Глава 3

— Куда ты ходил? — спросила Гермиона. — И что ты сделал? Гарри застонал, только сейчас осознав, что ему не стоило вмешиваться в ситуацию с Малфоем. — Честно говоря, он выглядел раскаявшимся, — настаивал он. — Я не говорю, что нужно приглашать его в семью, но, думаю, он хочет загладить свою вину перед тобой. С его стороны было неправильно бросать тебя одну с ребёнком, это нельзя отрицать. Как ты сама много раз говорила, вы оба были молоды. Вы оба сильно повзрослели. Может, просто поговоришь с ним? Что в этом плохого? — Ну, он может оказаться в больнице, — пробормотала она. Гарри многозначительно посмотрел на неё. Гермиона всегда была готова защищаться, и эта внезапная перемена встревожила его. — Я знаю, что уже говорила о том, чтобы связаться с ним, но это всегда было в формате «а что, если». То, что ты с ним поговорил, делает это реальным. Как бы ни было приятно, что он хочет как-то участвовать в жизни дочери, это не отменяет того факта, что он ушёл. Я не знаю, как с этим смириться. — Подумай о том, что будет лучше для Фини, — посоветовал он. — Если ты считаешь, что появление Малфоя в твоей жизни плохо для неё, не делай этого. Но ты знаешь его лучше, чем я. Ты узнала его с другой стороны. Ты бы не стала… делать то, что делала, если бы не видела в нём что-то хорошее. Встреться с ним сама. Мы возьмём Афину. Гермиона вздохнула, понимая, что вряд ли ей удастся избежать разговора с Драко. — Хорошо, — сдалась она. — Только… не бери её в Нору. Каждый раз, когда она приходит, Молли пытается научить её называть Рона «папа». — Я помню! Ей было два года, — смеясь, сказал ей Гарри. — Насколько я помню, твоя дочь сообщила ей, что Рон ей не отец. Вот так просто. Никаких «папа». Она слишком долго жила с тобой. Гермиона гордо улыбнулась. Несмотря на то, что Рон предлагал взять на себя отцовские обязанности, она отказалась. Он не раз давал понять, что не одобряет её отношения с Драко Малфоем. Он отказывался разговаривать с ней во время беременности. Только когда родилась Афина и Драко ушёл, Рон снова стал общаться с ней. Она долго злилась на него, и эта злость ещё не прошла. Никто не мог заменить Рона в жизни Афины, кроме её настоящего отца.

00000000

Драко нервно расхаживал перед «Дырявым котлом». Они договорились встретиться на маггловской стороне, хотя Гермиона и сомневалась в этом. Она не была ему ничем обязана, но он попросил её об этом. Когда он наконец увидел её, его сердце забилось чаще. Её имя сорвалось с его губ, и он затаил дыхание. — Ты не изменилась, — заметил он. Гермиона подозрительно посмотрела на него, скрестив руки на груди. — Ты выглядишь старше, — ответила она. — Мы закончили с любезностями? Смутившись, он кивнул, и они пошли дальше в тишине. Они зашли в небольшую кофейню и сели за столик. Гермиона не спешила заговорить первой, и это его нервировало. — Ну, эм, как дела? — спросил он, чтобы начать разговор. Она пробормотала, что всё в порядке. — Эм, а Афина? Как она? — Она спрашивала о тебе, — сообщила ему Гермиона. Она была уверена, что заметила, как он улыбнулся на долю секунды, прежде чем снова стал серьезным. — У нее твои глаза. Она просто… идеальна. Наша дочь идеальна. Драко почувствовал на себе взгляд карих глаз, когда опустил глаза. У него внутри все сжалось, когда она заговорила об Афине, даже упомянула ее как их. — Мне так жаль, Гермиона, — сказал он. — Боже, Гермиона, мне так жаль. Защитная стена, которую она возвела вокруг себя, начала медленно рушиться, кусочек за кусочком. — Я предоставила тебе выбор, — ответила она. — Я поняла тот выбор, который ты сделал. Тогда, каждый раз, когда раздавался звонок в дверь или приходило письмо с неизвестного адреса, я надеялась, что это ты. Когда она ползала, ходила и говорила, когда ей стало плохо и она разбудила меня в три часа ночи, я пожалела, что тебя не было рядом. Но я всегда понимала, почему тебя там не было. Драко всхлипнул. — Я знаю, ты пытаешься подбодрить меня, но это не работает, — сказал он с самоуничижительным смешком. — Ты могла бы снова начать ненавидеть меня? — Дай ей время, — съязвила она. — Честно говоря, я не планировала приходить сегодня. Афина начала расспрашивать о тебе, и это меня разозлило, как будто меня ей было недостаточно. Я дала ей твою фотографию. Теперь она повсюду ее носит. Это тоже вывело меня из себя. Потом я почувствовала себя виноватой. Она только что узнала, что у нее есть отец, и я не хотела портить это радостное событие. — Я — новая блестящая игрушка, — оправдывался он. — Или, по крайней мере, я — идея такой игрушки. Дай мне побыть с ней пять минут, и она возненавидит меня. Я уверен, что Поттер и Уизли будут более чем счастливы помочь. Он снова нахмурился. — Не делай этого, — сказала она. — Поттеры и Уизли — единственная семья, которая у нас есть. Молли и Артур — единственные бабушка и дедушка, которых она знает. Не смей унижать их, чтобы почувствовать себя лучше, Малфой. — Я не собирался этого делать, — настаивал он, широко раскрыв глаза от удивления. — Я лишь хотел сказать, что не стал бы винить их, если бы они это сделали. Поверь мне, я уже давно не чувствую себя хорошо. Когда я был с тобой, я впервые подумал, что делаю что-то правильно. Поэтому, естественно, я всё испортил. Это в моём духе. — Ты жалеешь об этом? — спросила она. — О том, что вернулся? О том, что пришёл ко мне? Ты жалеешь об этом? Нахмурившись, он покачал головой. — Нет, — ответил он. — Я хочу сделать больше. Мне нужно сделать больше, Гермиона. Выплачивать ежемесячное пособие недостаточно. Она откинулась на спинку стула и снова скрестила руки на груди. — Почему ты передумал? — спросила она. — Что пробудило в тебе желание стать отцом? — Я живу в Нью-Йорке, — сказал он ей. — Там сумасшедший дом, многолюдно, и куда ни глянь, везде дети. Я каждый день вижу их с родителями, и они счастливы. Однажды мне пришло в голову, что я никогда не был счастлив с родителями. Но, глядя на этих детей с родителями, я всегда думал об Афине. Я задавался вопросом, такая ли она умная, как ты, или у неё такой же смех, как у тебя. В девятнадцать лет я не был готов взять на себя ответственность за вас двоих, и хотя мысль об этом по-прежнему пугает меня в двадцать четыре года, я хочу попробовать. Если ты мне позволишь, конечно. Глубоко вздохнув, Гермиона отвела взгляд. — Мне нужно время, чтобы всё обдумать.