Глава 5

Пока Гермиона укладывала Афину спать, Драко ждал в гостиной. Он рассматривал фотографии в рамках, украшавшие комнату: дни рождения, рождественские утра, дни на пляже. Он скучал по ним. Афина улыбалась, разворачивая подарки, бросала песок в камеру, а мама размазывала глазурь по её щекам. Она отомстила ему за то, что, как ему показалось, было её последним днём рождения. Гермиона была вся в розовой глазури, а Афина гордо улыбалась. — Она чудная, — пробормотала Гермиона, присоединяясь к нему. — В прошлом году она решила, что ненавидит розовый. Поэтому, естественно, Молли по моей просьбе использовала розовую глазурь. В свою защиту скажу, что она сказала мне, что я старею, потому что у меня теперь пятилетняя дочь. Мы оба это заслужили. Драко усмехнулся, вспомнив тот день. — Ты стала другой, — заметил он. — Не в плохом смысле. Не то чтобы… не то чтобы ты тогда была плохой. Я просто…я имею в виду, что ты выглядишь очень счастливой. И немного более расслабленной. Приятно это видеть. Гермиона пожала плечами и отвернулась, чтобы скрыть румянец. — Она меня изменила, — поделилась она. — Афина каким-то образом поняла, как заставить меня перестать всё усложнять. Я думала, что будет наоборот, что каждое падение, ушиб или синяк будут концом света. Она просто смеётся над этим, и я меньше волнуюсь. Не то чтобы… не то чтобы я не волновалась. Я просто научилась не переживать из-за мелочей. — Так что, — спросил он, глядя на фотографию их дочери в костюме тюльпана, — мне снова рады? Вздохнув, она отошла от него и села. — Я не знаю, — честно ответила она. — Я хочу, чтобы ты мог прийти к ней в любое время. Но ты должен сам этого хотеть. Он вспомнил, как они провели день вместе. Допрос закончился в кафе-мороженом. Там Афина рассказала всем (хотя никто её не спрашивал), что Драко — её папа. Она села рядом с ним, посмеялась над его заказом и взяла его за руку, когда они уходили. Его напугало, как быстро она к нему привязалась, и тогда он решил, что не подведёт её. — Я здесь, Гермиона, — сказал он, садясь рядом с ней. — Я хочу быть отцом Афины. Я хочу ходить с ней на школьные спектакли и праздновать с ней её день рождения и Рождество. Я хочу сидеть с ней по ночам, когда ей нездоровится или ей приснился плохой сон. Я… — Хватит, — прошептала она, перебивая его. — Просто хватит. Я не буду слушать пустые обещания. Как бы ни было приятно, что ты хочешь быть здесь, ты должен быть здесь, Драко. Ты не можешь выбирать, когда быть родителем. Это работа на полный день, и ты должен быть предан ей. Легко говорить, что ты хочешь участвовать, но когда станет тяжело и тебе захочется сбежать, ты не сможешь этого сделать. Он опустил голову на руки. — Я не хочу сбегать, — ответил он. — Я устал убегать. Все эти годы я думал только о том, от чего убегал. Я больше так не поступлю, Гермиона. У моих родителей есть небольшой коттедж в Суррее, и я переехал туда, чтобы быть ближе к вам двоим. Просто… позволь мне быть здесь. Она неохотно кивнула, молча давая ему доступ, которого он так отчаянно добивался. — Почему ты не вернулся домой раньше? — спросила она. Он медленно протянул руку к её пальцам, и они соприкоснулись. — Потому что я был недостаточно хорошим, — сказал он ей. — Я не уверен, что сейчас я достаточно хороший, но я хочу попытаться. Она встала и пошла на кухню, а вернулась с бутылкой вина и двумя бокалами. — Итак, как мы это сделаем? — спросила она, протягивая ему наполовину наполненный бокал. — Я не готова к оформлению опеки или ночёвкам у тебя дома. Вы двое недостаточно хорошо знаете друг друга для этого, и мне пока некомфортно. — Ещё немного этого, — предложил он. — Я не собираюсь посягать на твою территорию, и я думаю, что постепенное сближение — лучший вариант для всех нас троих. Но мне кое-что любопытно. Вы с Уизли когда-нибудь… Гермиона подавилась вином. — Нет, никогда, — сказала она, откашлявшись. — Он сделал мне предложение после того, как ты ушёл. Я не хотела выходить замуж и уж точно не была готова заменить тебя. Моя личная жизнь была последним, о чём я думала. И до сих пор это последнее, что меня волнует. А ты когда-нибудь двигался дальше? Драко фыркнул и отставил бокал. — Нет, — сказал он ей. — За последние пять лет у меня было два свидания. Для меня это было не важно. Они не были важны для меня. — Ты разговаривал со своими родителями? — спросила она. — Они знают об Афине? Он покачал головой. — Я не стыжусь нас и не разочарован её статусом магглорождённой, — заверил он её. — Я слишком сильно любил тебя, чтобы позволить им участвовать в этом. Когда ты сказала мне, что беременна, я понял, что будет лучше держать их в неведении. Моя мать заставила бы нас пожениться или, что еще хуже, отдала бы Афину на усыновление. Все эти чистокровные правила и обычаи я никогда не хотел передавать следующему поколению Малфоев. Общение с тобой помогло мне это понять. Я хочу, чтобы мои дети были лучше меня. — Пытаешься заставить меня снова влюбиться в тебя? — поддразнила она, отчаянно нуждаясь в легкости. — Честно говоря, я думаю, что выследила бы тебя и убила, если бы мне пришлось иметь дело с твоей матерью. Моя дочь не из тех, кто любит чаепития и вечеринки, и я бы не хотела, чтобы твоя мать принуждала ее к этому. У нас с тобой было не совсем нормальное детство, и я хочу, чтобы у нее оно было. Он снова взял ее за руку. — Ты дала ей это, — пробормотал он. — Мне нравится думать, что я помог, оставаясь в стороне. Не дал ей понять, что я нехороший человек, хотя, думаю, еще есть время. По крайней мере, она не осталась с родителями, которые не любили друг друга. — Я тебе не нравлюсь? — она спросила. Он поспешил это опровергнуть. — Я думал, ты ненавидишь меня, — пробормотал он. Отставив бокал, Гермиона села немного прямее. — Я ненавидела, — призналась она. — Я ненавидел то, как легко тебе казалось уйти. А может, это было и не так, но мне так казалось. В те месяцы после окончания школы ты почти не отходил от меня. А потом я проснулась тем утром в больнице, и тебя там не было. Я хотела, чтобы ты был со мной, и мне было неприятно, что тебя не было. Это не для того, чтобы заставить тебя чувствовать себя плохо. Я просто хочу, чтобы мы были честны друг с другом, чтобы у нас все получилось. — Я тоже этого хочу.