Часть 5

…никто добрый шаг не оценит, повсюду скрывается ложь.

***

Следом за пышными букетами последовали коробки конфет. Луна не притронулась ни к одной, раздавая младшекурсникам после ужина. Выглядела она при этом настолько грустной, что Джинни забыла о раздражении, зависти и обиде, которые испытывала. От Невилла тоже не укрылось состояние их подруги. От конфет в этот вечер он вежливо отказался, вздохнув, что ему нужно следить за весом. В прошлом году у него случился долгожданный скачок роста, припухлые щеки исчезли, но вся его семья была склонна полнеть, а Невиллу очень уж понравилось быть в форме. Он даже начал бегать по утрам. Вместе, как ни странно, с Блейзом Забини и Энтони Голдштейном. Джинни очень удивилась этому, но если ее друга все устраивало, то что ей было сказать? — Ты выглядишь так, будто вот-вот расплачешься, — сжав плечо Луны, вздохнула Джинни и нахмурилась. — Что такое? Тебя кто-то дразнит из-за этого? Я всех сглажу. — Давай лучше воспользуемся кусачей китайской капустой? — предложил Невилл и скромно улыбнулся, когда на него воззрились обе девушки. — Можно будет списать на несчастный случай. — Как ты себе это представляешь вообще? — Знала бы ты, какие происшествия только ни случаются в теплицах. — Терри же из-за нее лишился мочки уха? — вспомнила, отвлекшись от своих невзгод, Луна. — Терри? Какой Терри? — растерялась Джинни. Она не помнила никакого Терри. — Терри Бут. Он на год старше вас, — подсказал Невилл. Джинни передернула плечами: это имя все еще ни о чем ей не говорило. Невилл отмахнулся от нее и посмотрел на Луну, ласково погладив ее по пушистым светлым волосам. — Так что случилось? Если расскажешь, я свожу тебя посмотреть на крольчат. — У Хагрида появились крольчата? — шмыгнула носом Луна. Невилл кивнул, и тогда она вздохнула. — Мне не нравятся эти подарки. Я попросила Гарри прекратить, но он меня даже не слышит. Это неприятно. Луну часто никто не слушал, на что она ничуть не обижалась. Ей было достаточно того, что друзья и близкие ее слышат. Гарри она тоже считала другом, это Джинни хорошо знала, но он невольно делал все, чтобы отвернуть ее от себя. Может, все-таки стоило переступить через себя и помочь ему? Джинни прикусила губу, почувствовав себя виноватой. Она могла бы если не подсказать ему путь к сердцу Луны, то хотя бы объяснить, что ее лучше оставить в покое. — Я с ним поговорю! — Джинни приобняла Луну за плечи. — Я поговорю, и он перестанет. — Нет, с ним поговорю я. — Голос Невилла был спокойный и твердый. Он перестал быть тем робким мальчиком, который боялся всего на свете. — Не переживай, Луна, Гарри не будет тебе докучать. — Он мне нравился, — грустно улыбнулась Луна. — Но он мне нравился не таким, это даже не Гарри же. Он ведет себя так, словно его мозгошмыги заболели и перегревают его голову. — Может, они и заболели, — не стал спорить Невилл. — Пойдем к крольчатам, а ты, Джинни, уже опаздываешь на дополнительное занятие. Джинни тут же насупилась и уставилась на носки своих потрепанных туфель. Малфой занимался с ней уже вторую неделю, у них даже был результат, но нервировало ее не то, насколько успешным и терпеливым наставником он оказался, а отсутствие секса, на который она вдруг начала рассчитывать. Лезть к нему в штаны Джинни не хотела, а сам он не делал ничего такого, за что можно было бы уцепиться. Это сводило ее с ума и выводило из себя: ей даже обвинить его было не в чем! Об их совместной ночи никто не знал. Малфой не стал чесать языком, никто из слизеринцев не кидал на нее насмешливых взглядов, за ее спиной не слышалось противного шепота. Не было ничего, и это тоже Джинни не нравилось. Выходило так, словно она думала о нем намного хуже, чем следовало, хотя один более или менее приличный поступок не делал Малфоя хорошим человеком. Он не был хорошим человеком, но Джинни пришлось признать, что она вообще не знала, какой он на самом деле человек. Для занятий они выбрали Восточное крыло на шестом этаже. В отличие от Северного, используемого для чтения и занятий, это не пользовалось у учеников большой популярностью. Дело в том, что Дамарра Доддеридж постоянно ныла о еде, чем нервировала даже спокойную и сдержанную директрису Хогвартса — в далеком прошлом, конечно же, — Идэссу Сакнденберг. Пререкающиеся портреты не давали ученикам спокойно заниматься, но Малфой выбрал именно это помещение. Джинни выразила свои сомнения, но угол, в который он ее привел, оказался хорошо спрятан. Именно поэтому она наивно предположила, что заниматься они будут отнюдь не Чарами. Как оказалось — зря. — В прошлый раз у тебя получалось. Ты за два дня успела все забыть? — недовольно поджал губы Малфой. — Это простейшее заклинание. — Может, для тебя и простейшее, — огрызнулась Джинни, снова взмахнув палочкой. — Ты глаз собралась кому-то выколоть? Или горло перерезать? Это что за движения? — Нормальные движения. — Да, если ты хочешь кого-то убить без магии, то они вполне нормальные. Джинни всплеснула руками и отвернулась от Малфоя. У нее не было настроения заниматься, о чем она сообщила ему, едва только переступила порог этой огромной комнаты. Он ее проигнорировал и начал читать лекцию о том, как правильно держать палочку. Джинни стало скучно на второй фразе. — Из-за чего ты бесишься? — спросил Малфой, устало потирая пальцами виски. — Будто ты поймешь! — Проверим? — Хорошо! — тряхнула волосами Джинни, ткнув в сторону Малфоя пальцем. — Я худший в мире человек, потому что могла помочь своей лучшей подруге, а не помогла! — Мне кажется, ничего в этом мире не поможет Лавгуд, — закатил Драко и пригнулся, когда в него полетела книга. — И тебе, потому что вы обе ненормальные! — Я же сказала, что ты нихрена не поймешь, потому что… — А чем ты должна была ей помочь? Запнувшись на полуслове, Джинни моргнула. Она недоверчиво уставилась на Малфоя, чье лицо стало вполне серьезным. Глупо было с ним делиться, но с начала учебного года она только и делала, что глупила. — С Гарри. Я могла помочь ей с Гарри. — Поттер — это еще один безнадежный случай. Конкретнее, Уизлетта. — Он спросил меня, как ей понравиться, а я не сказала. — И чем бы это помогло? — Малфой хмыкнул. — Он не напрягал бы сов бессмысленными подарками? — Он бы знал, что дарить. — Если он не знает, что дарить Лавгуд сам, то ему уже никак не помочь, Уизлетта. — А то ты знаток! — Я бы не стал ей дарить розы. Что-то из полевых цветов или подсолнухи какие-нибудь. — Откуда уверенность, что ей бы это понравилось? — Она носит серьги с редисками, мои варианты более жизнеспособны, нежели поттеровские. С этим спорить было сложно. Луне нравились необычные вещи или же наоборот — самые приземленные вроде васильков, маргариток и ромашек. Дорогой шоколад ей тоже не был интересен, она предпочитала кислые мармеладки, и то, что Гарри даже не попытался понаблюдать за ней, чтобы понять ее вкусы, ее расстраивало. — А Паркинсон своей ты бы что подарил? — Панси не моя, — поправил Малфой. — И я дарю ей на праздники букеты лилий, потому что она их любит, а из сладкого она любит меренговый рулет с малиной. — Забини? — Рукояти для палочек и запонки. — Нотт? — Принадлежности для рисования. — Крэбб и Гойл? — Рады всему, но больше всего билетам на квиддичные матчи. — Булстроуд? — А с ней я не дружу, — развел руками Малфой. — С сестрами Гринграсс, Пайком и Дэвис тоже. — Я вообще удивлена, что у тебя есть друзья. — Джинни помолчала, а потом подошла к Малфою ближе. — А мне? Что бы ты подарил мне? Она придвинулась к нему почти вплотную. Малфой сглотнул и облизнул губы так, словно они у него вдруг пересохли. Джинни вспомнила, как представляла свои мокрые пальцы у него во рту, и повела плечами. Ей стало жарко, стоило бы отодвинуться, но она не стала этого делать. — Туфли и чулки, — пробормотал Малфой. Выбор Джинни порядком удивил. — Потому что у тебя красивые ноги. — В самом деле? Джинни протиснула ногу между ног Малфоя, прижимая к его паху, и ответная реакция не заставила себя ждать. Кажется, ему нравились напористые девушки. Джинни понятия не имела, что делать с этой информацией, кроме как использовать ее. Ее колено сильнее вжалось во вставший член Малфоя, а на губах появилась ухмылка. — Уизлетта, — прошипел Малфой, и у Джинни дыхание перехватило от того, как затрепетали его ресницы. — Если ты продолжишь… — То ты меня трахнешь. Я наклонюсь над тем столом, ты задерешь мою юбку, отодвинешь трусики и трахнешь меня, представляя, что я в чулках с подвязками, м? Малфой застонал, и от этого несчастного звука Джинни сама вздрогнула. Почему-то такой уязвимый и страдающий Малфой заставлял у нее внутри все сжиматься в сладком предвкушении. Ей хотелось узнать, какие еще звуки он может издавать, и какая у нее самой будет на них реакция. Вместо того, чтобы издевательски рассмеяться над Малфоем, Джинни в самом деле легла грудью на стол, раздвинула ноги и усмехнулась, почувствовав на своих ягодицах подрагивающие пальцы. Малфой навис над ней, уткнулся лицом ей в волосы, спешно растягивая пальцами. Она была достаточно мокрая, чтобы ему не пришлось долго стараться, и уже скоро начала его подгонять, тихо шипя. Ласка и томность Джинни были не нужны. Ей нужен был крепкий член внутри, который она получила, подавившись вздохом и зажав ладонью рот. Хотелось стонать, но вместо этого приходилось давить в себе все звуки, жадно слушая те, которые Малфой сдержать не мог. Он двигался резко и быстро, и Джинни вдруг поняла, что если велит ему сейчас остановиться — он остановится. Он бы просто не смог иначе, но она, на его счастье, была не в том настроении, чтобы ставить эксперименты. Джинни только подгоняла его, отдавая приказы: резче, быстрее, глубже, опустить руку вниз и… Чтобы кончить, хватило его пальцев на клиторе и несколько грубых толчков, и ей было совершенно наплевать, что сперма Малфоя снова оказалась в ней. От последствий спасали зелья, существование которых ни для кого не было секретом. — Завтра в это же время. И в этот раз мне понравился твой парфюм, — поправляя помявшуюся юбку, сказала Джинни. Малфой зачесал волосы назад, убрав с лица, и отвернулся от нее. Собирался он молча и быстро, как будто теперь боялся, что Джинни его укусит. Ей не понравилось его настроение, поэтому она встала у него на пути и поймала за подбородок. Пару мгновений Джинни рассматривала его порозовевшее от усилий лицо, а затем качнулась вперед, приподнявшись на носочках, и подарила Малфою легкий поцелуй. — Тебе не идет дуться. — А тебе идет стервить. — Завтра в это же время? — Завтра в это же время. На его тонких губах появился едва заметный намек на улыбку.