Часть 18 Энни

Тишина Ведьминого Холма встретила Артура, когда он вышел из лавки Агнес. Воздух, пропитанный пылью и запахом увядающих трав, был свежим, но в горле стоял плотный комок - не от воздуха, а от мыслей. «Сладкое. Демоны любят сладкое. У них текут слюни, как у собак Павлова. Как проверить Энни? Угостить её пирожным? Конфетой? А где её искать? Она появляется сама, когда захочет. Или когда заметит, что я один». Он посмотрел на небо. Солнце клонилось к закату, окрашивая редкие облака в розовое и золото, словно невидимый художник разливал по небу драгоценные чернила. Время поджимало. Нужно возвращаться в Академию, пока Лилит не хватилась. Или пока Мэйв не решила, что он снова сбежал на подвиги. Он уже почти дошёл до фонтана - того самого, с мутной водой и замшелыми горгульями, - когда заметил её. Она сидела на скамейке, той самой, где вчера отдыхала Лилит. Одна. В полумраке сгущающихся сумерек её тёмная кожа казалась ещё глубже, отливая фиолетовым, а серебряные волосы светились, как луна, упавшая на землю. Она читала. Книга, которую она держала в руках, была до боли знакома - тот самый потрёпанный эльфийский томик, издание о романтике, которое Артур подобрал в лесу в первый день. «Лунный шёпот и Солнечный обет». Энни. Он замер, его сердце пропустило удар. Вот она. Та, о ком он думал весь день. Та, чьё лицо преследовало его во сне и наяву. Та, кто дважды приходила к нему ночью и кто следила за ним в городе. «Что сказать? - паника захлестнула его. - Чёрт, у меня же ничего нет… Так, стоп. Есть!» Он сунул руку в карман и нащупал там печенье Джейд. То самое, которое она положила ему сегодня утром. Второе. Завёрнутое в пергамент, ещё свежее, пахнущее маслом, ванилью и чем-то неуловимо лесным. Он медленно вытащил его, развернул уголок, и запах поплыл над площадью, сладкий, манящий, почти осязаемый. Он сделал шаг. Другой. Энни, погружённая в чтение, вдруг замерла. Её нос, изящный и острый, чуть заметно повёл в воздухе - как у зверька, учуявшего добычу. Она подняла голову, и их взгляды встретились. На мгновение время остановилось. Её аметистовые глаза, огромные, полные удивления и страха, смотрели на него. Она смущённо подняла книгу, закрывая лицо, будто это могло сделать её невидимкой. - Мисс Энни… - тихо, но твёрдо сказал Артур. Она дёрнулась, книга дрогнула в руках. Её пальцы, длинные и тонкие, задрожали. Но она не убежала. Не растворилась в тенях. Она осталась. Артур, чувствуя, что делает что-то одновременно невероятно важное и страшно опасное, положил печенье на край скамейки, рядом с ней, и сделал шаг назад, давая ей пространство. - Простите, что пугаю вас, - сказал он мягко. - И что мешаю читать. Энни медленно, осторожно, как дикая кошка, приближающаяся к приманке, опустила книгу. Её взгляд метнулся к печенью, потом к его лицу, потом снова к печенью. Она втянула носом воздух - и, не выдержав, схватила угощение. Она ела его жадно, быстро, почти не жуя, словно боялась, что его отнимут. На её щеках, тёмных от природы, проступил едва заметный румянец. Артур выдохнул. Сомнений не осталось. Сладкое. Слюни. Демон. Энни - демон. Тот самый. Который приходил к нему по ночам. Она доела, облизала пальцы и только потом подняла на него взгляд. В её глазах не было злобы или хитрости. Только благодарность, смущение и… облегчение. - Спасибо большое… - прошептала она, и её голос, нежный и мелодичный, прозвучал в тишине, как далёкая песня. - Прости… за тот раз. В твоей спальне. Я не хотела. Просто… когда я тебя увидела, я только об этом и думала. О том сне. О вас с Джейд. О том, что вы делали… Я не могла перестать. Это было наваждение. Артур почувствовал, как его лицо заливается краской. Значит, это не было сном. Значит, она видела его сон. Она проникла в его сознание. И она знает. Она знает, что он мужчина. Маскировка Мэйв для неё - прозрачная вуаль. Они смотрели друг на друга, и тишина между ними была тяжёлой, полной невысказанных слов. Артур потерял дар речи. Энни смущалась, теребя край своей простой, но изящной туники. - Мисс Энни, - наконец выдавил он. - Можно попросить вас… об одной просьбе? Она вздрогнула, ожидая, видимо, чего угодно - от приказа уйти до нового унижения. - Если ты о том, чтобы повторить то, что было ночью… - начала она, краснея ещё сильнее. - Нет, нет, нет! - замахал руками Артур, чувствуя, как уши горят огнём. - Ни в коем случае! Я хотел попросить… оставить между нами то, что ты знаешь. Что я… мужчина. Энни моргнула. Её лицо, только что сконфуженное, стало серьёзным. - А почему? - спросила она, и в её голосе прозвучало искреннее, детское любопытство. Артур посмотрел на закатное небо, набираясь смелости. - Потому что Академия - единственное место, где я чувствую себя… дома. Где меня не бьют, не унижают, не называют выродком. Мисс Мэйв дала мне шанс. Если узнают правду - меня выгонят. И я вернусь в мир, который меня ненавидит. В мир, где я никто. Он говорил тихо, но в каждом слове была боль, копившаяся годами. Энни слушала, и в её глазах отражалось понимание. - Ясно… - сказала она после долгой паузы. - А знаешь, Артур… мы очень похожи. Он поднял на неё взгляд. - Меня ненавидят в аду, - продолжила она, и её голос дрогнул. - За то, что я слишком мягкая. Что не хочу делать пакости. Что читаю эльфийские книги, а не трактаты о пытках. Другие демоны смеются надо мной, называют «белой вороной». Минерва - единственная, кто ещё со мной общается, и то… только чтобы использовать. - Она вздохнула. - У тебя мечта - остаться здесь и быть собой. А у меня… у меня мечта - попасть в Академию. Стать ученицей. Научиться летать на метле. Представляешь, как это, наверное, классно? Бороздить небо, чувствовать ветер в волосах, быть свободной… Она говорила, и её глаза светились такой же мечтательностью, какой когда-то светились глаза Джейд, когда они читали мангу о волшебницах. Артур смотрел на неё и понимал: они действительно похожи. Два изгоя. Два «не таких». Только один из них прячется за маской девушки, а другой - за обликом тёмной эльфийки. - Слушай, Энни, - сказал он, и в его голосе зазвучала новая, твёрдая нота. - Мисс Мэйв… она хотела извиниться. За тот раз, на болоте. Она поняла, что ты хотела помочь. Она не злая, просто… слишком переживает за учеников. Энни удивлённо подняла брови. И в этот момент, глядя на её надежду и её боль, Артур понял. Он снова будет помогать. Не потому что должен. А потому что не может иначе. Это был его путь. Его предназначение в этом мире - соединять, мирить, спасать. Даже если ради этого придётся рискнуть всем. - Энни, - сказал он, и его голос окреп. - Я хочу помочь тебе. Я что-нибудь придумаю. Мечты имеют свойство сбываться, какими бы невероятными они ни были. Он сделал шаг вперёд и, не думая, что делает, коснулся её рук. Её пальцы были прохладными и тонкими, как лепестки ночного цветка. Она вздрогнула, и по её щекам разлился тёмный, почти незаметный румянец. - Только дождись меня, - сказал он, глядя ей прямо в глаза. - Дождись. Я придумаю, как тебе помочь. Обещаю. Энни смотрела на него, и в её взгляде было столько эмоций, что Артур не мог разобрать их все - благодарность, надежда, страх и что-то ещё, тёплое и трепетное, что она, возможно, сама не могла назвать. Он разжал её руки, кивнул и, развернувшись, побежал. Прочь из города, к воротам Академии, к своей странной, опасной, но такой желанной новой жизни. За спиной у него садилось солнце, а в груди горел огонь - огонь нового обещания, данного не Джейд, не Мэйв, а тёмной демонице с глазами цвета аметиста. Артур бежал, почти не разбирая дороги. Время поджимало. Солнце уже коснулось горизонта, и длинные тени тянулись за ним, как безмолвные преследователи. Он знал, что может получить за нарушение комендантского часа, но сегодняшний день стоил любого наказания. Он узнал правду. Он встретился с Энни. И он дал слово, которое намеревался сдержать, чего бы это ни стоило. Академия ждала его.