Эпилог

Эйрена поправила складки белого хитона, раздражённо цокнув языком. Ткань навевала воспоминания — тончайший лён, скреплённый на плече золотой фибулой в виде львиной головы. Александр настоял и заставил нарядиться "соответственно месту". Сказал, хочет показать ей кое-что важное среди руин. — Это свидание, что ли? — спросила она, когда он и сам в тёмно-бордовом хитоне, вёл машину по серпантину к древнему холму. — Можно и так назвать, — он не отрывал взгляда от дороги. На губах играла та самая, хитрая усмешка, от которой у неё ёкало сердце. — Ты же любишь историю, кошечка. Нашу историю. Он припарковался в тени кипарисов. Теперь они шли по выщербленным мраморным ступеням, и Эйрена не могла отделаться от чувства, что её ведут не просто на экскурсию. В его позе была слишком тщательная небрежность, в глазах яркое возбуждение. Еще год назад они сменили имена и профессии. Теперь их знали как молодых, амбициозных политиков, сделавших головокружительную карьеру в Даре за считанные месяцы. Деньги отца Ксандра ван Хейса открывали все двери. Харизма Александра и расчётливый ум Эйрены делали остальное. Они собирали вокруг себя разных людей: активных, разочарованных, гордых, жаждущих перемен. Создали свою фракцию, свою сеть. Скоро они будут готовы бросить вызов правящему совету Дара. А затем… восстановить свои титулы и бросить вызов миру еще раз. Но сегодня они позволили себе передышку. Александр привёл девушку на просторную площадку, где среди дикого винограда и колонн, стояли уцелевшие статуи. Дыхание перехватило от восторга. — Смотри, — он указал рукой вглубь полуразрушенного храма. Там, в нише, залитые вечерним золотым светом, стояли Арес, что даже без копья, с отбитым щитом, источал неукротимую мощь, и Ника. Каменные крылья были частично обломаны, но поза — стремительный, победоносный взлёт — заставляла верить, что она вот-вот сорвётся с постамента. Райна медленно подошла ближе, подняла руку, не дотрагиваясь. В груди что-то болезненно сжалось. Александр подошел сзади. Его руки легли ей на бёдра, подтянули к себе. Губы коснулись её обнажённого плеча. Она замолчала, позволив ощущениям накрыть себя. Александр отпустил её, сделал шаг в сторону, к другой группе статуй. Райна последовала за ним, и взгляд упал на величественную, строгую фигуру в диадеме. Гера — богиня брака и семьи. Эйрена метнула взгляд на Александра. Он стоял, заложив руки за спину, и смотрел на статую с деланным любопытством, но уголки его губ дёргались. — Александр… — Что, дорогая? — его глазах было столько невинной искренности, что стало ясно — он задумал грандиозное свинство. — Зачем мы здесь на самом деле? — Посмотреть на статуи родителей. И… окружающую среду. — Он широким жестом обвёл руины. — Да ты что? Он вдруг поник, театрально вздохнул и провёл рукой по волосам. — Ладно, попался. Всё ложь. — Какая ложь? — Про простое свидание, — он сделал шаг к ней. — Я привёл тебя сюда, потому что это единственное место в этом жалком новом мире, что хоть немного напоминает дом. Наш дом. И потому что… устал ждать. Он опустился перед ней на одно колено. И этот жест, здесь, на священной земле, заставил её сердце остановиться. — Эйрена. Ты помнишь своё обещание? На том балконе, над пропастью. Ты сказала: "Да, если выживем". Она открыла рот, чтобы возразить, что то было в другой жизни, при других обстоятельствах, но он не дал. — Мы выжили. Снова. И я не собираюсь ждать следующего конца света, чтобы напомнить тебе о твоём слове. Я не прошу. Я… — он искал слова, голос дрожал. — Нет, умоляю. Стань моей женой. Эйрена стояла, ошеломлённая. Ветер трепал её хитон, цеплялся за его тёмные волосы. Руины вокруг будто затаили дыхание Вся её растерянность, все сомнения испарялись от чистого пламени его слов и этой безумной романтики, на которую был способен только он. Девушка медленно кивнула. — Хорошо, — голос сорвался на писк. — Да, Титан тебя побери. Да! Он закрыл глаза, будто приняв в себя это слово как самую великую победу. Потом вскочил, лицо озарила дикая, торжествующая улыбка. — Отлично! Потому что иначе пришлось бы всё это нести обратно. Он рванулся к машине. Эйрена, сбитая с толку его резкой сменой тона, смотрела, как он, смеясь, достаёт из багажника небольшой бархатный мешочек и темный, пыльный бутыль. — Ты… ты что, всё уже приготовил? — недоверчиво спросила она. — Конечно. — Он вернулся, сияя. — Я тоже своего рода стратег. Он снова встал перед ней, но теперь в его движениях была ликующая уверенность. Развязал шнурок мешочка, вытряхнул на ладонь два кольца. Простые, широкие, из тёмного, неотполированного металла. На каждом был вырезан едва различимый узор — сплетённые лавровая ветвь и меч. Взял её левую руку. Пальцы слегка дрожали. — Теперь по-настоящему, — прошептал он, и насмешка исчезла, осталась лишь обнажённая серьёзность. Он надел кольцо ей на палец. — Стала моей. Навсегда. Потом протянул ей второе кольцо и свою руку. Райна взяла его. Кольцо было тяжёлым и тёплым от его ладони. Она надела его, и он перехватил ее ладонь. Поднес к лицу и осторожно поцеловал костяшки. — А ты — моим. Навсегда. Александр взял бутыль, отломил горлышко о мраморный блок. Тёмное, густое вино, пахнущее дубом и ягодами, забурлило внутри. — Богам, что нас создали и прокляли, — он поднял бутыль, глядя на статуи. — Родителям, что дали нам кровь и силу. Примите наш союз. Он отпил и передал ей. Она повторила жест. Вино обжигало, согревало, было похоже на саму клятву — терпкую, древнюю, вечную. Бутыль упал на камни, разбившись. Тёмное пятно растекалось по мрамору, как печать. И тогда он притянул её к себе. Поцелуй был медленным, глубоким, осознанным. В нём был вкус вина, вечности и той абсолютной, неоспоримой страсти, что теперь навсегда связывала их судьбы. Когда они разомкнули уста, где-то вдалеке, за стенами Дара, прозвучал раскалистый звук грома. Так начиналась их новая эра.