Глава 15

— Пап, — Чонгук осторожно касался отцовского плеча, желая разбудить, но ни в коем случае не напугать. — Па-а-ап… От полушёпота и навязчивых прикосновений старик застонал, затем приоткрыл глаза, какое-то время привыкая к свету ночника, и в итоге испуганно отшатнулся, глядя на Чонгука как на привидение. — Всё нормально, — залепетал тот, стараясь дотянуться до него. — Это я, пап… — Чонгук?! — Да, Чонгук, — парень кивнул. — Я пришёл узнать, как ты, и предложить тебе перекусить. Госпожа Чжан — мать Сэби… — он задумчиво взглянул на отца. — Ты ведь помнишь, кто такая Сэби? Каждый раз, упоминая её имя, Чонгук ждал, что папа переспросит, удивится, усомнится в собственных воспоминаниях и заставит сына лгать по второму кругу, но этого ни разу ещё не случалось. — Конечно, — едва ли не со смехом ответил папа. — Как я могу её забыть? Это был риторический вопрос. Чонгук зарылся пальцами в волосы, касаясь того места, что Сэби с особой тщательностью обрабатывала антисептиком и заживляющей мазью, вовсю советуясь с поисковыми системами о том, что и как лучше делать, и игнорируя советы пациента, который по совместительству был пожарным и работал в тесном контакте с парамедиками. — В общем, её мама приехала, — сказал Чонгук. — Она привезла китайские булочки на пару и суп с уткой. Хочешь что-нибудь из этого? Прежде старик ничего не хотел так, как спать, но мысль о горячем супе и свежей выпечке пустила по его сухому, костлявому телу мурашки, и он быстро откинул одеяло и влез в домашние тапочки. — Секундочку, — Чонгук не дал ему так выйти, поймав у самой двери и притянув к себе, чтобы поправить три седые волосины, что торчали в разные стороны после короткого сна, и одёрнуть задравшийся свитер. — Зачем это? — отбиваясь от рук Чонгука, спросил отец. — Мама Сэби выглядит очень опрятно. Нам тоже нужно постараться. Её визит застал их врасплох — она просто позвонила в дверь, и когда Чонгук открыл, а Сэби с опозданием добрела до коридора, укутанная с головы до пят в плед, они выглядели настолько по-домашнему паршиво, что госпожа Чжан театрально ахнула. Сначала она сказала что-то на китайском — один бог знает что, — а потом перешла на английский и стала расспрашивать Чонгука, что с ними стряслось, и почему они оба как ледышки. На корейском она совсем не говорила, и волей случая Чонгук превратился в переводчика между матерью и дочерью, передавая туда-обратно вопросы и объяснения и изредка вставляя свои ремарки. Так Сэби объяснила, что господин Чон сбежал из дома, а Чонгук уточнил, что, фактически, он всё время оставался на территории многоэтажки, просто заставил их понервничать. Сэби была открыта и честна во многих вещах, а Чонгук стыдился рассказывать о своих ошибках. Он вроде как был достаточно взрослым для того, чтобы справиться с одним стариком и одной девушкой чуть младше него, но в итоге словно балансировал над пропастью на тонком канате и постоянно заваливался то в одну, то в другую сторону. Чонгук никогда не стремился к идеалу, но в вопросах опеки о других он был перфекционистом и убивался из-за малейшего промаха. — Ты тоже садись, Чонгук, — сказала госпожа Чжан, разливая суп по тарелкам как-то будто неумело, потому что черпак под её пальцами всё время прокручивался, расплёскивая жирный бульон по столешнице. — Она говорит нам садиться, — перевёл он для всех, помогая своему отцу забраться на один из стульев, а потом отодвигая второй для Сэби. Для госпожи Чжан он тоже подготовил место и бросился за ложками и салфетками, как истинный хозяин дома следя за тем, чтобы у всех всё было. — Я хотела приехать вместе с мужем, но у него много работы в компании, — госпожа Чжан звучала извиняющейся, обращаясь к Чонгуку, но постоянно поглядывая на дочь. — Твой папа тоже хотел приехать, но не смог из-за работы, — перевёл Чонгук. Сэби понимающе кивнула, не то чтобы успев по ним соскучиться. Она не знала, как было раньше, но в данный момент отношения с родителями казались натянутыми. С мамой они едва понимали друг друга, прибегая к языку жестов для простых просьб, а с отцом и на корейском не ладилось. По её мнению, им больше подходил обмен короткими сообщениями в мессенджере. Так папа всегда был в курсе о том, как дела Сэби, что она ела и была ли у врача, а она была избавлена от ворчаний о Чонгуке и вечной нервозности. Между делом Мэи посвятила Сэби в детали отцовской работы, и стало понятнее, откуда у них тот загородный дом, несколько иномарок и столько нулей на банковском счёте. Но ни упоминание названия, ни убеждения в том, что Сэби является акционером и активным участником нескольких последних их проектов, не пробудили никаких особенных воспоминаний. — Может, Изабелла сама хотела бы к нему заехать как-нибудь? — спросила госпожа Чжан, для начала просто советуясь с Чонгуком. — Мы обсуждали это только этим утром и подумали, что офис компании — хорошо знакомое ей место… Ты как думаешь, Чонгук? — Я? — он поперхнулся супом, быстро втягивая в рот горячую лапшу, что норовила свалиться с ложки. — На самом деле, я понятия не имею, как лучше. Вы можете делать так, как считаете нужным… Речь ведь шла об их дочери. Соответственно, они должны были принимать такие важные решения. Они ведь приняли то, после которого она переехала к Чонгуку. — Спроси у неё, пожалуйста, — попросила женщина, в качестве платы за услугу подкладывая парню ещё одну булочку. Дело ведь было не только в том, чтобы спросить, но и чтобы преподнести это правильно, заинтересовав. — Сэби, — повернувшись к ней, Чонгук заметил, что она уже некоторое время смотрит на него в ожидании перевода. — Да? — она заметно оживилась. — Госпожа Чжан… То есть твои родители предлагают тебе немного сменить обстановку и проехаться в вашу компанию. Тебе бы хотелось этого? Изначально Сэби и правда заинтересовалась, но одного взгляда на вечерний Нью-Йорк через окно хватило для того, чтобы она поёжилась от мурашек и мотнула головой. — Необязательно сегодня, — предугадывая направление её мыслей и отказ, добавил Чонгук. — Ты можешь поехать завтра. Чимин и Мэи тоже могли бы присоединиться, я думаю… — А я? — вклинился в разговор отец. Он слушал вполуха, но всегда был рад выбраться из дома и повидать новые места, которые забудет уже к вечеру. Чонгук отдал ему свою булочку, призывая «побольше кушать», и папа быстро отпустил идею ехать куда-то, жуя с огромным аппетитом. — Ну, что она говорит? — спросила госпожа Чжан. — Она пока думает, — ответил ей Чонгук, снова переводя взгляд на Сэби и говоря ей на корейском: — Это отличный шанс что-нибудь вспомнить и развеяться. Тебе быстро наскучит наша квартира, если будешь безвылазно сидеть дома. Сэби была не согласна с его утверждениями хотя бы потому, что у неё пока не было шанса просидеть с ним дома достаточно для того, чтобы заскучать. То переезд, то психотерапевт, то погоня за господином Чоном… Разве не заслуживали они провести хотя бы один день в пижамах — а лучше без них — под одеялом? Сэби опустила взгляд в тарелку, не зная, уместно ли отказываться от прошлого ради её утопических планов на будущее с Чонгуком.  — А ты съездишь со мной? — спросила она. — Если ты съездишь, тогда и я тоже. Чонгук надеялся, что обойдётся без него и он перестанет нагло влезать во все дела её семьи, но Сэби выглядела отчаянной, когда просила его о такой, на первый взгляд, мелочи.  — Поскольку завтра у меня плановый выходной, у сиделки отца тоже выходной, — начал оправдываться он. — А одного я его дома не могу оставить… Папа, услышав, что о нём говорят, уронил ложку в тарелку и поднял на Чонгука оскорблённый взгляд. — Это ещё что за детский сад? — спросил он. — С каких это пор мне нужна сиделка? Ты спутал меня со своим дедом?.. — Тише-тише, — Чонгук не дал ему разойтись, приобняв за плечо и вытерев с его губ крошки салфеткой. — Я всё объясню тебе чуточку позже… Когда у него из головы вылетит этот разговор, а морщинки между бровей с проседью разгладятся. — Тогда давай поедем все вместе, — нашлась Сэби, думая, что этот вариант — наилучший. — Поскольку ты выходной, мы можем поехать попозже и погулять по компании, а потом поужинать с моими родителями. Разве так мы не угодим и им, и нашему дорогому господину Чону? Господин Чон, вы ведь хотите завтра погулять? А покушать что-нибудь вкусное? Я угощаю. Чонгук бесчисленное количество раз хотел схватиться за голову из-за потрясающих идей Сэби и отсутствия у неё фильтра на губах, что мог бы оставить некоторые её импульсивные мысли при ней. — О, я очень хочу погулять! — закивал отец. Госпожа Чжан тихонько прочистила горло, напоминая о своём присутствии и терпеливом ожидании ответа на её предложение. Из-за постоянного напряжения Чонгук успел взять только две ложки супа, но больше и не хотел, чувствуя себя сытым из-за клокочущего в горле волнения. Ну почему он был таким бесхребетным и так боялся обидеть и разочаровать кого-нибудь из них? — Сэби хотела бы съездить завтра, — сказал он, заставляя женщину радостно хлопнуть в ладоши. — Но она просит и нас с отцом поехать… Звучало неловко. Так, словно Чонгук сам напрашивался. Словно лгал, что ему ничего от них не нужно, но пытался быть затычкой в каждой бочке… — Это само собой разумеющееся, — ответила госпожа Чжан, пресекая на корню разрастающийся на щеках Чонгука румянец стыда. — Мы не сомневались, что она захочет видеть и вас там. — Простите за дополнительные хлопоты, — извинился Чонгук. Госпожа Чжан улыбнулась ещё шире, махая рукой на его извинения. — Какие ещё хлопоты? Моему мужу только бы найти свободные глаза и уши, чтобы похвастаться тем, на что он потратил деньги моей семьи, — она даже рассмеялась, причём так заразительно, что отец Чонгука и Сэби тоже заулыбались, ничего при этом не поняв. — Тогда мы договорились? Нашему водителю заехать за вами завтра? В котором часу? Чонгук мог побороть обиду и даже смущение, но от испуга его и без того большие карие глаза распахнулись ещё шире. — Не нужно водителя, — выпалил он. — У меня есть машина. Я отвезу Сэби. В смысле, отвезу всех нас… Он чувствовал себя некомфортно из-за больших денег, что крутились вокруг семьи Пак-Чжан. Кому-то, кто жил так скромно, частные водители и компании казались неудобной роскошью, и Чонгук боялся нечаянно угодить в эпицентр этого и чувствовать себя ещё более неловко с непривычки. Разве неудивительно, что его зона комфорта распространялась на канализационные люки, в которые нередко приходилось спускаться на тросах за провалившимися людьми, на горящие здания и дежурства в части с тщательным мытьём сортира, но резко обрывалась на чужих богатствах? Чонгук никогда не стремился заработать и отложить больше, чем он сможет потратить в экстренной ситуации, и для этого финансовой подушки в десять тысяч долларов ему было достаточно. Он просто не представлял, что бы он делал, если бы в отложенном было сто тысяч или миллион. Никогда бы не волновался о медицинских счетах или внезапной поломке машины? Но так ведь неинтересно жить. — Так тоже хорошо, — сказала госпожа Чжан, каждую встречу удивляясь его воспитанности и скромности. Но больше всего ей импонировало то, что он никогда не пытался отобрать у них дочь. Если бы не обстоятельства, он бы с радостью отдал её им обратно, и точно не стал бы увозить её за океан ради супружеской жизни в чужой стране. — Ох, точно! — она вскочила со стула, как ошпаренная. — Я же привезла вам кое-что! — Что такое? — шепнула Сэби. — Она уже уходит? Не в обиду матери, но день и вечер выдались непростыми, и Сэби ужасно хотелось избавиться от гостей и вернуться к груди Чонгука. — Она сказала, что привезла что-то ещё, — объяснил он, невольно настораживаясь. И не зря. Госпожа Чжан принесла из прихожей коробку с бантом, подписанную «Derek Rose». — Та-дам, — она вся светилась от счастья, снимая крышку и демонстрируя трём заинтересованным парам глаз сложенную внутри одежду. Каждый комплект был обёрнут тонким слоем нежно-голубой бумаги, поэтому сразу рассмотреть всё не получалось. — Что это? — тыча пальцем в верхний свёрток, спросил господин Чон. — Пижама, — у Сэби это вырвалось скорее, чем она успела обдумать, буквально на автомате. — У меня есть несколько от этого бренда. Они очень удобные. Шёлковые или хлопковые… Госпожа Чжан закивала, расслышав знакомые слова, пока дочь перечисляла материалы. — Эта — для господина Чона, — она распаковала и протянула старику комплект из рубашки и штанов. Со стороны цвет выглядел не то тёмно-голубым, не то зелёным — а может что-то между. — Мне? — старик ахнул, а в его обычно тусклых карих глазах вспыхнул огонёк. — Правда мне?! Он выхватил рубашку, из которой тут же показалась фирменная бирка с ценником. На ней чёрным по белому было написано «985$». Увидев это, Чонгук тоже ахнул. Но не от радости. Кто, чёрт возьми, шьёт и покупает пижаму за штуку баксов?! — О, нет!.. — в этот раз он таки схватился за голову, думая о том, что папа не помыл руки после булочек, и ухватился ими за такую дорогую вещь. — Для тебя у меня тоже есть, — посмеиваясь с реакции Чонгука, госпожа Чжан протянула ему сразу два комплекта. — Я не смогла выбрать между ними, поэтому взяла две. Одна стопроцентный хлопок, вторая — шёлк. Чонгук думал, что лучше было бы отказаться. Такой дорогой подарок мог бы быть воспринят налоговой как взятка. Да это и была взятка! — Вау, какая мягкая и красивая, — Сэби помогла ему разорвать упаковку и сорвала ценник, пока Чонгука инфаркт не хватил от цены, что там была записана. — У меня есть похожая. Мы теперь будем в парном. Разве не здорово? Чонгук не мог говорить — и слава богу. Если бы он и сказал что-то в тот момент, то исключительно: «Вы, богачи, просто чокнутые». — Спасибо, мама, — Сэби накрыла мамину руку и одарила её милейшей улыбкой. Со стороны это казалось незначительным, но у госпожи Чжан глаза покраснели и наполнились влагой из-за пары слов на английском. Она так скучала по совместному шопингу с дочерью, по их разговорам, по их маленьким спорам о замужестве и совместным завтракам в тишине кухни. Больше всего на свете. — Спасибо, — повторил на английском господин Чон, уже прикидывая на себя пижамную рубашку и улыбаясь от уха до уха из-за того, какой приятной на ощупь была ткань. Чонгук тоже кое-как пересилил себя и сказал: — Спасибо, госпожа Чжан, но я правда не думаю, что мы можем это принять… — Можете, — она не дала ему шанса заговорить ей зубы. — Разве что вам с отцом не нравятся выбранные мной пижамы, и вы хотите очень сильно обидеть меня и выкинуть эти вещи, потому что возврату они не подлежат. Чонгук выглядел забавно, борясь с собственной совестью и в конечном итоге сдаваясь. — Нам очень нравится, — сказал он. — Спасибо ещё раз, но в будущем… Пожалуйста, вы тоже не обижайте меня. У нас есть, в чём спать. Госпожа Чжан покивала на его просьбу, а сама уже запланировала следующий поход в мужской отдел, чтобы прикупить что-нибудь и для своего старика, и для Чонгука. Она была готова поспорить, что у него нет ни одного приличного костюма — не считая парадной формы, — а каждому мужчине был необходим костюм. После ужина они закусили ягодами и фруктами, купленными Сэби, Чонгук ещё немного поработал переводчиком, налаживая минимальную коммуникацию между матерью и дочерью, а потом госпожа Чжан вспомнила, что её ждут дома, расцеловала их обоих в щёки и уехала. После её визита ощущения были такими же как после торнадо — беспорядок на кухне и в голове. — Оставь, я помою, — Чонгук не дал Сэби даже прикоснуться к грязной посуде, сам быстро собирая тарелки и засучивая рукава свитера. Сэби не возражала, пристраиваясь рядом с ним у раковины и хватая с крючка кухонное полотенце. Она годами читала о том, как это делают Чонсок и Суа, и неплохо справлялась, вытирая чистую посуду насухо. Дома она таким не занималась и, кажется, многое теряла — было что-то медитативное в шуме воды и постоянном перемещении тарелок из рук в руки. — Я там на полке видела книги, — вдруг сказала она, кивая в сторону гостиной. — Они мои? — Откуда ты знаешь? Ей так нравился удивлённый Чонгук, глядящий на неё с изумлением и не моргая, что на её губах сама по себе вырисовывалась улыбка. — Они выглядят как любовные романы, — сказала она. — Мне показалось, что из нас двоих скорее я такое читаю. — Я тоже люблю любовные истории, — сказал Чонгук. Только на страницах книг, экране папиного планшета или на Netflix они ему и светили. — Тогда почитаешь мне немного? — с надеждой спросила Сэби. — Они ведь на английском… — Почитаешь и переведёшь? — дополнила она. Чонгук взглянул на закрытую дверь ванной комнаты, где уже скрылся отец. — Может, после того, как помогу папе с душем, — сказал он. — И мне? — она не могла не попытать удачу. Вчера было здорово, несмотря на то, что ни к чему её торопливое обнажение ни привело. — Я ужасно устал, и моя рука немного болит, — он поморщился, притворяясь. Чонгук надеялся этим отвадить Сэби, но все его лживые методы на неё не работали. — Тогда хочешь, чтобы я тебя помыла? — восприняв его слова как намёк, спросила она. Её тонкие пальчики коснулись эластичного бинта и пробежались вверх по предплечью. Чонгук плохо разбирался в супружеских отношениях и не понимал, зачем мужу мыть жену, а жене — мужа? Разве что это был какой-то хитроумный план по соблазнению, на которой он никак не мог повестись. Из-за Чимина. — Лучше подготовь себе одежду заранее и выбери книгу, — сказал он, продолжая играть в недотрогу. — Я помоюсь сразу после папы, так что это займёт чуть больше времени, чем вчера. Сэби обижалась поначалу, но в итоге ей даже нравилось, что Чонгук отбивался от всяких пошлостей. Он был таким милым, когда заботился о ней, о себе, о папе. От этого Сэби ещё больше хотелось затащить его в постель или хотя бы на поцелуи, освежив в памяти эту часть их брака, но она держалась как могла. Пока что. За то время, что господин Чон и Чонгук мылись, она успела уничтожить все ценники с пижам и подготовить одежду для сна не только для себя, но и для них. Несмотря на всю привлекательность шёлка, сегодня она выбрала для Чонгука голубой хлопок, потому что он был похож на её пижаму. — Я правда должен это надеть? — Чонгук вредничал хуже его отца с приёмом таблеток. — А вдруг я испачкаю её? — У тебя ведь есть хороший порошок для стирки, — сказала Сэби, навешивая на его плечо штаны и рубашку и приказывая: — Переодевайся. Чонгук гримасничал ещё пару секунд, но как только двери ванной за Сэби закрылись, из любопытства накинул на плечи рубашку, и она оказалась мягкой и очень комфортной. Папе его пижама тоже очень понравилась: он крутился в ней перед зеркалом, обещая нарисовать такую для Чонсока, а потом очень счастливым лёг разгадывать судоку. Чонгуку даже не пришлось упрашивать его и убаюкивать — папа занимался своими делами, выделяя сыну достаточно времени на подготовку дивана в гостиной. Чонгук как раз закончил с постельным и взял очки для чтения, когда Сэби выпорхнула из ванной в полотенце. У неё была возможность переодеться там же, но она оставила это на гостиную, не стесняясь расхаживать перед Чонгуком в едва прикрывающем ягодицы куске промокшей ткани, а в какой-то момент демонстративно скинуть его. Он мог сколько угодно притворяться, что не следит за ней и равнодушен к женским телам, но песочные часы Сэби его настолько потрясли, что он нечаянно надорвал страницу книги, которую «читал». Чонгук был ужасен, и от этого горело не только его лицо, но и уши. Может, это потому что Пак Чимин его обсуждал? — Я готова, — объявила Сэби, вешая полотенце на спинку стула в кухне, а сама заваливаясь на диван. — Мхм, — промычал Чонгук, перечитывая один и тот же абзац в пятый раз и ни слова оттуда не понимая из-за расплывающихся перед глазами букв. — Хорошо, что ты уже готова… Тебе не нужна мазь для синяков или ещё что? — Не нужна, — ответила она, перекатываясь из стороны в сторону и ища наиболее удобное положение, но без Чонгука было совсем неудобно. — Точно? А как насчёт чашки чая? Он выглядел так, словно в любой момент был готов сорваться на кухню, а Сэби этого не хотелось. — Ты же обещал почитать мне, — напомнила она ему, взбивая одну из подушек и подготавливая место для Чонгука. — Ложись сюда и читай. — Я обещал, да, но… — он нарочно отсел на самый край, крутя в одной руке книгу, а в другой — очки без оправы. — Я почитаю тебе отсюда. Сэби это категорически не устраивало, поэтому она бесцеремонно схватилась за его пижамную рубашку и потянула на себя. Обычно Чонгук был достаточно сильным, чтобы удерживать на себе вес, вдвое превышающий его собственный, и противостоять десяткам килограммов, но с Сэби никакая сила не работала — он попросту упал на тонкий, твёрдый матрас. — Не выдумывай, Чонгук, — с улыбкой сказала она. — Ты будешь читать, лёжа на диване, а я — слушать, лёжа на тебе. Что такое она говорила? — Кто на ком будет лежать? — вслух спросил Чонгук. Уползая от Сэби, он сам себя загнал к спинке и заботливо подготовленной подушке, а оттуда бежать было некуда. Оставалось лишь распластаться на спине и ждать того, что придумала его «жёнушка». — Я на тебе, — ответила она. Окончательно вгоняя его в краску, Сэби коленом раздвинула его длинные ноги, ложась между них, а подбородком упираясь в его грудь. — Вот теперь можешь читать, — сказала она, нежно коснувшись кончика его носа указательным пальцем. К этому моменту Чонгук уже находился в аварийном состоянии и мог развалиться в любую секунду. — Э-э, Сэби… — в его тихом, низком голосе проскальзывала хрипотца. — Ты немного… давишь мне… — Давлю? Ой, прости. Я могу лечь пониже, — она оттолкнулась от дивана, съезжая на пару сантиметров вниз. — Нет! — кричащим шёпотом воскликнул Чонгук, выпуская из рук книгу и взамен хватая Сэби за плечи. — Нет, останься на месте. Так… терпимо. Во всяком случае лучше, чем ездить по его больным рёбрам и слишком чувствительным бёдрам вверх и вниз в поисках другой позы. — Кхм-кхм, итак, книга… — он нащупал острый уголок, что давил ему в бок, и вновь взялся за любовный роман. — Это у нас «До встречи с тобой» Джоджо Мойес. Название было очень символичным. Всё-таки до встречи с Сэби ему не приходилось никому читать вслух; до встречи с Сэби ему не приходилось ни с кем лежать в обнимку, припечатанным к дивану; до встречи с Сэби ему не приходилось быть чьим-то мужем. — Название знакомое, — заметила она. — Ты читала её много раз, — Чонгук сказал ей то, что слышал от Чимина. — Ух ты, значит, она — моя любимая? — Одна из, — подтвердил Чонгук. — Скорее читай, — попросила Сэби в предвкушении.  Чонгук опустил книгу себе на грудь, используя её как перегородку между собой и девушкой, сделал глубокий вдох и стал зачитывать первый абзац на английском. Пока этот язык мог казаться Сэби чужим, но чем чаще она бы его слышала, тем скорее вспомнила бы. Это значительно упростило бы её общение с матерью и врачами. Отпала бы нужда в переводчике или Чонгуке в роли переводчика. С художественными текстами Чонгук работал только на языковых курсах в школе и университете, и боялся наплести глупостей. — Когда он выходит из ванной, она уже не спит, прислонившись к подушкам и листая туристические брошюры, лежащие рядом с кроватью… Он запнулся, когда книга в его руках дрогнула — Сэби попыталась её поднять. — Я хочу тебя видеть, — сказала она, подползая под книгу и вынуждая Чонгука взять её одной рукой и отвести в сторону для дальнейшего перевода. — На ней одна из его футболок, а длинные волосы растрёпаны так, что навевают мысли о прошлой ночи… — Интересно, чем они занимались прошлой ночью, — Сэби дрыгала ногами внизу, а пока Чонгук отвлёкся на это, уложила его правую руку себе на голову, заставляя зарыться в мягкие, тёмные волосы пальцами. — Ни на что не намекаю, но мои тоже можешь растрепать. Её приставания выходили на новый уровень, и Чонгуку вдруг стало интересно, была ли она раньше такой игривой или это — часть её травмы. Жаль, было невежливо расспрашивать о таком Чимина. — Сэби, я же читаю, — с шуточным упрёком сказал он, но по волосам её таки потрепал. — Или слушай, или ложись спать. — Я слушаю. Честно-честно. Читай. Чонгук дал себе обещание, что перестанет и уйдёт, если она снова попытается его смутить флиртом, но Сэби не стала его отвлекать больше, внимательно разглядывая его лицо, а особенно — движущиеся губы. У Чонгука они были небольшими, с припухшей нижней и тонкой верхней, но чем дольше Сэби на них смотрела, тем более привлекательными они ей казались. Должно быть, целоваться с ним было хорошо. Сто процентов хорошо, иначе она бы не вышла за него и не думала о его поцелуях круглые сутки. Вот бы украсть у него хотя бы один, мазнув по этим красивым губам своими, ощутив их вкус и чудесным образом вспомнив всё, как в сказках. Чонгук сцепил зубы и сдержал болезненный стон, что рвался наружу из-за девичьей ладони, давящей на ушибленные рёбра. Не прерывая чтения следующих абзацев, он осторожно убрал её руку, тем самым спасая себя от внезапной атаки поцелуями и возвращая Сэби вниз, где она лежала до этого. Он читал и переводил без остановок, быстро увлекаясь сюжетом и Сэби увлекая тоже. Он не ожидал, что текст окажется таким хорошим, а сюжет интересным и в чём-то даже волнующим. Как истинный спасатель, он хотел знать, что было в первые минуты после аварии: сколько парамедиков приехало, как оказывали помощь, какими были травмы, как скоро главного героя доставили в больницу. Но писательница всё это опустила, потому что таких зануд, как Чонгук, наверняка были единицы. — Ещё одну главу, — взмолилась Сэби, когда он дочитал первую и забрался пальцами под очки, потирая уставшие глаза. — Может, продолжим завтра? — Ещё только одну, — стала клянчить она. Чонгук кивнул, прося у неё полминуты, чтобы глаза передохнули, и закрывая их на это время. Это была роковая ошибка во многих смыслах. Во-первых, так Чонгук не мог увидеть и проконтролировать действия Сэби, во-вторых, его уже клонило в сон, а закрытые глаза лишь усугубляли сонливость. В последние дни он чувствовал себя очень измотанным. Так много всего происходило, а он даже не бывал на выездах. Чонгук уже скучал по временам, когда он вместе с другими надевал рабочую форму на обычные вызовы или боевую на пожары и серьёзные происшествия. Только так получалось не думать о домашних заботах. Чонгук расслабил руку, в которой была книга, и приятная тяжесть прижала его пальцы на странице, на которой они остановились. По телу разливалось долгожданное спокойствие. Открывать глаза совсем не хотелось. — Чонгук? — Сэби позвала его полушёпотом. — Чонгук, ты что, уснул? Он не спал, но очень хотелось притвориться и не читать сегодня ничего больше. Сэби оттолкнулась руками от кровати, осторожно подтягивая себя выше, чтобы не сделать Чонгуку больно, и нависла над ним, разглядывая себя в отражении прозрачных стёкол. Непонятно, зачем именно она это делала, но Чонгук подумал, что так она проверяет, точно ли он спит, и позволил себе расслабиться ещё больше, склоняя голову немного в сторону и выпуская тонкую струйку воздуха через приоткрытые губы. Выглядело и правда так, словно он задремал. С книгой в руках, очками на глазах и с Сэби между ног — не самое удобное положение, в общем-то. Сэби это понимала и хотела сделать всё максимально комфортным, поэтому осторожно вытащила из его рук книгу, в качестве закладки используя оторванный от коробочки с Ибупрофеном кусочек картонки. До полки было далеко, но на передвижном столике было достаточно места. Туда же отправились и очки Чонгука после того, как она сняла их с него и примерила сама, чтобы выяснить, что его зрение самую малость хуже, чем у неё. После всего этого Чонгук с нетерпением ждал, пока она с него слезет и приляжет на диван справа, тем самым открывая ему пути для отступления и ночного побега. Он уже пообещал Чимину, что найдёт отговорку не спать вместе с его невестой. Но Сэби словно чувствовала, что он так с ней поступит и не спешила покидать его тёплое тело. Разглядывая Чонгука в свете ночника, она с минуту сомневалась в том, что правильно, а что нет, но потом подумала, что пока он спит, не станет ворчать и приплетать в их отношения своего отца. Обхватив его подбородок пальцами, она повернула его голову совсем чуть-чуть. Чонгук не смел нахмуриться, чтобы случайно не выдать, что он бодрствует, и недоумевал ещё несколько секунд — ровно до того момента, когда его сухих губ коснулись её губы.  Она прижалась к нему на несколько коротких мгновений, единственная двигая губами так, чтобы обхватить его нижнюю и подержать её в плену немного. Это было настолько неожиданно, что Чонгук невольно затаил дыхание. К счастью, Сэби достаточно быстро отстранилась и выключила маленькую настольную лампу, работающую от павербанка, погрузив комнату в темноту и упустив момент, как дрогнула грудь Чонгука, а его язык прошёлся по тому месту, которое она целовала. Он ничего не видел. Он ничего не чувствовал. Так Чимину и скажет, в случае чего. Единственная проблема: что-то он всё же чувствовал. Он пока не знал, что именно, но что-то было. И это что-то пугало настолько, что он не мог заснуть.