. Это была хорошая усталость — от усилий, а не от унижения. Селин же порхала между столами, её перо летало по страницам, а глаза горели торжеством первооткрывателя. — Фантастично! — воскликнула она, подходя к нему с пачкой исписанных листов. — Все твои показатели — и физические, и магико-резонансные — стабильно выше средних не только для учениц Академии, но и для обычных мужчин-неметов! Твоя аура не хаотична, как у многих начинающих, а… структурирована. Сжата. Как пружина. Очень интересно… — Она вздохнула, и в её голосе прозвучала легкая нота сожаления. — Эх, жаль, у меня сейчас нет запасов реактивов и ингредиентов для базовых зелий. Я бы хотела посмотреть, как твой уникальный метаболизм отреагирует на усиливающие или подавляющие эликсиры. Артур приподнялся на локте. Он чувствовал себя обязанным. Она потратила на него время, силы, последнее зелье, открыла свою главную тайну. Он хотел быть не просто объектом, но и участником. — Мисс Селин, если хотите, я могу достать нужные ингредиенты. Для завершения экспериментов. Энтузиазм в её глазах сменился озабоченностью. — Звучит чудесно, но… почти всё необходимое растёт за пределами Академии. В Лесу Теней, у болот, на склонах оврагов. А туда студентам ходить строжайше запрещено. Особенно после… — она запнулась, видимо, вспомнив историю Лилит. — Так что, боюсь… Внезапно сверху, через ту же шахту, донесся приглушённый, но настойчивый стук и голос: — Мисс Селин? Как там Артурия? Она уже может идти? Это Лулу! Селин мгновенно преобразилась. С деловитого учёного она снова стала медсестрой. — Нам пора возвращаться. Экскурсия окончена. Трубки снова окружили их, и на этот раз понесли вверх. Через несколько секунд они оказались за ширмой. Селин, уже стоя у входа, громко ответила: — Мисс Лулу, пару секунд, и Артурия выйдет! Артур встал, чувствуя странную смесь усталости и обновления. — Ну, я пойду? — спросил он, уже предвкушая тягостную встречу с однокурсницами. — Конечно, иди. Отдыхай, — Селин улыбнулась, но в её глазах мелькнула хитрая искорка. — И будь, пожалуйста, аккуратнее. Зелий восстановления у меня больше нет. И смотри под ноги. Банановая кожура, кажется, объявила на тебя личную охоту. Её шутка заставила Артура неловко ухмыльнуться. Стыд от падения вернулся, но теперь он был приглушённым, смешанным с теплотой от этого странного, конфиденциального союза с эльфийкой-учёной. Он вышел из медблока, щурясь от дневного света в коридоре, готовый снова надеть маску Артурии и встретить взгляды тех, кто видел его поражение. Но в глубине души теперь тлел маленький, твёрдый уголёк — знание, что здесь, в этой Академии, есть по крайней мере одно место, где его принимают не за того, кем он притворяется, и не за того, кем он был, а за то, чем он может стать. Объект исследования. А значит — явление, которое стоит изучать. Это было ново. Это было… многообещающе.