Глава 9

Утром, съев три порции яичницы с хорошо обжаренным беконом и рисом в качестве гарнира на двоих с отцом и получив с десяток благодарностей за вкуснейший завтрак, Чонгук имел неосторожность предположить, что день будет хорошим, и выдохнуть заранее. Выпавший вчера снег прихватился морозом, оставшись на верхушках зданий и по краям тротуара, и отец радовался ему как ребёнок, нарочно ступая подошвой на хрустящее белое покрывало и рассказывая сыну об «уточках», которые были в тренде лет пять назад. — Ну знаешь, такие как снежки, но в форме уточек? — его глаза горели, а впавшие щёки округлились от улыбки. — Я нарисую такие в следующей главе… — Так скоро? У Чонсока и Суа ведь конец сентября, — Чонгук тоже немного улыбнулся, очень надеясь, что напоминание об этом не потрясёт отца слишком сильно. — Как это? Конец сентября? — он всё-таки удивился, заметно сбросив темп, пока они шагали от парковки к главному входу медицинского центра. — Да, годовщина. Ты собирался отправить нашу парочку в шикарный ресторан на ужин, а потом испортить всё разрушением башни Намсан и дополнительной сменой для Чонсока. Этот парень у тебя совсем не отдыхает… Отец нахмурился так, словно впервые слышал об этом. Так оно, наверное, и было, но Чонгук проходил через это не впервые. — Не помнишь? — осторожно поинтересовался он. Мужчина медленно моргнул, затем чуть качнул головой. — Тогда, наверное, это была моя идея. Хочешь, помогу тебе её зарисовать? Отец протянул задумчивое «хм», изначально не планируя писать ничего такого, но идея Чонгука была неплохой, да и экшен-сцены господин Чон обожал прорисовывать. Иногда он даже не понимал, как у него так хорошо получается, потому что не помнил, как рисовал, но когда в конечном итоге выходила глава, всегда был доволен результатом. — А ты разве рисуешь? — прищурившись в подозрении, спросил отец. — Немного, — усмехнулся Чонгук. — И только по выходным. Так что, хочешь после больницы порисовать вместе? — После больницы? — отец впервые оторвался от сына и зимней сказки вокруг, останавливаясь в тени медицинского центра, нависшего над ними. — А зачем нам в больницу? Ты заболел? Хотелось бы Чонгуку, чтобы этот визит был из-за него. — Нет, я в порядке, — он спрятал забинтованную руку в карман куртки, чтобы лишний раз не волновать отца и не объяснять, что это просто растяжение. — Мы пришли, чтобы продлить твой рецепт на таблетки от давления и за пузырьком нитроглицерина. К постепенному ухудшению зрения и памяти прибавилась гипертония, а не так давно и боли в груди, и одышка, из-за чего Чонгук заподозрил стенокардию и потащил отца к врачу за новым назначением. Теперь у них дома была не просто аптечка, а маленький фармацевтический склад. Но Чонгук и Дебора неплохо справлялись, внимательно следя за приёмом лекарств. Пару месяцев назад Чонгук даже повесил магнитный календарь на холодильник, чтобы отмечать там время приёма таблеток. Он также вёл блокнот с утренним и вечерним давлением, чтобы врачу было удобнее отследить состояние отца и повысить или понизить дозу при надобности. Чонгук за своим здоровьем так не следил, как следил за отцовским, и на то была одна весомая причина — он чувствовал, что теряет свою единственную опору в этом мире. Это не было внезапно, и понимание пришло уже давно, но видеть, как всё рассыпается день за днём, было невыносимо, и всё, что он мог — попытаться отсрочить неизбежное. Отец шумно вздохнул, оглядывая заснеженную улицу в последний раз перед тем, как войти в тёплое здание медицинского центра. — Твоей маме здесь бы понравилось, — сказал он. — И бабушке с дедушкой… Чонгук кивнул, соглашаясь с папой, даже если разговоры о почивших родных только усугубляли тревожность и страх остаться совсем одному в этом огромном мире. — Ты, кстати, давно им звонил? — шагая мимо аптеки к смутно знакомым коридорам, спросил отец. Чонгуку пришлось схватить его за руку, чтобы он не ушёл слишком далеко, и осторожно направить из одного крыла в другое. — Очень, — ответил он, глотая отчаянье вместе со спиртовым запахом антисептика. Чонгук никогда не знал наверняка, что отец помнит, а что нет. Каждый день был лотереей. Сегодня отец выиграл, забыв кое-что крайне болезненное, а Чонгук проиграл, потому что, в отличие от него, всё помнил. — А-а, господин Чон младший, — уже знакомый доктор в очках встретил их улыбкой и запахом кофе, выдыхаемым на каждом слове. — Вижу, вы привели на осмотр господина Чона старшего… Присаживайтесь. Как вы поживаете? Как себя чувствуете сегодня? Я должен измерить вам давление… Папа всю жизнь утверждал, что не знает английский, потому что прогуливал, но после переезда в штаты как-то плавно и естественно выучил базовые фразы и в целом хорошо запоминал слова и конструкции. Он мог забыть, как похоронил родителей и жену, что писал в предыдущей главе и сколько лет Чонгуку, но на заданные на другом языке вопросы отвечал на автомате и почти без акцента. — Есть какие-нибудь жалобы? — спросил доктор, больше обращаясь к Чонгуку. — Нет, никаких, — просиял отец. — Он бывает взбудораженным по утрам, — Чонгук выбрал это слово, чтобы не говорить «агрессивным» или «сумасшедшим». — Вскакивает ни свет ни заря, мечется по квартире, давление поднимает… Отец отмахнулся, не припоминая ничего подобного. Сегодняшнее утро было прекрасным в своём спокойствии, и он не представлял, что у них может быть как-то по-другому. — Хотите, чтобы я выписал успокоительное? — предположил врач. То, которое превратит отца в вечно сонного овоща и прекратит этот редкий счастливый щебет о снеге, рисунках и тех мелочах, что способны порадовать его самого и сына? — Нет, — Чонгук ответил ещё до того, как отец обернулся на его высокую фигуру и посмотрел с претензией. Чтобы не волновать и не расстраивать старика, он легко коснулся его плеча, осторожно массируя его через свитер. — Просто хочу убедиться, что дозировка подходящая и не требует корректировки. — В этом плане всё хорошо, — врач улыбнулся пациенту, пытаясь его подбодрить. — Если принимать лекарства по графику, можно немного и поволноваться раз в неделю. Но не чаще, ладно? Господин Чон согласился, утверждая, что вообще не нервничает, да и как можно, когда у них с сыном всё так хорошо и они путешествуют по США? А после они обновили рецепт и заглянули в аптеку перед уходом. Помимо лекарств по рецепту Чонгук ещё взял слабое обезболивающее от всех своих травм и комплексные витамины, которыми пичкал не только отца, но и себя периодически. — Теперь мы поедем за пиццей? — с надеждой спросил отец. — Или за бургерами? Я слышал, Нью-Йорк славится фаст-фудом… — Уже проголодался? — ища по карманам ключи от машины, усмехнулся Чонгук. Они вышли на крыльцо и сделали короткую остановку на ступеньках, чтобы ещё немного полюбоваться видами зимнего города. — Ещё бы! — ответил отец. — Мы же сегодня ничего не ели. Умираю с голода… Такое у него тоже вылетало из головы. Ему было всё равно, что забывать, так что он забывал сегодняшнее и вчерашнее и врал самому себе, причём так убедительно, что живот начинал урчать от «голода». — Хорошо, тогда поедем и поищем местечко с бургерами и пиццей, — сказал Чонгук, позволяя отцу пойти вперёд на парковке, а сам задерживаясь в одном из проходов из-за доносящийся из кармана джинсов «Make your own kind of music». Она нравилась Чонгуку так сильно, что он поставил её на рингтон. — Да, капитан Хэйл? Он ответил на звонок с хмурым видом, потому что надеялся, что кэп не звонит для того, чтобы проконтролировать его в выходной и отругать за то, что он шляется где-то вместо того, чтобы отлёживаться дома со своими ушибами. — Привет, Чонгук, — голос капитана был обманчиво ровным и спокойным — он только так и умел разговаривать. За эти несколько месяцев работы Чонгук ни разу не слышал, чтобы он кричал. Даже в опасные моменты. — Ты очень занят сейчас? Чонгук зажал кнопку на ключах, разблокировав машину и тем самым подсказав отцу, в какую из всех садиться. Его почему-то постоянно тянуло на иномарки, а пикап сына словно вызывал у него отторжение. — Не особо, — ответил Чонгук, неспешно приближаясь к машине. — Что-то случилось? Нужна помощь в поиске отчёта или без меня там некому дыры в форме протирать ничегонеделанием? Хэйл шутку не оценил. Во всяком случае, он не хмыкнул, как Чонгук ожидал. — Кое-что и правда произошло, — проговорил капитан. — Было бы замечательно, если бы ты смог заехать в часть в ближайшие полчаса-час… То, что он сообщал какие-то плохие новости таким пугающе будничным тоном, лишь сильнее нервировало Чонгука. — Кто-то пострадал? — испугался он. — Со станцией что-то? — Нет, просто… — Таддэус глубоко вздохнул, и Чонгуку почему-то представились его покрытые морщинками худощавые руки и тонкие пальцы, потирающие высокую переносицу. — Одна девушка утверждает, что она твоя жена. Сэби Пак. Помнишь такую? — Пак Сэби? — переспросил Чонгук, надеясь, что от перестановки что-нибудь изменится и окажется, что они говорят о разных девушках, а не об одной и той же. Но кто ещё мог называть себя женой Чонгука кроме неё? — Девушка, которую ты спас во время обрушения торгового центра, — уничтожил последнюю надежду капитан. — Вот чёрт, — Чонгук не смог проследить за языком. — Она пришла на станцию? Вместе с родителями? Ещё прошлым вечером Чонгук пытался набрать господина Пака, наплевав на свою гордость, потому что хотел знать, поела ли Сэби и прошла ли её тошнота, но звонок срывался ещё до первого гудка. Вывод напрашивался сам собой: глава семьи Пак его заблокировал. Добавил в чёрный список. Вычеркнул из своих планов. Отрезал от Сэби, чтобы она не смела грезить о сожительстве с незнакомцем. Но если сегодня он передумал, почему просто не разблокировал и не набрал Чонгука? Зачем было так утруждаться и ехать из Лонг-Айленд в Нью-Йорк? — Одна, — ответил Хэйл. — Она совсем не знает английского, так что, может, это ошибка перевода, но она продолжает звать тебя своим мужем и просить дать твой номер, потому что он куда-то пропал из её телефонной книги… — Бо-же, — Чонгук разорвал слово из-за прерывистого вздоха. Как ему теперь объяснить всё начальству и коллегам? А если его за это накажут? А если уволят? — Я бы, конечно, не стал этого делать, но Картер предлагает её выставить, — сказал капитан, явно не без давления, потому что на заднем фоне слышался шёпот. Наверняка команда подслушивала и выполняла роль суфлёра. — Если она тебя донимает после спасения… — Нет! — Чонгук рухнул на водительское сиденье, сначала пристёгивая отца, а потом уже себя. — Нет, задержите её, пожалуйста. Я буду через двадцать минут. — А если поступит вызов за эти двадцать минут? — расслышал он вполне логичный вопрос Картер. — Мы не можем игнорировать вызов из-за какой-то девчонки… — Она не какая-то девчонка, а человек, нуждающийся в помощи, — исправил её капитан. — Просто скажите Сэби, что я уже еду, — попросил Чонгук. — Пожалуйста. — Так она его жена? — расслышал он отдалённый вопрос Джейка. — Нет же? У Чонгука к горлу подкатывала кислота от мысли, что придётся оправдываться, говорить много, объяснять, что к чему. Эмоциональные разговоры не были его сильной стороной, а без эмоций он не смог бы, наверное. Внезапно он начал испытывать вину за то, что утаил от капитана происходящее в его жизни, и ещё больше — за то, что солгал, чтобы уйти с работы. — Чонгук, — Хэйл прервал поток его мыслей, удерживающих его на месте вместо того, чтобы ехать поскорее за потерянной девушкой. — Чонгук, ты ещё тут? — Да. — Тогда, может, скажешь ей сам подождать? Вы ведь понимаете друг друга без переводчика? Чонгук был благодарен ему за то, что он не подхватил вопрос младшенького и не стал налегать, требуя ответ сейчас же. — Да, конечно, — выдохнул он, поглядывая на отца, потому что с переходом на корейский он понял бы каждое слово, даже самое сложное и редкое. Через несколько секунд шороха в трубке Чонгук услышал своё имя вдалеке, пока Хэйл объяснял Сэби, кто ждёт её в телефоне, а через пару секунд и от неё. — Чонгук? В её вопросе было столько надежды, волнения и счастья, что Чонгука моментально бросило в жар. Она не должна была так радоваться их разговору. Он вот не радовался. Он с ума сходил из-за этого. — Да, Сэби, это я, — чувствуя, как вяжет язык от волнения, заговорил он. — Ну наконец-то! А я везде тебя искала. Даже пришла на станцию, — другие не понимали корейского, но они наверняка видели, как она расцвела из-за возможности услышать его голос и рассказать ему что-то. — Твоя подруга водила меня сегодня в кафе где-то в центре, и пока она отлучилась, я сбежала, чтобы увидеться с тобой! Чонгук не видел причин для гордости, но Сэби делилась этим со смехом, так что, очевидно, ждала поддержки в этом безумии. — Наверное, ты очень соскучилась, — сказал он. — И очень напугала… мою подругу. У тебя есть её номер? Ты можешь набрать её и сказать, где ты? — Чтобы она приехала и забрала меня? — Сэби всё ещё улыбалась. — Ни за что. Мне кажется, она в сговоре с родителями и не хочет, чтобы я тебя беспокоила… Чонгук подметил изменение в голосе — он стал тише и выше. Уже в следующую секунду он мог услышать её плач. — Ты меня не беспокоишь, — стараясь предотвратить это, сказал Чонгук. — Вообще-то я даже рад, что ты пришла в тридцать третью. Мой капитан и коллеги прекрасные люди, и они позаботятся о тебе, пока я доеду. Я буду очень и очень скоро. Никуда не уходи, хорошо? Сэби захихикала в трубку, явно довольная тем, что он волнуется и уже мчится к ней. Она мечтала увидеть его сегодня. — Кто это был? — спросил отец, как только Чонгук отложил телефон и завёл мотор. — Мы за кем-то едем? Головной боли с объяснениями сегодня было не избежать. — Да, за моей знакомой, — ответил Чонгук, выезжая с парковки. — Она пришла ко мне на работу, поэтому мы должны заехать за ней и, если что, завезти её в Лонг-Айленд. К счастью, её адрес остался в истории GPS. — Вау! — папа был в восторге. — Это там, где пляж? — Да, хотя вокруг её дома сплошное поле… Чонгук бормотал, чтобы занять тишину и не дать отцу перейти в наступление и к расспросам о Сэби, но его внимание было немного рассредоточено. Говоря, он также должен был следить за дорогой и светофорами, а ещё искать в телефоне, примагниченном к подставке на приборной панели, номер господина Пака. Но звонки, как и вчера, не проходили, срываясь ещё до гудка. А он звонил много раз в надежде, что мужчина додумается разблокировать и связаться с ним из-за пропажи дочери. За двадцать минут езды он уже успел решить, что никто её не ищет, что всем плевать, но на подъезде к части его телефон зазвонил сам, и он мигом ответил на звонок от незнакомого номера. — Алло? — Господин Чон Чонгук? — Да. — Здравствуйте, это Пак Чимин. Возможно, вы помните? Я жених… — Да-да, я помню, — Чонгук был так напряжён, что при всём желании не мог пока выдохнуть. — Вы ищете Сэби? — Да, — парень по ту сторону звучал не менее напряжённым. — Откуда вы знаете? Она с вами? — Почти. Она приехала в пожарную часть FDNY №33. Это на Восточной улице Грейт-Джонс. Я сейчас же её заберу, но что делать дальше… — Я подъеду, — перебил его Чимин. — Я буду там максимум через полчаса. Присмотрите за ней, пожалуйста, до моего приезда? Просить о таком было неловко, но разве у Чимина был выбор? Он был в ужасе от мысли, что его Сэби совсем одна в незнакомом ей районе. Обычно без личного водителя и хоть какого-то сопровождения она из дома не выбиралась. — А её подруга? — спросил Чонгук. — Сэби сказала, что была где-то неподалёку с подругой… — С младшей сестрой, — выдохнул Чимин. — Её воспоминания и тут спутались, из-за чего она считает Мэи подругой, причём не своей, а вашей, но… Мэи поехала домой, подумав, что Сэби отправилась туда, так что я наверняка доберусь скорее. Чонгук припарковался на привычном месте и помог отцу отстегнуться. Оставить его одного посреди шумного города он не мог — папа умудрялся отходить и теряться даже в Costco или Target. Даже если бы он закрыл его в машине, расслабиться бы не смог. — Хорошо, тогда я отведу Сэби в NY Grill & Deli рядом со станцией, на углу, вы сразу увидите, там жёлтая вывеска. Чимин предпочёл бы, чтобы они дождались на станции, но он был не в том положении, чтобы просить. От Мэи он уже выслушал краткий пересказ краткого пересказа её матери вчерашнего вечера, и ему было неудобно перед Чонгуком за всё то, что на него свалилось. — Спасибо вам большое! Я потороплюсь. — Прошу вас, не стоит, — Чонгук говорил искренне. — Я подожду столько, сколько потребуется, просто не гоните на дороге. Он сам был таким же — летел сюда на максимальной допустимой скорости в этот час, но заставлять других рисковать и повышать статистику аварий на нью-йоркских дорогах не мог. Он уже всё равно влип в неприятности из-за этой семьи, и спешка ни к чему не привела бы. — Куда мы идём? — шёпотом поинтересовался отец, удивлённо глядя на руку сына, вцепившуюся в рукав его куртки, пока он переводил старика через дорогу. А когда-то ведь всё было совсем наоборот. — В пожарную часть, — Чонгук говорил спокойно, медленно, боясь, как бы всеобщее волнение не перекинулось на него, и давление не подскочило сразу после визита к врачу. — А зачем? — За моей знакомой. Потом пойдём за пиццей и бургерами. — Класс! Когда отец был в хорошем настроении, его легко было обрадовать и впечатлить. — Проходи, — Чонгук провёл его через открытые ворота, сквозь которые обычно проезжали машины пожарной и скорой помощи. — Ух ты… — протянул отец, вставая на самом входе и рассматривая массивные автомобили с цифрами «33» на кузове. — В жизни выглядит намного лучше, чем на фото, с которых я срисовывал… — Скажи? — Чонгук чувствовал себя немного виноватым за то, что не додумался показать это отцу раньше. На его первой работе, в Лос-Анджелесе, он водил его и в академию, и на своё рабочее место. Тогда его капитаном была женщина, чей муж работал в сфере нейропсихологии. Он-то в один из семейных сборов на станции и предположил, что у господина Чона не просто старческая забывчивость. Когда диагноз подтвердился, жизнь Чонгука заметно усложнилась. Смены стали слишком долгими, выходные между слишком короткими, и эти сочувствующие взгляды… Чонгук правда ненавидел их. Он и так чувствовал, что другие его обсуждают. Его разрез глаз, его акцент, его финансовое положение, его отношения, его семью… Но обсуждать и жалеть — это было слишком. — Чон! — Софи позвала его со второго этажа, взбудораженная больше всех в части. Пока другие только собирались с разных уголков — кто со спален, кто с кухни, кто со спортзала, — она уже бежала к нему. — Чон, та девушка… — Софи запнулась, заметив старика позади. Она сразу поняла, кто он, но не смогла воздержаться от вопроса. — А это?.. — Это… — Чонгук мягко обхватил его кисть, притягивая к себе, чтобы представить. — Это мой отец. Можете звать его господин Чон. — Господин Чон, — повторила Софи, глядя на корейца в нерешительности. Она знала по корейским сериалам, что у них принято кланяться, и у Чонгука это иногда проскакивало, но не могла избавиться от мысли, что будет странно притворяться тем, кем она не является, перед этим господином. — Очень приятно познакомиться. Я Софи Уилсон. — А я Нэйтан Брукс, — возник из-за машины Нэйтан. — Томас О’Коннел, — Окей протянул руку, напрашиваясь на рукопожатие. Остальные тоже хотели представиться, назвав свои имена, но Чонгук вдруг выступил немного вперёд, заслоняя собой дезориентированного вниманием отца. Новые имена вылетали у него из головы скорее, чем он успевал их услышать. — Мы заехали всего на минутку, — сказал Чонгук, выискивая взглядом капитана. — Где Хэйл и… — Чонгук! Сэби появилась в проходе между машинами. Её распущенные чёрные волосы струились по плечам, часть лица была спрятана за высоким воротом серого свитера, а длинная юбка развевалась на каждом шагу, невольно приковывая взгляд. После встреч в больничной одежде и пижама этот образ был так похож на ту Сэби, что Чонгук пытался эвакуировать с разрушенного этажа, и это почему-то ускорило его сердцебиение, а пальцы заставило сжаться крепче на папиной кисти. Чонгук считал это дурной тенденцией — переживать из-за неё так сильно, чтобы это вылезало физическими симптомами. — Привет, Сэби, — он немного попятился назад, буквально наступая на отца, но убежать от девичьих объятий всё равно не получилось. Какое это было по счёту? Второе? Третье, если учитывать их объятиях тогда, на тросах в торговом центре. Софи тихонько ахнула, поражённая такой бестактностью и наглостью. Кем бы эта азиатка Чонгуку ни приходилась, обниматься в такой ситуации, когда все смотрят, было невежливо. Софи завидовала. И не только она. Джейк тоже дулся, потому что с ним Чонгук даже от похлопываний по плечу отказывался.  — Чон, — Таддэус был тем, кто заставил Чонгука отпустить отца и взамен схватиться за стиснувшую его в объятиях девушку, осторожно отодвигая её от себя. — Капитан Хэйл, — он кивнул в качестве приветствия. — Спасибо большое, что позвонили. И извините, пожалуйста, за беспокойство. Я сейчас же заберу Сэби и… своего отца тоже. — Не так быстро, — начал Эрнандес, скрещивая покрытые татуировками руки на груди. — Сначала ты должен объясниться… — Не сегодня, — оборвал его и другие попытки выяснить что-либо Хэйл. — У Чонгука выходной, так что мы не имеем права его задерживать. Чонгук был ему так благодарен. Огромное сияющее «спасибо» было написано у него прямо на лице. — Но завтра нам придётся поговорить, — чуть опуская голову и глядя так на парня, добавил капитан. — Так что тебе стоит подготовить достойное оправдание. И постарайся не лгать в том, что может касаться службы и нашей части. Чонгук сомневался, что сможет солгать хоть в чём-нибудь, если при разговоре капитан будет смотреть на него так. — Ты же приехал забрать меня? — шёпотом спросила Сэби. Даже без объятий она стояла близко и запрокидывала голову, заглядывая Чонгуку в глаза. — Домой? Пожалуйста, скажи, что домой… — Кто это? — так же шёпотом спрашивал отец, выглядывая из-за Чонгука на девушку. Она казалась знакомой и незнакомой одновременно. — Расходимся, — Хэйл похлопал, разгоняя толпу и напоследок одаривая Чонгука этим странным взглядом, который намекал, что завтра он действительно не отвертится. — Я… Всё вам объясню после того, как мы уйдём отсюда, — пообещал Чонгук. — Сэби, где твоя куртка? В одном свитере снаружи было бы слишком холодно, поэтому Чонгук не сомневался, что где-то здесь она оставила свою верхнюю одежду. — Я так приехала, — сказала девушка, поправляя завернувшийся ворот и открывая взору пару продолговатых царапин на подбородке. — Мама отправила нас с Мэи на машине, а потом я спустилась в метро и прошла совсем немного от станции… Раньше Чонгук чувствовал себя отцом-одиночкой пятилетнего мальчика, в которого иногда превращался папа, а теперь к его детскому саду прибавилась влюблённая и беспечная девочка-подросток. — Ты не можешь выйти так на улицу, — он покачал головой, распутывая свой шарф и добираясь до молнии чёрного пуховика. Бегунок резко прошёлся вниз с тихим «з-з», и куртка съехала по его плечам. — Надень это пока. Сэби уже любила его до безумия, но этот милый жест, а также запах мужского парфюма и тепло его тела, что окутали её вместе с укороченным пуховиком, который на ней смотрелся как пальто, усилили это чувство. Сэби ни на минуту — ни на секунду — не сомневалась, что в её прошлой жизни не было никого ценнее и лучше её мужа. — Теперь пойдём. Чонгук схватился одной рукой за папину ладонь, а другой — за ладонь Сэби, и повёл своих «детей» прочь от станции. Он стоически выдерживал гуляющий между высотками ветер, пока они шли к кафе с пиццей и довольно посредственными бургерами — даже хуже чем в McDonald's, — но его зубы всё равно застучали, когда они оказались внутри и папа снова спросил, кто эта девушка и почему идёт с ними. — Это моя жена, Пак Сэби, — Чонгук ещё не до конца привык к этой лжи, но с отцом она давалась ему легче всего. Даже серьёзные разговоры с ним порой ощущались как одноуровневая игра: можно строить новый мир и использовать разные тактики, но в итоге результат всё равно обнулится до перехода на второй уровень. Бесконечное «GAME OVER». — Жена?.. — папа смотрел на девушку, сидящую напротив, во все глаза. — Она твоя жена? — Вы меня не помните? — Сэби очаровательно улыбнулась, почёсывая костяшками пальцев одну из царапинок на щеке. — Честно говоря, я вас тоже, господин Чон. Видите ли, я потеряла память в ходе ужасного происшествия… Больше она не отрицала произошедшего и не пыталась обмануть сама себя выдуманной идиллией. Несколько совершенно разных человек упоминали катастрофу в торговом центре, и по новостям Сэби это видела, поэтому не могла не верить. — Какой кошмар, — папа выдохнул в ужасе. — Не представляю, каково это — потерять память… Чонгук тоже выдохнул, но это больше походило на усталость. Сэби сразу захотелось как-нибудь облегчить это, тем более она уже была в курсе о недуге его отца. — Чонгук, — она обожала звать его по имени, а ещё больше — что он сразу отзывался, поднимая на неё вопросительный взгляд. — Закажешь что-нибудь, пожалуйста? А я пока поговорю с господином Чоном. Чонгуку было лучше никуда не уходить, контролируя всё сказанное обеими сторонами, но он так ужасно хотел сбежать, что сразу вскочил со стула. — Какую пиццу вы хотите? — спросил он, крутя в руках бумажник. — С колбасой, — заказал папа. Он всегда брал классику: тонкое тесто с чуть подгоревшими бортиками, томатный соус, моцарелла и пепперони. Максимально жирно и по-нью-йоркски. — А ты, Сэби? — он перевёл взгляд на девушку. — Лучше что-то без масла-чили, чтобы не тошнило и живот не болел. Совет был дельный — Сэби и сегодня ничего толком не ела. Без Чонгука всё было не то, да и Мэи привезла её в пугающе дорогой ресторан, в котором подавали всё с трюфелями. Сестра утверждала, что Сэби такое любит, но ей в это верилось с трудом. Разглядывая меню над головой парня, она и здесь не видела ничего знакомого и привлекательного хотя бы на слух. — Возьмёшь мне как всегда, пожалуйста? — спросила она, ставя Чонгука в тупик своей просьбой. «Как всегда» — это как? На томатном соусе? На соусе барбекю? На соусе альфредо? С колбасой, курицей или вегетарианскую? — Ладно, — промямлил Чонгук, решая, что возьмёт на своё усмотрение, а если не угодит — это не так уж и важно. Совсем скоро за ней приедет её жених, и им станет не до пиццы. Дожидаясь на кассе кого-нибудь, кто мог бы принять заказ, он постоянно оглядывался на Сэби и отца, каждый раз удивляясь тому, что они говорят и даже улыбаются друг другу. Интересно, так ли всё происходило в сумасшедших домах? Один блаженный сочинял небылицы, а другой им верил. — Добрый день, — парень, выросший за кассой, натянуто улыбнулся. Все они в сфере обслуживания так делали. — Что будете? — Одну с пепперони, одну с курицей на белом соусе и три колы без сахара. — Без сахара?! — парень скривился, пробивая заказ. — Фирменные бургеры будете брать? Точно, папа ведь и бургеры хотел… — Два чизбургера, пожалуйста, — добавил он. — Окей, значит, одна пепперони, одна курица, три колы без сахара и два чиза, — работник протараторил всё на одном дыхании. — С вас тридцать два пятьдесят. Карта или наличные? — Наличные. Чонгук выложил на стойке две двадцатки. — Желаете оставить чаевые? Это не был шикарный ресторан с обязательными чаевыми в чеке, но в США все всегда их ждали. — Да, — кивнул Чонгук. — Верните мне только пятёрку. — Значит, тридцать пять… Его расчёты прервал взрыв хохота, и Чонгук обернулся снова, недоуменно глядя на отца и Сэби, что над чем-то хохотали, оба прикрывая рты ладонями. — Что вас так насмешило? — возвращаясь за стол с тремя баночками газировки, спросил он. — Ничего такого, — Сэби едва подавила новый смешок, и папа вёл себя точно так же, прыская в кулак. — Да что с вами?.. — Чонгук переводил взгляд между ними, пытаясь вычислить причину. И почему ему казалось, что они смеются с него? Как будто они оба давно знакомы и в сговоре, и просто морочат ему голову своими выдуманными болезнями. Это был бы пранк столетия. — Папа? — Чонгук взглянул на него с подозрением. Потом точно так же на девушку. — Сэби? Он хотел знать, о чём они говорили без него. — Ну ладно-ладно, — она сдалась под его растерянным взглядом. — Твой отец рассказывал мне про нашу свадьбу. Он вспомнил кое-что с того дня. Это действительно было смешно. Просто уморительно, учитывая, что никакой свадьбы у них с Сэби не было. — И что же? — насторожившись, спросил Чонгук. — Как ты влез рукой в свадебный торт, — папины плечи затряслись от смеха. — В нижнем ярусе осталась дырка от пальцев, и ты крутил торт в попытке скрыть это от Сэби и гостей… Он даже запомнил её имя? Это можно было бы считать успехом, если бы отец не взял эту сцену из своего же вебтуна. Первый сезон, второй бонусный эпизод после основной истории. Чонгук лично его редактировал после проверки продюсером. — Мне кажется, я тоже это помню, — заявила Сэби. Чонгук чувствовал, что теряет рассудок наедине с ней и её заблуждением, но когда сразу два человека с провалами в памяти и богатой фантазией начинали выдумывать, дополняя друг друга, граница между реальностью и вымыслом становилась тоньше листа бумаги. — Тогда Чонгук тот продавленный кусок сам же и ел. Даже на свадебном фото… О Боже! Свадебные фото! — Сэби обхватила своё лицо руками, чувствуя, как горят щёки после перепада температуры на улице и в тёплом помещении. — Я так хочу увидеть наши свадебные фото! У тебя случайно нет на телефоне? Она воззрилась на Чонгука с надеждой. — Э-э… — он замешкался, нервно сжимая пальцы под столом. — Пепперони, курица и два чизбургера! — огласил работник на всё кафе. — Это наше, — мигом вскочил Чонгук. — Готов поспорить, вы оба очень проголодались, а пицца тут просто объедение… Он отлучился за заказом буквально на полминуты, а вернувшись, снова заговорил о еде, торопя отца и Сэби попробовать и сказать, что они об этом думают. Папа в свой кусок и без уговоров впился зубами, а вот Сэби как-то будто расстроилась бумажной картонке, на которой лежал здоровенный треугольный кусок жирной на вид пиццы. Она не помнила, чтобы ела такое раньше. Даже приблизительно вкус не могла вспомнить. — Ну же, попробуй, — Чонгук пододвинул картонку к ней ближе, в то же время притягивая к себе её баночку колы и открывая её одной рукой — скорее даже одним пальцем, загнав его под крутящееся колечко и подтолкнув его вверх. Газировка зашипела, но ни капельки не пролилось на стол. — А я точно такое беру обычно? — спросила Сэби, понятия не имея, как взяться за этот огромный гнущийся пласт теста шириной с Китайскую стену. Чонгук очень хотел, чтобы её рот был занят чем-нибудь, поэтому согласно кивнул и сам поднял её кусок пиццы. Складывая его почти вдвое, он протянул его к Сэби той стороной, где было больше всего начинки, с призывом: — Кусай. Она сомневалась ещё буквально секунду, прежде чем зажмуриться и откусить. По всей видимости, ожидала она чего-то отвратительного, потому что когда её глаза распахнулись секундой позже, в них читалось искреннее изумление. — О Боже, — повторила она, хватая руку Чонгука двумя своими и снова притягивая пиццу к своим губам. — Это так вкусно! Парень за кассой, наблюдавший за всем этим, показал своему другу с кухни два пальца у рта, намекая, что его сейчас стошнит. Господин Чон вдруг тоже почувствовал себя лишним, двигаясь подальше от стола со словами «мне нужно отойти». — Куда? — спросил контролёр-Чонгук, передавая пиццу Сэби и хватая со стола салфетку, чтобы вытереть пальцы. Папа подал ему взглядом знак, что в уборную, а на попытку Чонгука увязаться следом цокнул языком, топнул ногой и сказал, что он сам. — Спасибо, — внезапная благодарность Сэби отвлекла Чонгука от поглядываний в сторону туалета. Сев ровнее на стуле, он бегло осмотрел её лицо. Было немного непривычно, что она опускает взгляд и смотрит на свои руки, хотя до этого практически беспрерывно смотрела прямо на него. Чонгук предполагал, что до этого она его изучала и запоминала, чтобы было легче представлять себе его её мужем. — За что? — За то, что не накричал на меня, — её голос прозвучал как-то особенно тихо, утопая в музыке, что доносилась со стороны холодильников с напитками. Должно быть, где-то там была колонка. — Почему я должен был кричать? — Н-... Не знаю, — она передёрнула плечами, сглатывая с трудом. — Я ведь отвлекаю тебя от дел с отцом, ещё и пришла к тебе на работу. Прости, я не знала, что ты скрываешь от коллег наши отношения… Так вот в чём дело. Она тоже чувствовала себя виноватой. — Ничего, — спокойный, как и всегда, ответил Чонгук. — Я не то чтобы скрывал что-либо, просто до сегодняшнего дня не было подходящего момента, чтобы рассказать. Я работаю в тридцать третьей всего три месяца, не успел ещё завести там друзей, с которыми можно говорить обо всём. Он и не старался. Ему было не до посиделок в баре после смен и не до совместных пробежек ранним утром. Его жизнь крутилась вокруг возможности заработать побольше и отца, что дожидался его дома. Теперь ещё добавилась Сэби. Это были три слона, на которых стоял его мир. — Но мне всё равно жаль, что так вышло. Твой капитан очень добрый. И остальные твои коллеги… — она, наконец, подняла на него взгляд. — Они хорошие, но Картер показалась мне немного… грубоватой. Чонгук кивнул. — Она такая и есть. Не бери в голову, если она тебе что-то сказала. — Нет, она не говорила, просто фыркала и шепталась с другой девушкой. Кажется, они обе расстроились тому, что ты не холостяк. Сэби оказалась очень проницательной, а вот Чонгук от такого вывода нахмурился. — Что? Нет, — он замотал головой. — Нет. У нас даже намёка на что-либо не было… Он очень недооценивал свой характер и внешность, если не понимал, что само его существование служит намёком и призывом влюбиться. Сэби хватило нескольких минут вместе, чтобы сделать это, а Софи и Картер работали с ним целых три месяца. — Но я всё равно немного ревную, — сказала она, снова берясь за кусок пиццы и жестом предлагая Чонгуку немного. Он замотал головой снова. — У меня был очень плотный завтрак. — Просто попробуй, — с улыбкой сказала Сэби. Она поднесла кусок пиццы к его губам, совсем как это делал он, и Чонгук посчитал невежливым отвернуться. Конечно, если бы он знал, что за ними наблюдают с улицы, он бы этого не делал. Чимин как раз приехал и впопыхах выбирался из арендованной машины, когда понял, что его никто не ждёт. Он стоял на Восточной улице Грейт-Джонс прямо напротив большого панорамного окна, за которым сидело двое. Снаружи была ослепительная белизна заснеженного Нью-Йорка, внутри — тёплый жёлтый свет и тени, скользящие по заставленному блюдами столу. Чон Чонгук, сидящий ближе к окну, смущался, опускал взгляд, но послушно приоткрывал рот, надкусывая протянутый Сэби кусок пиццы. Медленно, неловко, словно боялся сделать что-то не так и всё равно делал именно то, что от него ждали. Ощущалось как картинка из какого-нибудь фильма, в котором главный герой преодолевает разного рода трудности, находит счастье в другом человеке, отдаёт всего себя этому, а потом оказывается, что главным героем он никогда и не был, что на этих ролях изначально другие люди. Но сильнее всего ранила реакция Сэби. Когда Чимин видел её в последний раз, она выглядела разбитой и бредила Чонгуком. А когда слышал отдалённо по телефону этим утром, господин Пак на неё кричал, уговаривая не делать глупостей и не разбивать им с матерью сердце, а она плакала. Но сейчас она вдруг была самой счастливой девушкой на свете и улыбалась так тепло и ярко. — Чимин, ты тут? — голос Мэи раздался в беспроводном наушнике. — Ты видишь Изи? Она говорила с ним всю поездку сюда, переживая из-за того, что потеряла свою старшую сестру на Манхэттене. Причём так глупо — отлучившись к кассе всего на минутку. — Чимин? — Да, — он выдохнул, отмирая и пробираясь через стоящие в пробке машины ко входу кафе. — Да, я вижу её. Она вместе с этим парнем из пожарной службы. — Ох, слава Богу! — Мэи тоже выдохнула, но не обречённо, как Чимин, а с облегчением. — Мы с мамой тоже почти доехали. — А господин Пак? — По-прежнему не берёт. Должно быть, всё ещё на совещании… — Тогда я захожу, — он решительно толкнул стеклянную дверь, заставая момент возвращения господина Чона старшего за стол. За последние дни Чимин миллион раз представлял себе, как появляется перед Сэби, и она чудесным образом узнаёт его, вспоминает всё, что между ними, и бросается в его объятия. Но паралельно с этими воздушными замками он также разрабатывал более приземлённый и надёжный план. — Сэби! — он широко улыбнулся, когда она подняла на него удивлённый взгляд. В больнице они виделись буквально пару минут, но его фигуру и лицо модели было трудно забыть. Он словно сошёл с обложки модного журнала со своим поясом от GUCCI. Чонгуку даже не пришлось оборачиваться, так как Чимин в пару больших шагов достиг их стола, приветствуя поклонами пожарного и его отца, но взгляд его неизменно тянулся к своей невесте. — А я везде тебя искал, — сказал он Сэби. — Как ты могла сбежать от Мэи и ничего не сказать? Ты нас всех очень напугала. Сэби переглянулась с Чонгуком, надеясь, что он немного подскажет ей, кто это такой и почему он за неё волновался. Собственно, её интересовало и то, почему он был в тот день с ней больнице. Точно прочитав её мысли и немой вопрос, Чонгук указал на парня рукой. — А, Сэби, это Пак Чимин. Он… — Мой брат! — догадалась она. — Пак Сэби, Пак Чимин… После того, как забыла родителей, она не исключала возможности, что забыла и остальных родственников тоже. Чимин изначально планировал представиться её хорошим другом, но роль брата подпускала его немного ближе, да и не вызывала у неё никакого смятения. Кажется, она была даже рада сложить ещё один пазл неправильно. — Верно, — улыбка Чимина немного померкла, но он смотрел на Сэби с такой очевидной любовью во взгляде. — Я твой оппа. Чонгуку от этого стало немного не по себе. Он был для Сэби незнакомцем, который попросту исчезнет из её жизни, когда она всё вспомнит, но её родные лгали так беспечно и много, совсем не думая о последствиях. — А я почти сразу это поняла, — Сэби сдвинулась на соседний стул, приглашая Чимина присесть рядом и разглядывая его лицо теперь вблизи в поисках чего-то, что могло пробудить былые воспоминания. Вместе они выглядели так гармонично, так идеально и правильно, что у Чонгука спёрло дыхание. Чем вообще он занимался? На что тратил своё драгоценное время? Кого и зачем впускал в свою жизнь? Он смотрел отсутствующим взглядом на Сэби и Чимина, пока они оба склонялись к столу, глядя друг на друга и обсуждая их «братско-сестринские» отношения, и только и думал о том, что они поженятся. Обязательно поженятся. Даже помолвочное кольцо от него у неё уже было. Когда придёт время, Чимина она простит, потому что любит, а Чонгук в одно мгновение из самого желанного её человека превратится в никому ненужный мусор. — Знаете, — он осмелился прервать их разговор, скрипя ножками стула. — Раз уж Сэби уже не одна, мы с отцом, наверное, поедем. У нас есть ещё кое-какие дела сегодня. — Что? — улыбка покинула не только её губы, но и глаза, которые взамен наполнились слезам. — Нет. Не уходи без меня. Папа, обкусывающий корочку, непонимающе взглянул на сына. Если Сэби была его женой, не было бы лучше поехать всем вместе? Один Чимин поддерживал идею Чонгука уйти и оставить их вдвоём. — Я уже закончила, — Сэби отложила свой кусок пиццы и тоже привстала. — Клянусь, я не помешаю вашим делам. Я буду сидеть в машине молча. И дома… Обещаю, что не буду доставлять тебе хлопот дома. Наоборот буду помогать с отцом и… — Ну хватит, Сэби, — Чонгук произнёс это со стоном. — Пожалуйста, хватит. У тебя есть семья, которая тебя любит, и которая хочет о тебе заботиться. Они оплатят тебе лучших врачей и будут рядом в трудные моменты… Сэби замотала головой, не желая этого слушать. — Ты — моя семья, — сказала она, когда он умолк. — Ты меня любишь и обо мне заботишься. А я буду делать то же самое для тебя. Чимин облокотился на стол и зарылся лицом в ладонь. Он так не хотел соглашаться с идеями господина Пака и госпожи Чжан. Он верил, что есть другие варианты. Верил в прошедшем времени, потому что в конечном итоге это помешательство невозможно было вылечить дистанцией или игнорированием потребностей Сэби. Нужна была смена стратегии. — Сядьте, — сказал он, воспользовавшись секундной паузой в этих драматичных, но бессмысленных тирадах. — Никто никуда не уйдёт, пока не приедет госпожа Чжан и мы все не поговорим спокойно. — О чём нам разговаривать? — с лёгким раздражением спросил Чонгук, нехотя возвращаясь на стул и распечатывая для отца чизбургер, с которым тот не мог справиться сам. — В прошлый раз мы с госпожой Чжан и господином Паком уже всё обсудили. — Но не со мной, — сказал Чимин. — Я тоже имею право вести переговоры. Звучало так, словно речь шла о какой-то войне, а не о безумно богатой больной девушке, которая уже всполошила Лонг-Айленд и хотела сделать то же самое с Вашингтон-Хайтс. — Мне ничего не нужно, — как заезженная пластинка, говорил Чонгук. — А мне нужно, — прервал его Чимин. — Так что выслушайте, пожалуйста.