Глава 4

— Ты же не собираешься это делать, — сказал Рон, когда высадил Афину. — Я имею в виду, это же Малфой. Он не её отец, он был донором спермы. Ему не место ни в её жизни, ни в твоей. Гермиона вздохнула, закрыла дверь и потёрла место между глазами, где всегда возникала головная боль. Она слышала одно и то же каждый раз, когда речь заходила о Драко, и это её раздражало. — Да, Рон, собираюсь, — ответила она, закатив глаза. — Да, я подумываю о том, чтобы позволить Драко встретиться с Афиной, потому что я её мать и имею на это право. Если тебе это не нравится, то очень жаль. Я сама решаю, что будет лучше для моей дочери. Нет, я ещё не решила, будет ли лучше для Драко, если он увидит её, но я об этом думаю. Рон ухмыльнулся, когда она закончила свою обличительную речь. — Ты очень милая, когда злишься на меня, — заметил он, вызвав у ведьмы фырканье. — Послушай, я тоже хочу, чтобы Афине было лучше. У неё должен быть отец, но Малфой? — Он её отец, — воскликнула Гермиона. — А где был её отец, когда она простужалась или делала первые шаги? — потребовал он. — Где он был на её днях рождения и праздниках? Я был для неё лучшим отцом, чем Малфой! Джордж, Гарри и Билл были для неё лучшими отцами, чем Малфой. Чёрт возьми, Гермиона. Он не заслуживает того, чтобы быть в её жизни. — Это мне решать, — заявила она. — Прости, если тебе это не нравится, но так оно и есть, Рон. Вздохнув, он на мгновение смягчился. — Она показала мне фотографию, которую ты ей подарила, — признался он. — Знаешь, у Фини твоя улыбка. Ее лицо сияло, когда она рассказывала о нем. Гарри рассказывал ей истории о матчах по квиддичу, в которые они играли друг против друга. На губах Гермионы появилась грустная улыбка. — Думаю, мне больше нечего ей сказать, — ответила она. — По крайней мере, ты не можешь сказать ей ничего хорошего. Рон направился к входной двери, слегка сжав ее руку. — Тебе придется рассказать ей эти истории, — сказал он, надеясь, что это прозвучит ободряюще. Афина, спускаясь по лестнице после ухода Рона, болтала без умолку, рассказывая матери о карьере Драко в квиддиче. Гермиона усмехнулась, когда ее дочь заговорила со скоростью миля в минуту. — Мы могли бы поговорить? — спросила она, прерывая комментарий. Внимательно следя за ней, Афина прошла на кухню, где Гермиона начала готовить ужин. — Я видела твоего папу сегодня. Серые глаза загорелись от волнения. — Вы говорили обо мне? — спросила Афина. — Да, — подтвердила Гермиона. — На самом деле, мы так много говорили о тебе, что я подумываю о том, чтобы просто отдать тебя ему, потому что я устала говорить о тебе. — Мамочка, будь серьезной, — сказала маленькая девочка, закатив глаза. Смеясь, Гермиона рассказала дочери подробности своей встречи с Драко. — Итак, я подумала, если ты не против, я могла бы пригласить его к нам, — заключила она. — Бабушка сказала, что он был плохим, — сказала ей Афина. — Я хочу с ним познакомиться, но что, если он действительно плохой? Отвернувшись от нарезанной моркови, Гермиона опустилась на колени перед взволнованной маленькой девочкой. — Ты ведь доверяешь мне, правда? — спросила она, получив в ответ кивок. — Тогда поверь мне, когда я говорю, что твой папа стал очень хорошим человеком. Тебя бы здесь не было, если бы я думала, что он плохой. Он был очень, очень добр ко мне, когда мы были вместе, и, хотя ему пришлось уехать, он никогда не переставал любить тебя. — А что, если он мне не понравится? — подумала она. — Ничего страшного, — заверила ее Гермиона, заправляя локон за маленькое ушко. — Ничего страшного, если он тебе не понравится. Я прошу только, чтобы ты решила это сама. Не позволяй словам Наны, дяди Рона или кого-либо еще повлиять на твое мнение. Обещай мне, что постараешься это сделать? Глубоко вздохнув, Афина кивнула. — Когда я смогу с ним встретиться? — спросила она. Гермиона вернулась к приготовлениям к ужину, дав ей понять, что немедленно свяжется с Драко.

000000000

Драко нервно стоял на крыльце, засунув руки в карманы, и струйка пота медленно стекала по его шее. Его сердце бешено заколотилось, когда дверь открылась и маленькая девочка с каштановыми кудряшками и серыми глазами пригласила его войти. — Ты высокий, — сказала она, указывая ему сесть на диван. — Я невысокая, но, возможно, когда-нибудь стану такой. Мама не высокая, так что я не уверена. А ты как думаешь? Он уставился широко раскрытыми глазами на своего ребенка. — Я… я не знаю, — пробормотал он. — Эм, твоя… твоя мама здесь? Кивнув, Афина убежала и через несколько минут вернулась с Гермионой на буксире. Она подтащила мать к дивану, заставила ее сесть, а сама встала между родителями. — Я много о тебе слышала, — серьезно сказала она. — Ты не нравишься дяде Рону. Гермиона прошипела имя своей дочери, прежде чем принести Драко извинения. — Нет, нет. Все в порядке, — пробормотал он. — Эм, да, когда мы были маленькими, я многим не нравился. В основном это была моя вина. Твоя мама дала мне шанс, хотя я все время дразнил ее. Поза Афины изменилась. Она придвинулась ближе к матери. — Зачем ты это делал? — удивилась она, желая защитить Гермиону. Гермиона, стоявшая позади нее, пыталась сдержать смех. — Потому что так иногда поступают мальчики, когда им нравится девочка, — сказал он ей, смеясь над выражением отвращения на лице Афины. — Через десять, двадцать лет ты будешь чувствовать себя по-другому, а может, и через сорок, если твоя мама захочет что-то сказать. Маленькая девочка слегка расслабилась. — Ты любишь маму? — спросила она. Он на мгновение перевел взгляд на Гермиону, надеясь на помощь. Вместо этого она посмотрела на него с тем же любопытством, что и Афина. — Люблю, — сказал он им, заставив Гермиону улыбнуться. Но Афина оказалась слишком проворной. — Что ты будешь? — уточнила она. Гермиона прочистила горло. — Знаете, я думаю, что не отказалась бы от мороженого, — сказала она, поднимаясь на ноги. — Драко, ты по-прежнему предпочитаешь ванильную глазурь… всему, что действительно имеет аромат? Он одними губами поблагодарил ее и улыбнулся. — В ванили нет ничего плохого, — сообщил он ей. — И у нее действительно есть аромат, ты, шоколадная снобка. Рассмеявшись, она повернулась к Афине и велела ей собираться. — Прости за это, — сказала она, когда девочка отошла на достаточное расстояние, чтобы не слышать их разговор. — Она, э-э-э, ну, в общем, я… Я же говорила, что она идеальна. — Так и есть, — согласился он. — Мерлин, я думал, она меня ударит. Как думаешь, я ей нравлюсь? Гермиона кивнула, когда Афина вернулась к ним в гостиную. Она протянула ему свою маленькую ручку. — Просто чтобы ты знал, ваниль — это ужасно, — сказала она ему. — Мамочка, я готова идти.