Глава 14

Чонгук не спрашивал, что ему делать, потому что не просто так учился в пожарной академии. Уже на данном этапе он пытался провести оценку угрозы жизни, думая и о переохлаждении, и о дезориентации. Походило на проблему, с которой следовало бы немедленно обратиться в службу спасения, но Чонгук ведь и сам ей был, и мог что-то делать уже сейчас. — Папа не мог далеко уйти, — сказал он, переобуваясь в ботинки и хватая с крючка помимо своей куртки ещё и папину. — Если идти по горячим следам, я его быстро отыщу. — Один ты не справишься, — Сэби не дала ему уйти, хоть он и не хотел терять ни минуты. — Я пойду вместе с тобой, и мы вместе его отыщем. Она бросилась к вешалкам со своей одеждой, хватая первые попавшиеся джинсы и свитер. Она не старалась выглядеть хорошо, но этого у неё было не отнять. — Сэби, не стоит… — Ещё как стоит. Это ведь мой свёкор. И просто больной, беззащитный человек, которого я не могу бросить. Она влезла в ещё мокрые после прогулки с Чимином сапожки на каблуке и первой вышла на лестничную клетку. У Чонгука в животе копились напряжение, страх и противоречия. Чем Пак Сэби могла ему помочь, если сама была потерянной в пространстве и воспоминаниях? — Тебе лучше остаться дома и подождать, — сказал он. — Вдруг папа вернётся? — Мы оставим дверь открытой на этот случай, — пролепетала Сэби, беря один короткий вдох, прежде чем затараторить свой план: — Сейчас разделимся: ты пойдёшь по знакомым господину Чону местам, и параллельно будешь спрашивать у прохожих, а ещё лучше — в магазинах и кафе, — не видели ли они старика без куртки и в домашних тапочках. Я пойду в противоположную сторону и так же тщательно проверю и опрошу другие места. Чонгук считал себя сообразительным и собранным, но у Сэби появился план скорее, чем у него, и он был хорошим. — Ладно, — он поспешил вниз по лестнице, выглядывая на лестничные клетки нижних этажей и изредка оглядываясь на Сэби, которая прилично отставала из-за того, что не умела, как он, переступать по две ступеньки за раз. — Созвонимся, если что-то узнаем? — Да, — запыхавшись, сказала она. — Беги вперёд. Я тоже иду. Чонгук стартовал раньше, чем она успела договорить, сбегая ещё скорее и по пути нащупывая в карманах джинсов телефон. Прежде чем поднимать панику, он рискнул и набрал мобильный отца. Папа вечно забывал его где-то, но вдруг именно в этот раз прихватил с собой по счастливой случайности? — Ну же, возьми трубку, — шептал он, выбегая из подъезда в сумерки, что опускались на белый снег голубизной и понемногу зажигали огни Нью-Йорка. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Чонгук перешёл дорогу, вдоль которой были припаркованы машины, и сбросил темп, внимательно разглядывая пустой зал кафе с хот-догами и парикмахерской на углу. Папа не то чтобы любил эти места, но они с Чонгуком часто проходили мимо них. Одна из работниц кофейни чуть дальше по улице его узнала и махнула рукой. Чонгук по ошибке принял это за знак и толкнул стеклянную дверь плечом, врываясь в тепло и уют крошечного помещения, в котором пахло кофе и морковным пирогом. Девушка, нечаянно добившаяся его внимания, сразу расцвела, улыбаясь от уха до уха и поправляя фирменный красный фартук. — Холодно снаружи? — усмехнулась она, едва ли обладая какой-нибудь полезной информацией об отце Чонгука. — У нас сегодня акция: к каждой второй чашке маффин… — Простите, сюда случайно не заходил старик в синей футболке и серых спортивных штанах? — перебил её Чонгук, совсем не думая о вежливости и неторопливости, к которой привыкли американцы. — Он мне где-то по плечо. С залысиной на макушке… Чонгук пытался показать и рост, и другие особенности, быстро избавляя девушку от улыбки и разбивая надежды на полноценное знакомство. Под конец она просто поджала губы и покачала головой. — Понятно, спасибо, — Чонгук развернулся и направился трусцой к выходу. — Акция распространяется и на чай, и на кофе! — вдогонку бросила ему работница. Чонгук проигнорировал её, возвращаясь на улицу и бросаясь к кафе и магазинам на противоположной стороне. Параллельно он набирал другой номер из телефонной книги. — Привет, Чонгук! — Дебора, как обычно, была в прекрасном настроении, и звучала очень бодрой. — Если что, я уже выхожу из дома. К шести точно буду. — Папа пропал, — выпалил он, задыхаясь от ледяного воздуха, что обжигал гортань и лёгкие. — Прости, что? — Я был дома, отошёл в ванную только на минуту, а когда вернулся, он просто исчез из кухни. Его верхняя одежда осталась на месте. Его обувь тоже. Я… — его голос сорвался, а холод схватил за горло ещё сильнее. — Дебора, я его потерял! Потерял, чёрт возьми… Зарываясь дрожащими пальцами в волосы, Чонгук крутился на месте, осматривая пустые улицы и на самом деле не зная, за что хвататься и в какую сторону идти, потому что папа знал в этом районе всё и ничего в то же время. Куда он мог пойти? — Чонгук, — Дебора звала его по имени. — Чонгук? Чон Чонгук, ты слышишь меня? Сейчас же остановись и переведи дыхание! Её требовательного, приказного тона оказалось достаточно, чтобы он встал посреди дороги. Его глаза слезились от ледяного, пронизывающего ветра, и ему было больно думать о том, что отец вышел в такой холод совсем раздетым. — Ты уверен, что он не дома? — спросила Дебора. — Смотрел во всех комнатах? В шкафах? Под кроватью? Иногда он забывает, сколько ему лет, и играет в прятки… — О Боже, — Чонгук выдохнул со стоном, понимая, что проверял не так уж и тщательно. — Я тебе перезвоню. Сбросив Дебору, взамен он набрал Сэби. — Я уже внизу, — сказала она, приняв вызов. — Возвращайся, — звучало отчаянно и резковато, но именно благодаря этому Сэби и думала, что они парочка с многолетней историей. — Папа может быть дома. Нужно ещё раз просмотреть комнаты. — Поняла, — Сэби действовала так же оперативно, как его коллеги из пожарной бригады. — Уже бегу наверх. Я позвоню, как проверю. — Я продолжу искать на улице, — напоследок сказал Чонгук. Какое-то время Сэби ещё слышала его тяжёлое дыхание, как и он — её, а потом звонок просто сорвался, и она осталась одна с десятками ступенек. Сэби ещё никогда так быстро не бегала — в этом она была уверена, хоть и не помнила наверняка. Вернувшись к двери их с Чонгуком квартиры, она ворвалась туда, шагая по комнатам прямо в обуви. — Господин Чон? — она звучала взволнованной, внимательно осматривая гостиную и даже раздвигая вещи на передвижной вешалке руками. — Господин Чон, если вы меня слышите, я очень прошу вас выйти… Она заглянула в ванную, одёргивая шторку на тот случай, если старик всё это время был дома и решил сменить место для пряток. Но ванна была пуста. Как и его спальня, как и шкаф-купе, и углубление под письменным столом. Сэби бегала в этой картонной коробке, которую арендодатель звал апартаментами, а Чонгук — своей квартирой,  и лишь больше убеждалась в том, что господин Чон ушёл. Не зная, как сообщить об этом Чонгуку и не огорчить его ещё больше, она сделала короткую остановку над пазлом, который они с господином Чоном начали складывать утром. Когда ещё картинка Бруклинского моста была раздроблена на маленькие кусочки, но голубизна безоблачного неба угадывалась безошибочно, мужчина обмолвился, что обожает рисовать виды сверху. Сэби на всё удивлялась и кивала, но прямо сейчас ей почему-то вспомнилось, что он говорил о кадрах с высоты. «Чтобы нарисовать или сфотографировать идеальный вид, нужно взобраться на крышу. В Корее я часто выходил на крышу…» Что, если господин Чон забыл, где находится, и решил подняться вместо того, чтобы спуститься? Сэби выбежала из квартиры, теперь устремляясь вверх по ступенькам. Её бёдра и икры ныли, но она не смела остановиться до самой металлической двери, ведущей на заснеженную крышу. Навалившись на двери обеими руками, Сэби вытолкала их наружу лишь на пару десятков сантиметров, буквально просачиваясь в узкий проём и выходя на крышу. — Господин Чон! — прокричала она через свист ветра, который наверху был ещё беспощаднее, чем внизу. На её крик старик, присевший в снег под парапетом, поднял голову. От холода его зубы стучали, плечи дрожали, а мозг совсем не работал, но собственная фамилия вырвала из сковывающей боли на мгновение. — Господи, господин Чон! — по пути к нему Сэби расстегнула куртку. — Вы нас так напугали! Она стянула пуховик со своих плеч, радуясь тому, что в моде был оверсайз, и тонкие руки старика легко пролезли в рукава, а края молнии идеально сошлись на его покрытой мурашками груди. — Сэб-би, — он прохрипел её имя, глядя изумлённо. — Т-ты поч-ч-чему б-без куртки?.. — Так надо, — коротко ответила она, ёжась от ветра, что забирался под свитер и покалывал на разгорячённой коже. — Вставайте, пожалуйста. Она взяла его под руки, пытаясь поднять, но он был тяжёлым и совсем не помогал. — Господин Чон, пожалуйста, — Сэби смотрела на него умоляюще, дрожа от холода. — Чонгук вас ждёт за той дверью. Вы же не хотите, чтобы он ждал так долго? Он не хотел и со второй попытки оттолкнулся от снежного покрытия, и встал на ноги, опасно пошатываясь на каждом шагу. Его качало то влево, то вправо, и Сэби пришлось встать позади него, на секунду выглядывая с крыши вниз. Асфальт был так далеко, а они так высоко, что Сэби затошнило. Она не помнила не только людей, но и многие другие вещи. Например, чего она боялась. А вдруг высоты? Земля внизу покачнулась, растянулась в стороны, и Сэби пришлось зажмуриться, чтобы не потерять равновесие. Её тяжёлые, ватные руки буквально рухнули на парапет, утопая в снегу. Её глаза были закрыты, но темнота двигалась, то приближаясь, то отдаляясь. Она стояла на месте, но по ощущениям падала — летела вниз, соскальзывала, без возможности за что-нибудь ухватиться. Или за кого-нибудь. — Держу. Мужская рука обвила её талию до того, как темнота окончательно провалилась под Сэби, и то, как знакомо это ощущалось и звучало, вернуло её в ледяную реальность. Чонгук дёрнул её на себя, оттягивая подальше от края и пряча дрожащее не то от холода, не то от страха тело в широко распахнутые края куртки. Сэби уткнулась лицом в твёрдую грудь, ударяясь носом, и боль тоже её немного отрезвила. Но окончательно заземлил запах чистоты, исходящий от Чонгука. — Ты как? В порядке? — от его слов по груди расползались щекочущие вибрации. От них Сэби тоже ёжилась, едва заметно кивая. — Хорошо, пойдём отсюда… Он укутал её в куртку своего отца, которую нёс с собой от дома, хотя она до последнего цеплялась именно за него, а не за одежду. У двери он подобрал и своего старика, переступающего с ноги на ногу в промокших до нитки тканевых тапках. — Как ты узнал, что мы здесь? — Сэби едва могла шевелить языком, и Чонгук разрывался между ней и отцом. — Ты оставила мокрые следы от сапог по всей квартире и на лестнице, — ответил он, стирая большим пальцем капельки пота, выступившие на её лбу. Он уже боялся, что эти двое заболеют. И всё из-за его невнимательности. — Прости, — Сэби выдохнула, глядя себе под ноги. — Я всё уберу… Она так говорила, а на деле Чонгук никому из них не позволил убирать и вообще шевелиться. Усадив их на диван в гостиной, он принялся суетиться вокруг, сразу же вручая Сэби чашку тёплой воды, а отца принимаясь переодевать в сухую одежду и натягивая на его ноги три пары носков. — Ему не нужно в больницу? — спросила Сэби, следующая на очереди на переодевание в сухую одежду. — У него гипотермия, — ответил Чонгук, поднимая руки Сэби, чтобы снять с неё один свитер, обтереть влажные от пота плечи и грудь полотенцем, а потом надеть другой, сухой и тёплый. — Лёгкое переохлаждение, а то есть серьёзно и требует наблюдения, но не критично. Слава Богу, ты догадалась поискать его на крыше. И спасибо, что отдала ему свою куртку. Сэби мотнула головой, с радостью принимая плед, которым Чонгук укрыл её плечи. Отцу он принёс одеяло из спальни, и в итоге они оба с Сэби оказались замотаны и согреты чашками тёплой воды, а позже и чая. Чонгук не отходил от них дальше, чем на пять шагов, пока Сэби не оживилась, заговорив об утреннем разговоре с господином Чоном, который и послужил для неё подсказкой, а отец не перестал дрожать и выстукивать зубами чечётку. За это время он успел обзвонить Дебору, которая смело могла возвращаться с остановки домой, и своего капитана. — Простите, я в последнее время беру слишком много отгулов, но сегодня действительно кое-что произошло… Сэби слышала его извиняющийся голос из кухни, но только Чонгук слышал тяжёлые вздохи капитана Хэйла по ту сторону и его предложение взять полноценный больничный и отлежаться дома со всеми его ушибами. — Нет-нет, со мной всё в порядке. Я буду на смене после выходного, — пообещал ему Чонгук. — Правда буду. Закончив с разговором, он также закончил заваривать чай, разбавляя его прохладной водой, чтобы он был не слишком горячим. — Как ты себя чувствуешь? — он ощупывал бледные щёки отца и его шею, проверяя, повысилась ли его температура. — Я хорошо, — заверил его старик. — А я нет, — сказал в ответ Чонгук. — Ты меня сильно напугал. Моё сердце чуть не остановилось. Он был смешным, когда отчитывал и ворчал. Сэби улыбалась, пока не наткнулась на его серьёзный, хмурый взгляд. — Из-за тебя тоже, — сообщил он. — Почему стояла на краю и собиралась потерять сознание в таком опасном месте? Хоть представляешь, что было бы, если бы я не поднялся на крышу? Чонгука передёрнуло от одной только мысли об ещё одном происшествии с участием Пак Сэби. Он во всех деталях представил, как её отец его четвертует, Чимин соберёт по частям и убьёт заново, а в прессе Чонгука казнят снова, назвав самым бесполезным пожарным FDNY, потому что в его окружении люди только страдают. — Голова внезапно закружилась, — Сэби поджала нижнюю губу, сжимая её между зубами и морщась в попытке вспомнить, как именно всё было. — Я словно… делала это раньше. — Стояла на крыше? — Падала вниз, — она потёрла пульсирующие виски, вновь чувствуя тошноту и слабость. — Это ощущение падения… Мои ладони потеют, когда думаю об этом. — Это нормально, — Чонгук коснулся её руки, вытянутой из-под пледа. — Наверное, ты начинаешь вспоминать… Это его пугало. Он изначально не хотел лгать, чтобы потом не пришлось оправдываться, но теперь отступать было поздно, и оставалось только ждать, пока правда появится в её голове. — Ты так думаешь? — она вновь стала бодрее. — Падение — одно из воспоминаний? Чонгук пожал плечами, не желая быть частью её осознания всего лично. Он ведь не знал, что именно она вспомнила, и как давно это было. Может, это вообще никак не связано с обрушением в торговом центре. — Я принесу вам грелки, — решил он, вставая с пола, на котором просидел последние десять минут, и вновь устремляясь на кухню, чтобы вскипятить воду. Хорошо, что их было две, потому что отец изъявил желание перейти в постель, и унёс с собой тёплое одеяло и одну из грелок; а вторую Чонгук уложил Сэби в ноги, предварительно усадив её поудобнее на сложенном диване. — Ты посидишь со мной? — спросила она, двигаясь от подлокотника и тем самым освобождая Чонгуку достаточно места. Он колебался несколько секунд, но в итоге решил, что и сам заслуживает немного посидеть и передохнуть. Если бы он ещё умел в такие моменты ничего не делать, наслаждаясь долгожданным спокойствием… Как только он сел, Сэби обняла его правую руку и прижалась к ней щекой, утоляя свою извечную жажду объятий. Чонгук от этого невольно сжался, напрягая каменные мышцы. — Твёрдо, — пробормотала она, обтираясь щекой о его свитер. — Прости, — на выдохе он немного расслабил руку и дотянулся до ноутбука, на который он переносил папины рисунки и собирал их воедино, чтобы позже дополнить и оформить эпизод манхвы. Там была открыта сцена, в которой Чонсок помогал Суа застёгивать нежно-розовое платье, которое к концу вечера наверняка превратилось бы в грязную, рваную тряпку, учитывая папины планы. — Вау, — прокомментировала Сэби, рассматривая прорисованные мужской и женский затылки. — Кто это? Мы? — Что? — Чонгук прыснул. — С чего ты взяла? — Парень такой же высокий, как ты, а девушка такая же красивая и миниатюрная, как я, — вполне серьёзно ответила Сэби. Чонгука это насмешило ещё больше, и вместе со смешками его грудь и живот покинуло это неприятное зудящее чувство вины за всё, что сегодня произошло. Ему стало легче. — Папа их придумал, — ответил он, листая немного вверх, чтобы показать Сэби их лица. — Ещё несколько лет назад. До того, как мы… поженились. Я думаю, он вдохновлялся собой и мамой. Это был его способ пережить… — Чонгук запинался много и часто, потому что никогда ни с кем не говорил об этом, не высказывал свои догадки и наблюдения, не обсуждал семейные травмы. — Происшествие. — Какое происшествие? — Сэби чуть приподняла голову, пытаясь взглянуть на Чонгука, но он нарочно отвернулся в сторону, чтобы она не могла видеть его лица. Он покусывал губы, решая, как ей это преподнести и стоит ли вообще. В Южной Корее об этом приходилось говорить, поэтому Чонгуку и захотелось сбежать, но в США он не обязан был. — Лесной пожар пять лет назад, — он всё-таки заговорил. — Он вспыхнул внезапно, посреди ночи, а мы жили на окраине и не успели подготовиться. Дедушка с бабушкой обгорели до неузнаваемости, заваленные балками в дальней части дома, а мама умерла в ожоговом отделении днём позже. Всё потому, что папа решил вывести первым меня. Босого, в одних пижамных штанах и с самым драгоценным на тот момент — графическим планшетом с университетскими проектами под мышкой. Как же Чонгук ненавидел того себя, как же презирал собственную глупость и приоритеты. Если бы он не тормозил, если бы не цеплялся за бесполезные вещи, отец мог бы скорее вернуться за мамой, или это мог бы сделать сам Чонгук. И тогда, быть может, папа не заболел бы так сильно. — Ты ведь его сын, и он сделал это, потому что сильно любит тебя, — Сэби пробежалась указательным пальцем по напряжённой челюсти, и под её осторожными прикосновениями его подбородок задрожал. — Ты тоже делаешь многое для него. Твоя мама наверняка очень гордится тобой. Ты прекрасный пожарный, прекрасный сын, прекрасный муж… Он вздохнул из-за последнего, мысленно добавляя: «Прекрасный лжец». — Сэби, ты не против?.. — он ненавязчиво смахнул её руку и указал на ноутбук, откуда пропали рисунки, а взамен появились таблицы. Сэби они были хорошо знакомы. — Мне нужно кое-что посчитать, поскольку я брал много дней экстренно, без оформления, в этом месяце… Чонгук предпочитал всё просчитывать заранее, вписывая все страховки, коммунальные и траты на еду, чтобы после начисления зарплаты слишком не удивляться бешеным списаниям с карты. — Нет, конечно, — она вновь устроилась на его плече, не мешая ему вбивать суммы и формулы. Он делал это не очень быстро, иногда отнимая и умножая очень глупые значения. — Четыре тысячи сто минус тысячу девятьсот пятьдесят будет две сто пятьдесят. Она посчитала для него это и без формулы. Но если бы он захотел, он бы тоже мог и сам это посчитать. Он был плох в математике, но не ужасен. — Спасибо, — Чонгук всё равно дописал начатую формулу и перешёл к подсчётам трат на машину. Сумма практически не менялась в последние месяцы, но он всё равно предпочитал просчитывать. — Что именно ты считаешь? — спросила Сэби, внимательно наблюдая за числами на экране. — Средний расход бензина, — ответил он. — У моей машины это приблизительно шестнадцать литров на сто километров, иногда чуть больше. Галлон стоит три с мелочью, округляю до четырёх. Мне нужно две-три полные заправки в месяц… — Какое расстояние? — С Вашингтон-Хайтс на Манхэттен туда-обратно с пробками около двадцати пяти километров. Иногда ещё нужно в больницу или супермаркет, иногда в Лонг-Айленд… — Тогда на бытовые разъезды накинем ещё триста километров. Рабочих дней возьмём двадцать два, тогда нижнее значение — два галлона — обойдутся в двести шестнадцать долларов, а верхнее — три — в триста двадцать четыре. Чонгук так удивился, будто она выдала какую-то божественную истину. — Как ты это посчитала? — спросил он. — В уме. — Нет, я имею в виду… Ты хорошо считаешь, — но это не мешало ему проверить всё по формулам на всякий случай, и удивиться ещё больше тому, что всё совпало. — Хм… А делишь ты тоже хорошо? Сколько будет три тысячи семьдесят один на двадцать один? Он только начал вводить это в ячейку с формулой, когда Сэби выдала ответ: — Сто сорок шесть целых и двадцать три сотых. — Офигеть! — Чонгук радовался этому, как ребёнок. — А сто двадцать семь тысяч поделить на двадцать один? — Шесть тысяч сорок семь целых и шестьдесят две сотых, — Сэби улыбнулась на его искренне изумление. Чонгук выглядел очень несерьёзным, когда придумывал для неё эти простенькие математические задачки. — Видимо, я действительно хороша в таком… — Не зря ты изучала информатику и математику, — ему вспомнилось, как она сказала об этом, пока они были в торговом центре, и Чонгук зарделся из-за своей головы, почему-то запомнившей это и едва ли не всё о Пак Сэби. Так внимателен он обычно был только к своему отцу. — Математика и информатика, — повторила она, оглядываясь вокруг в поисках своего блокнота. — Нужно это записать. А ещё то, что господин Чон хорошо рисует. — Я тоже, — зачем-то выпалил Чонгук. — Я папин ассистент на полставки. Рисую фоны. Сэби указала ему на блокнот с ручкой из частной практики, а когда Чонгук дотянулся до них и протянул их ей, Сэби замотала головой. — Раз ты рисуешь, ты должен нарисовать там что-нибудь. — Что, например? — Себя, — пожала плечами Сэби. — Или меня. Или нас вместе… Чонгук не посмел бы оставить себя на страницах с её вопросами и воспоминаниями, поэтому отодвинул Сэби от себя подальше и сел к ней вполоборота, внимательно рассматривая её перед тем, как спросить: — В каком стиле тебя нарисовать? — Как в манхве, — она указала на отставленный в сторону ноутбук. — Словно я её главная героиня. Чонгук хмыкнул со смешком. В каком-то роде Пак Сэби и правда была главной героиней. Ведь с кем ещё могла бы приключиться такая безумная история, если не с главной героиней? Сэби сидела неподвижно, удерживая плед на плечах, чтобы он не свалился, и ожидая момента, когда Чонгук поднимет на неё взгляд, — ему ведь нужно было сверяться, чтобы вышло похоже? — но он рисовал по памяти, очень точно передавая её черты, намного точнее и узнаваемее, нежели в манхвах. Её глаза на рисунке сияли, на щеках был запечатлён лёгкий румянец, тень острой ключицы и соскальзывающий с плеч плед. Чонгук и раньше думал, что она красавица, но рисовать её было самым настоящим удовольствием. Её красота была утончённой, мягкой, притягательной. Налюбоваться ею было невозможно, потому что он каждый раз подмечал что-то, что требовало долгого и пристального разглядывания. И поэтому он пялился на рисунок, даже когда закончил рисовать. — Ну что там? — Сэби наклонилась к нему, почти упираясь своим лбом в его, чтобы заглянуть в блокнот. — Ого! Это точно я? Да, точно я! Как у тебя получилось? Она поползла по диванным подушкам под предлогом «лучше рассмотреть рисунок», но как только она расселась на коленях Чонгука, он понял, что это была очередная хитрость, чтобы быть к нему поближе. — Не знаю, я просто рисовал то, что видел перед собой, — ответил он, искоса поглядывая на её руку, расположившуюся на его плече. Он всерьёз подумывал сбежать от этого, но пальцы Сэби вдруг зарылись в его волосы на затылке, и это было настолько обезоруживающе и приятно, что Чонгук не смог отстраниться. — У тебя талант, — сказала Сэби, поднимаясь пальцами выше и нечаянно задевая шов. Ощущения были такими странными, что она моментально отдёрнула руку. — Что это такое? — Ах, это… — Чонгук смущённо опустил взгляд. — Небольшое рассечение… — Рассечение?! — ахнула Сэби, снова хватаясь за его голову, но теперь обеими руками, и с целью хорошенько всё рассмотреть. — Как ты мог скрывать это от меня? Обрабатывать его было ужасно неудобно, наверное… Теперь я этим займусь. Чонгук настолько привык справляться со всем самостоятельно, что просто не знал, как ему реагировать на помощь Сэби. Но что странно — ему хотелось её принять. Он целую вечность не был слабым или глупым, и ему очень хотелось расслабиться и позволить себе что-нибудь из этого. — Хорошо, — согласился он. — Позаботься об этом, пожалуйста. Сэби закивала, осторожно притягивая его к себе и прижимая его голову к своей груди. — Я позабочусь о тебе, — сказала она, целуя его в макушку. — Всегда буду это делать. Это была неправда, но только Чонгук об этом знал, и он решил ничего не делать с этим знанием. Не сегодня.