Глава 2

Локи медленно, с трудом выбрался из лужи. Грязь стекала с его изношенной асгардской одежды, которая теперь выглядела нелепо в свете мерцающих неоновых вывесок над головой. Его тело ныло, каждая клеточка ощущала последствия смерти и воскрешения, но боль была живой, а не холодной агонией Хельхейма. Он был здесь. На Мидгарде. Слова Хель пульсировали в его сознании, словно яд, но и словно обещание. "Крылья перемен". "Вырваться из прежних оков". "Что ты сделаешь со своим новым шансом?" Он прислонился к холодной кирпичной стене, пытаясь собраться с мыслями. — Лучшую сторону или в худшую? — прошептал он в пустоту переулка, где единственным слушателем был одинокий крысёныш, снующий мимо мусорных баков. Его прошлая жизнь... она была чередой интриг, предательств, попыток захватить власть, отомстить Одину, превзойти Тора. Он был Богом Обмана, и он гордился этим. Но что привело его в итоге? Смерть в руках Таноса, унижение в Хельхейме. Был ли этот путь правильным? Принёс ли он ему желаемое? Вспоминая последние мгновения, Локи снова ощутил холодную хватку Титана на своей шее. Тогда, в тот миг, он пытался обмануть. Ещё одна уловка. И она не сработала. Он был побеждён. Смерть была реальной. И сейчас, когда он был жив, это чувство поражения было почти таким же сильным, как холод Ада. — Измениться... — он провёл рукой по своим спутанным чёрным волосам. Что это значит для него, для Локи? Быть хорошим? Идея вызывала у него почти физическое отвращение. Быть как Тор? Славным, доблестным, прямолинейным? Это было бы худшей пыткой, чем все муки Хельхейма. Но и быть злым... чистым, неразбавленным злом? Танос был злом. Суровым, беспринципным, разрушительным. И Локи, со всей своей хитростью, не смог с ним справиться. Возможно, в этом и был урок. Что быть просто злодеем – это тупик. Предсказуемо, ограничено. И, в конечном итоге, приводит к поражению. — Крылья перемен, — снова прошептал он, и его взгляд остановился на отражении в разбитом стекле витрины. Он выглядел бледным, измождённым, но в его глазах снова горел тот огонёк, что всегда отличал его. Огонёк интеллекта, хитрости, бесконечных возможностей. Хель, правительница мёртвых, не была моралисткой. Её не интересовало, станет ли он добрее. Ей была важна сила, власть, баланс. Она дала ему шанс вырваться. Вырваться из цикла, который приводил его к одному и тому же концу. Может быть, крылья перемен означали свободу быть чем-то иным, чем он был раньше. Не добрым, не злым. А... непредсказуемым. Использовать свою хитрость не для того, чтобы захватить трон Асгарда, а для чего-то... другого. Более сложного. Более изощренного. - Свобода от ролей, — мелькнула мысль. От роли злодея, младшего брата, предателя. От ожиданий. Он чувствовал в себе эту новую, сырую магию, смешанную с холодом Хельхейма. Она была мощной, но пока неизученной. Возможно, это были те самые крылья. Возможность изменить правила игры, а не просто играть по старым, уже проигранным сценариям. Локи, Бог Обмана, Принц Асгарда, который только что вернулся из царства мёртвых, медленно улыбнулся. Это была не та ехидная, самодовольная ухмылка, которую он носил раньше. Эта была тоньше, загадочнее. В ней было предвкушение. Предвкушение нового пути, новых возможностей. — Что ж, дитя моё, — прошептал он, обращаясь к невидимой Хель. Ты дала мне крылья. И я обещаю, я научусь на них летать. И пусть весь Мидгард дрожит в ожидании, какой ветер я подниму на этот раз. Ему нужна была новая одежда. И план. И, возможно, хороший кофе. Его приключения только начинались, и на этот раз он был намерен написать их сам. Без Одина, без Тора, без Таноса. Просто Локи. И его новые, неизведанные крылья. Улыбка Локи застыла на губах, предвкушение растворилось в мгновение ока. Внезапно, изнутри, из самой его груди, где когда-то было сердце, а теперь, казалось, пульсировала частица Хельхейма, что-то начало двигаться. Не просто боль, а жгучее, разрывающее ощущение, словно острые костяные осколки пронзали его плоть изнутри, прокладывая себе путь наружу. Он задохнулся, хватаясь за грудь, затем за спину. Мышцы скручивало судорогой, нервы горели, как под огнем. Он упал на колени, затем рухнул на бок, корчась в пыли и грязи переулка. Это было не похоже ни на одну боль, которую он испытывал раньше – ни пытки Асгарда, ни холод Хельхейма, ни даже хватка Таноса. Это было перерождение, но не нежное, а жестокое, разрывающее. Его горло сжал беззвучный крик, тело выгибалось дугой. Тёмная, вязкая энергия, которую он чувствовал после пробуждения, теперь бушевала, словно смерч, разрывая его кожу, его кости. На мгновение он подумал, что Хель обманула его, что это его истинная, замедленная смерть, но затем... Затем боль достигла своего апогея, и мир погрузился в ослепляющую вспышку тьмы. Сознание покинуло его.