Глава 15

— Вы с папой по-прежнему будете притворяться, что не влюблены друг в друга? — спросила Афина, сидя на кровати матери, пока та складывала выстиранное белье. — И раз он теперь живет здесь, ему по-прежнему нужна отдельная спальня? Гермиона застонала. С тех пор как они объявили, что Драко станет постоянным членом их семьи, она уже несколько дней отвечала на подобные вопросы. — С чего ты взяла, что твой папа захочет делить со мной комнату? — удивилась она. — Или что я захочу делить с ним комнату? Он храпит, знаешь ли. Может, пусть лучше спит с тобой. Ты можешь спать как угодно. Афина сморщила нос. — Я не хочу делить комнату с мальчиком, — ответила она, и мать рассмеялась. — Если у вас с папой родится еще один ребенок, пусть это будет не мальчик. — Я ничего не могу обещать, — сказала Гермиона, протягивая ей стопку чистой одежды, чтобы та разложила ее в своей комнате. — Эй, малышка, если тебе не нравятся какие-то перемены, о которых мы говорим, ты можешь нам сказать. Мы не спрашивали, что ты думаешь по этому поводу, и мне очень жаль, милая. Афина улыбнулась. — Я хочу, чтобы папа был с нами, — перебила она. — Он принадлежит нам, мамочка. Вздохнув с облегчением, Гермиона вернулась к своим делам. Их дочь поддерживала их отношения и то, что они предприняли, чтобы наладить их. Драко доказал, что он хороший отец, который безоговорочно любит своего ребенка. Страх, что он не будет любить Афину из-за того, что она полукровка, исчез вскоре после его возвращения. Афина спокойно отнеслась к тому, что он стал проводить с ними больше времени, и с радостью принимала все перемены. Однако Гермиона не могла не задаваться вопросом, когда же грянет гром. — У тебя ведь нет тайного внебрачного ребенка в Америке, правда? — спросила она, когда Драко вошел в спальню. Он удивленно поднял брови. — Единственная, о ком я знаю, сидит внизу и с нетерпением ждёт обеда, — ответил он. — Хотя она никогда и не была секретом. Я получил письмо от Малфоев. Я думал, что могу делать с домом всё, что захочу, но они подали иск, чтобы помешать мне его продать. Они предложили обсудить этот вопрос, но для этого мне пришлось бы с ними встретиться. Забыв о стирке, она села на кровать. - Что ты собираешься делать? — спросила она. Он пожал плечами. - Я не общался с ними пять лет, — поделился он. — Они больше не часть моей жизни, и я хотел, чтобы так и оставалось. Я мог бы забыть о продаже дома и оставить его им. Но потом во мне проснулось какое-то нездоровое любопытство. Оно твердит мне, что я должен узнать, что они задумали. - И что ты собираешься делать? — снова спросила она. - Сбежать? — предположил он, надеясь, что она воспримет это как шутку. - Или набраться смелости и пойти к ним. Как думаешь, как они отреагируют на тебя и Афину? Гермиона обняла его и положила голову ему на плечо. - Ну конечно, — саркастично ответила она. — Я уверена, что они будут в восторге от встречи со своей внучкой-полукровкой и её матерью-грязнокровкой. Он вздрогнул. - Ты ведьма, вот и всё, — сказал он ей. — Если они не могут этого принять, то я без колебаний перестану с ними общаться… навсегда. - Здесь у тебя всегда была семья, — напомнила она ему, нежно сжимая его руку. — И, может быть, тебе повезёт. Может быть, они изменились. Они уже однажды потеряли тебя, Драко. Может быть, они не хотят потерять тебя снова. Драко фыркнул. - Похоже, ты принимаешь Люциуса и Нарциссу за любящих и заботливых родителей, — ответил он. — Они скорее отрекутся от меня, чем смирятся с тем, что я люблю магглорождённую. Нельзя допустить, чтобы их безупречная репутация была запятнана, - последнюю фразу он произнёс с изрядной долей сарказма. Репутация семьи пострадала из-за того, что Люциус был Пожирателем смерти и неоднократно попадал в Азкабан. Драко понятия не имел, как они жили после его отъезда, но был уверен, что не очень хорошо. Он решил попросить Рона навести справки. Они долго сидели в тишине, не зная, что сказать друг другу. Гермиона могла думать только о том единственном разе, когда она была в поместье Малфоев, и ненавидела всплывающие в памяти воспоминания о пытках и боли. Она машинально потерла шрам на правой руке, но Драко перехватил ее руку. - Эй, если выбирать между тобой и ними, я хочу, чтобы ты знала, что я выбираю тебя, — сказал он. — Я люблю тебя, Гермиона. Ты и Афина — единственные люди в мире, которые для меня что-то значат. - Мы тоже тебя любим, — прошептала она, нежно целуя его. — Но, думаю, тебе стоит дать им шанс. Они могут тебя удивить. Он вздохнул и кивнул, скрепя сердце согласившись встретиться с родителями. Через два дня он стоял у входной двери в поместье Малфоев, слишком напуганный, чтобы поднять руку и постучать. Собравшись с духом, он попытался призвать на помощь гриффиндорскую храбрость Гермионы, но безуспешно. Дверь открылась, пока он стоял перед ней. Нервничавший домовой эльф был ему незнаком, но он узнал его. - Мастер Драко! — воскликнул маленький эльф, закутанный в кухонное полотенце. — Хозяин и хозяйка ждут вас в гостиной. Сюда, сюда, пожалуйста. Он последовал за эльфом, который на ходу теребил свои длинные уши. - Мама, папа, — впервые за пять лет поприветствовал он родителей. Нарцисса встала, быстро пересекла комнату и обняла сына. Ошеломленный столь редкой проявлением нежности, он не сразу ответил на объятие. Он положил руку ей на спину, а вторая осталась висеть вдоль тела. - Э-э-э, я тоже рад вас видеть. Люциус остался сидеть, сверля сына холодным взглядом стальных серых глаз, полных гнева. Нарцисса шмыгнула носом, отпустила его и усадила рядом с собой напротив отца. - Где ты был все это время? — спросила она, вытирая слезы. — Почему я так давно тебя не видела, мой дорогой? Глубоко вздохнув, он достал из кармана фотографию. — У меня есть дочь, — сказал он, протягивая ей снимок. — Мне стыдно признаться, но именно из-за нее я и уехал. — Насколько я понимаю, ее мать не чистокровная, — вмешался Люциус. — Мне бы тоже было стыдно, если бы я опустился до такого. Драко нахмурился, а затем презрительно усмехнулся. — Я с гордостью могу сказать, что ее мать — Гермиона Грейнджер, — ответил он. — Я влюблен в нее. И разве ты не понимаешь? У нас родилась идеальная девочка. — Полукровка, — выплюнул Люциус. — Одно дело — держать грязнокровку в качестве любовницы, но не пачкать семейные узы. Тебя воспитывали не так, Драко. Он усмехнулся и убрал фотографию Афины в карман. — Меня воспитывали как расиста и ненавистника, — возразил он. — Несмотря на тебя, я, кажется, неплохо справился. Гермиона и Афина приняли меня в свою семью, несмотря на мои поступки. Нарцисса сжала его руку и улыбнулась. — Я бы хотела с ними познакомиться, — попросила она. — Я ничего о ней не слышала последние несколько лет. Как я понимаю, после окончания школы она вернулась в мир маглов? Драко кивнул. — Там хорошо, — поделился он с матерью. — Мы можем быть обычными людьми. Никто не знает, кто мы и что мы сделали. Нас не преследуют фотографы. Мы не в центре внимания. Афина настолько обычная, насколько это возможно. Она умная, дерзкая и всегда начеку. Она вся в Гермиону, только с моими глазами. — Она, наверное, замечательная, — ответила Нарцисса. Драко кивнул в знак согласия и пообещал организовать встречу для своей матери. - Отец, я был бы признателен, если бы ты тоже пришёл, — продолжил он. — Но я пойму, если ты не захочешь иметь ничего общего с моей семьёй. Имейте в виду, что я тоже не против.