Глава 16

— Ты не выспался? — Сэби оторвалась от своих записей в блокноте, чтобы взглянуть на Чонгука, прикрывающего рот рукой. Он выглядел безумно мило — как сонный медвежонок, — когда зевал, чуть запрокидывая голову назад и задевая макушкой подголовник сиденья. — Если не выспался, почему не захотел поваляться в кровати ещё немного, а к родителям поехать позже? Почему? Посмотрим-ка… Может, потому что он в принципе не должен был «валяться» в одной кровати с Сэби? Или потому что ему было слишком неловко находиться с ней даже в одной комнате, не то что в одной кровати, после вчерашнего? Чонгук абсолютно нормально относился к разочарованиям, которые приносили другие люди — он был очень понимающим в этом плане, — но свои поступки едва ли мог оправдать или простить. — Я подумал, что будет невежливо заставлять их ждать весь день. Они ведь наверняка соскучились по тебе, — сказал он, бросая один короткий взгляд на горящие красные фары седана впереди, а потом оборачиваясь назад, к отцу. — Пап, ты там как? Всё нормально? Не слишком жарко? Чонгук включил печку на полную, всё волнуясь, что папа или Сэби замёрзнут, но уже через пять минут езды по нью-йоркским пробкам они оба стали разворачивать свои шарфы и расстёгивать куртки. Сам Чонгук тоже обливался потом, но не был до конца уверен — дело в жаре или в Пак Сэби, сидящей на пассажирском сиденье рядом с ним. Обычно спереди ездил папа, потому что так Чонгуку было легче контролировать его, но Сэби была убеждена, что это место создано для жены водителя. Сегодня она села там со своим блокнотом, записывая что-то каждые пару минут. Чонгуку было немного интересно, что она там пишет и связано ли это с её лечением, но пока он был сосредоточен на загруженности на дорогах и как назло вспыхивающих красным светофорах, ничего не спрашивал. — Нормально, — отозвался отец. — Только пить хочется… — Пить? Сейчас, — Чонгук опустил руку между сиденьями, пытаясь нащупать воду, но вместо этого наткнулся на пальцы Сэби, тоже шарящие там в поисках бутылки выдохшейся газировки. — Я ему подам, — сказала она, заставая Чонгука врасплох быстрым подмигиванием. Он мог бы и привыкнуть уже к многочисленным знакам внимания с её стороны, но притворяться, что это — норма, всё ещё не научился. Боже, ну почему на него свалилась девушка, которая вечно заигрывала, жуть, как любила обниматься, ещё и целовала без спроса? Чонгук не встречал таких прежде. Он сам был скромным и девушки ему встречались скромные. Взять ту же Софи — он по-прежнему был в неведении о её чувствах, потому что она не кричала об этом на весь Нью-Йорк, в отличие от некоторых. — Это тебе, наверное, жарко, — сказала Сэби, без стука врываясь в его мысли, ещё и открывая дверь с ноги. — Ты хорошо себя чувствуешь? Твои щёки немного красные... Это же не из-за температуры? — Ты заболел?! — отец попытался податься вперёд и тоже рассмотреть румянец на щеках сына, но туго затянутый ремень безопасности его не пустил. — Я в полном порядке, — ответил Чонгук им двоим, теребя молнию на пуховике. — Мы все просто надышали, из-за чего в машине не хватает свежего воздуха. Сэби прикрыла блокнот и бегло осмотрела дверцу со своей стороны, вычисляя, как открывается окно, и обеспечивая узкую щель в самом верху, чтобы впустить в машину немного морозного, зимнего воздуха. Он был очень освежающим и пробирал до мурашек, даруя долгожданную трезвость мыслей. — Может, включим музыку? — предложил отец, заскучав из-за тишины. — Или радио! Давайте послушаем девяносто четвёртую станцию, там всегда играют лучшие песни… Он стал напевать какой-то корейский шансон, который никак нельзя было услышать на американских радиостанциях. Когда-то он звучал из старенького дедушкиного приёмника, пока Чонгук лежал на деревянной веранде — прямо на полу — и рисовал причудливые сцены, что проступали в проплывающих над ним облаках.  Это беззаботное время казалось таким далёким и недостижимым. Чонгук знал, что ничего подобного больше не переживёт и не испытает. Нажав пальцем на кнопку включения, он обеспечил папе караоке, потому что по радио крутили Queen, а не знать их песни и не подпевать было невозможно. Чонгук и сам мычал знакомую мелодию, а пальцами барабанил по рулю в такт. Сэби наблюдала за этим с минуту, прежде чем сделать запись в блокноте. Чонгук был готов поклясться, что видел на исписанной странице кусочек своего имени, и в этот раз таки спросил: — Что ты там пишешь всё утро? — Ничего, — Сэби захлопнула блокнот, не дав ему наклониться в её сторону и прочесть. — А как скоро мы увидим компанию? Мне не терпится, потому что её здание напоминает инопланетную тарелку. — Ты помнишь это?! Чонгук довольно резко повернул к ней голову, на автомате дёргая ручник, чтобы продвинуться ещё немного по Хаустон-стрит, где сигналы клаксона из-за своей частоты и беспрерывности смело можно было считать отдельным языком Нью-Йорка. Чонгук убеждал себя, что вспоминать нормально и даже к лучшему в случае Сэби, но сам был словно на иголках. — Я погуглила, — ответила она. — И родителей погуглила. Представляешь, мама из семьи Чжан, которые владеют Zhang Global Holdings. Судоходство, грузовые порты, недвижимость в Шанхае и Шэньчжэне. Ещё какие-то технологические парки в Сучжоу. И, кажется, сеть отелей в Макао. Их состояние Forbes оценивал в сорок миллиардов долларов в две тысячи двадцать втором. Сейчас наверняка больше. — Сорок миллиардов? — Чонгук мог представить себе это количество нулей, но не понимал, как они уместятся на небольшом экране банкомата. — Это цветочки, — усмехнулась Сэби, складывая руки на коленях и от нетерпения сминая штаны. — Папа работал на них изначально, когда они с мамой только поженились, но после переезда в США вложился в компанию, что изготовляла технику. Тогда ещё местный бренд, не глобальный, но надёжный. А теперь он глава PAKRON Dynamics, слышал о таких? А кто о них не слышал? — Они делают автономный транспорт, ИИ-системы и робототехнику, — продолжила Сэби, хвастаясь тем, что удалось вычитать в интернете. — Несколько лет назад запустили в Нью-Йорке сеть беспилотных такси. Ну, знаешь, те серебристые машины без водителя, которые многим внушали страх поначалу, а теперь у PAKRON миллионы пользователей. В соседнем с ними ряду стояло по меньшей мере три машины компании отца Сэби, но бум начался ещё пару лет назад, и их автомобили — особенно автопилот — очень хвалили. С ним можно было не знать ПДД и не иметь прав, а всё равно ехать по забитому машинами городу.  — Неудивительно, что господин Пак так занят, — сказал Чонгук. — Делает деньги, — Сэби шумно вздохнула. — Суммы там выше двухсот миллиардов, и они постоянно становятся больше… Так Сэби не просто богачка, она богачка и по папиной, и по маминой линии. И рядом с ней Чонгук, годовая зарплата которого не превышает семидесяти тысяч долларов с переработками, ночными сменами и праздничными дежурствами. И пока бюджет семьи Сэби только растёт, бюджет Чонгука сжирает бензин или папина просьба купить яблок. Подумать только… — Себя я тоже погуглила, — сказала Сэби, и её голос звучал как-то тихо, теряясь в музыке. Чонгук понизил громкость, сразу же нарываясь на папино «Эй, верни звук, я люблю эту песню!», но сейчас ему важнее было услышать, что Сэби нашла в сети миллион и одну статью о себе и своём женихе, и что Чонгуку должно быть очень стыдно за эту ложь. — И что там? — спросил он, волнуясь из-за затянувшейся тишины с её стороны. Сэби пожала плечами. — Почти ничего. Как оказалось, я не знаменита в нашей семье. Это было такое облегчение. Чонгук буквально выдохнул, а его подскочившие от страха плечи опустились, а пальцы перестали судорожно хвататься за руль. — Ну, это не так уж и важно, — сказал он. — Важно, вообще-то, — ответила ему Сэби. — Я надеялась, что веду Instagram или TikTok, и так смогу узнать о себе побольше, но меня, кажется, затравили там ещё пару лет назад… — Затравили? — Я видела скрины хейтерских комментариев и отфотошрпленные фото, на которых у меня вместо глаз значки долларов… Чонгук, я была плохим человеком? Грубой, эгоистичной богачкой? Чонгуку следовало бы задуматься, потому что до её потери памяти была всего одна ситуация, когда он имел возможность узнать, какой она человек, но разве этого достаточно? — Нет, — выпалил он, в то же время осторожно нажимая на педаль газа и перестраиваясь в правый ряд, который визуально двигался быстрее. — Совсем нет. Ты вообще не грубая — ты милая. И ты абсолютно точно не эгоистичная. Чонгук достаточно проработал пожарным, чтобы повстречать по-настоящему эгоистичных людей. Такие плевать хотели на окружающих и требовали, чтобы им оказали помощь в первую очередь, невзирая на оценку состояния других и протоколы. Такие грозились засудить, если парамедик чудесным образом не излечит за пять минут. Такие бросали даже своих, чтобы самим выбраться. — Ты точно это знаешь? — спросила она, вновь держа в руках ручку и собираясь записать его «показания», чтобы в будущем составить более точный автопортрет. — Да, — Чонгук закивал. — Да, ты хороший человек, и ты волнуешься за других. За людей и даже за пингвинов… У нас дома стоит стеклянная фигурка от благотворительного фонда, потому что ты хотела помочь птицам, страдающим от разлива нефти в Антарктиде… — Чонгук, сделай громче, — папа и эту песню любил, вовсю подпевая. По его просьбе Чонгук немного подкрутил громкость, но разговор с Сэби на этом не закончился. — Тогда почему люди в сети писали обо мне другое? — спросила она. — Наверное они завидовали, — ответил Чонгук. — Ты богатая, добрая, красивая, в окружении родителей и… других людей, которые о тебе заботятся. У некоторых это вызывает ненависть вместо восхищения. Люди злые. — Или более проницательные, — Сэби всё ещё сомневалась. Её воспоминания были липкой кашей разных сортов в голове, а ей предстояло рассортировать и слепить из неё прежнюю себя. Но что, если та версия Сэби была совсем не такой, как она думала? Что, если она была хуже? Она так долго смотрела в блокнот, сомневаясь в собственной личности, что Чонгуку пришлось осторожно поддеть её локоть своим. — Сэби, ты замечательная, — он правда это сказал, пытаясь её подбодрить и вернуть ей хорошее настроение перед встречей с родителями. — Если бы это было не так, разве мы закончили бы вместе? Ответ: нет. Если бы не доброта и самопожертвование Сэби, она бы могла выбраться из того торгового центра скорее, и никогда не падала бы на Чонгука, а тем более не влюблялась в него. — Точно! — это была зацепка, которая сделала её живее и счастливее. — Ты бы не женился на мне, если бы я была такой ужасной, как пишут. Доля правды в этом была — Чонгук не хотел бы жениться ни на одной из тех девиц, что выносили мозги пожарным в спасательных операциях и думали только о себе. Даже в страхе человечность должна была преобладать. — Эх, теперь я жалею, что удалила те аккаунты, — Сэби вздохнула, сжимая губы в обиде на саму себя. — У меня на телефоне нет никаких видео с нами или фото. Похоже, хейтеры настолько отбили желание снимать себя, что в галерее из путешествий у меня буквально два одиноких селфи, и ни на одном из них нет тебя… Гораздо больше Чонгука интересовало, нет ли там случайно Чимина. Влюблённые парочки ведь делают много снимков. И часто на них целуются. — Я не люблю мелькать в сети, — сказал он. — У меня тоже нет Instagram или TikTok. Что, несомненно, к лучшему, потому что всякие одинокие женщины — такие как Софи — наверняка следили бы там за ним и заставляли Сэби ревновать. Её даже прошлогодняя статья о спасении Чонгуком девочки-подростка со строительного крана, на который она полезла на спор, разволновала. На снимках, что использовались в статье, девочка смотрела на Чонгука влюблёнными глазами. — Но посты с тобой есть, — Сэби надулась ещё больше. — И даже репортаж от канала NY1… — Ты и меня погуглила? — Конечно. Я искала твоё фото на заставку, — сказала она. — Но в итоге поставила то, что сделала сама. Она достала мобильный из сумочки, демонстрируя ему экран блокировки, на котором он спал с открытым ртом. — О господи, — Чонгук разрывался между дорогой и своим фото, сделанным исподтишка, пока он спал. А ему казалось, что он этой ночью глаз не сомкнул. — Удали это сейчас же. На фото он выглядел нелепо, ещё и его кроличьи зубы были видны. Просто кошмар. Ни один нормальный человек не поставил бы это на заставку. — Нет, — Сэби усмехнулась, показывая фото и господину Чону, который и посмеялся, и большой палец вверх показал. — Ты такой милашка на нём… — Удали, — повторил Чонгук, звуча отчаянным. — Ну пожалуйста, Сэби… Её смешили его уговоры и сложенные домиком брови. Настолько, что хотелось сделать ещё одно фото, но она сдержалась, предлагая альтернативу: — Я поменяю заставку только если ты сделаешь для меня селфи, — сказала она. Чонгук уже смотрел исподлобья, не желая заниматься ничем таким. — Одно очень особенное селфи, — Сэби заговорила чуть тише, чтобы господин Чон не услышал: — В пожарной куртке. Но так, чтобы под ней ничего не было. Можно в зеркале. — На голое тело?! — Ага, — на её губах держалась хитрая улыбка, пока она дразнила его экраном мобильного. — Или куртка на голое тело, или этот спящий Чон Чонгук. Наконец, они смогли объехать аварию, из-за которой полгорода стояло, и Чонгук дал по газам, довольно быстро приближаясь к компании. — Ладно, — он сдался, как только они припарковались, а двигатель умолк. — Можешь оставить это уродливое фото. Лучше пускай оно попадётся Чимину, чем голая грудь Чонгука. — Ну почему? — Сэби расстроилась, что он так скоро разбил её надежды увидеть его пресс. Она клянчила даже после того, как они вышли из машины, и Чонгук взял отца за руку, ведя его как маленького к лифтам. — Мне нужны твои кубики на заставке. — Кто сказал, что у меня есть кубики? — Это из личных наблюдений, — заявила Сэби. — Вчера, лёжа на тебе, я хорошенько их прочувствовала… Она шумела на весь паркинг, так что у Чимина и Мэи, подъехавших на минуту раньше, не было ни единого шанса прослушать, о чём они с Чонгуком говорили. Момент, когда они столкнулись у стеклянной двери перед лифтами, был ужасно неловким. Сэби ещё смеялась, донимая Чонгука разговорами о его твёрдых мышцах, а он старался не вестись на провокации, плотно стискивая зубы и губы, но в конечном итоге всё равно попал под пронизывающий, ледяной взгляд Чимина. Никто из них понятия не имел, каково это — видеть и слышать, как твоя невеста флиртует с кем-то другим, восхищается им, боготворит, считая неотъемлемой частью своей жизни. А Чимин проходил через это каждую встречу. — Изи! — Мэи схватила сестру за плечи, притягивая к себе и вместе с тем оттягивая от Чонгука. — Как я рада видеть тебя! — Мы виделись только вчера, — пробормотала Сэби, спеша выбраться из насильственных объятий. Но после них Мэи явно нарочно толкнула её в объятия Чимина, что были куда мягче, комфортнее и хорошо пахли Noir 1968 от Maison de Vérité. Запах показался Сэби до боли знакомым, так что она задержалась у его шеи, прикрывая глаза и пытаясь связать чёрный кардамон, сицилийский бергамот, табак, кедр, ирис и кожу с чем-нибудь конкретным. Это был запах дорогих бутиков Парижа, кожаных салонов и Франции, которую Сэби прекрасно знала. Раньше. — Кхм, — Чонгук прочистил горло, потому что першило, но остальные сочли это за намёк, и Сэби быстро отступила в сторону, поглядывая на Чимина с расстояния в два шага. — Доброе утро. — Доброе утро, — повторил за ним отец. Чимин и Мэи тоже поздоровались, кланяясь старику, а Чонгука одаривая разве что короткими взглядами. Очевидно, проводить время вместе никому из них не хотелось. Им было неудобно. Чонгук начинал жалеть, что согласился. Нужно было солгать, что у них с отцом приём в больнице. Или сослаться на уборку дома. — Родители уже ждут нас наверху, — Мэи была тем, кто искренне пытался сгладить углы и стоял между Чонгуком и Чимином, болтая с сестрой. — Ради твоего приезда даже презентацию перенесли, потому что работникам тоже хочется тебя встретить. Сэби уже на данном этапе чувствовала себя очень потерянной, не понимая, зачем работникам откладывать свои дела ради неё, но когда двери лифта открылись, а светлый холл встретил их толпой, она растерялась ещё больше. — Госпожа Пак! — Изабелла! Её приветствовали десятки незнакомых лиц, голосов и неразборчивый американский английский. Потом ещё и мама с папой подошли, а с ними парочка каких-то то ли руководителей, то ли директоров, и все они пытались говорить с Сэби как с маленькой, используя очень простые английские слова и показывая ей своё сочувствие на пальцах. Это длилось от силы пять минут, но у неё ещё на первой перехватило дыхание и голова закружилась. Окружившая её толпа нечаянно вытолкала Чонгука и господина Чона в сторону, но рядом с Сэби всё ещё был её жених, который с радостью подхватил её за плечи, служа опорой и поддержкой, а также беря на себя ненавистную Чонгуку роль переводчика. Чонгук всегда знал, что его место далеко от центра Вселенной, но осознавать это в таком месте было ошеломляюще неприятно. Легко было почувствовать себя не просто лишним, а заблудившимся и вошедшим не в те двери. — Чонгук, ты только посмотри! — зато папа был в восторге, крутясь на месте и осматривая оформление со стеклянными вставками. — Ну красота же! — Красота, — согласился Чонгук, крепко держась за папину куртку, чтобы он снова куда-нибудь не сбежал, и продолжая высматривать макушку Сэби среди десятков других макушек. Всё это длилось не так уж и долго, но для кого-то, кто остался снаружи этого тесного круга сопереживания, ощущалось как вечность. — Чонгук! — Сэби была той, кто вспомнил о нём, когда её стали подталкивать вглубь, к лифтам и коридорам. — Нам нужно забрать и Чонгука с господином Чоном тоже. — Не волнуйся, они идут с нами, — ответил ей её отец, отставая немного, чтобы подхватить двоих потеряшек. — Господин Чон, спасибо большое, что вы приехали и привезли нашу Сэби. — Что вы, — Чонгук замахал свободной рукой. — Я просто сделал то, что должен был. Тем более Сэби сама хотела приехать… — Пойдёмте со мной, — пригласил господин Пак, шагая впереди, но оборачиваясь, чтобы объяснить: — Сегодня в компании небольшой переполох из-за вашего приезда — все хотели увидеть Сэби. Прежде она здесь была частым гостем. Чонгук кивал, чтобы господин Пак не сомневался, что он слушает. — Ещё в прошлом году у неё здесь был собственный проект. Он был сосредоточен на медицинском оборудовании. Знаете, роботы для проведения операций? — Знаю, — ответил Чонгук. — Когда я работал в Лос-Анджелесе, был один вызов в Голливудскую пресвитерианскую, где такой робот сошёл с ума и пытался зарезать пациента и врачей. Пожарных он тоже не щадил, бросаясь скальпелями и плюясь лазерами. Чонгуку тогда четырнадцать швов наложили. — Ну, с нашими роботами такого не происходит, — заверил его господин Пак. — Наши системы работают в областях, где человеческие ограничения становятся проблемой. В общем, идеально для сосудистых операций, нейрохирургии, сложной лапароскопии. Там, где ошибка измеряется не сантиметрами, а миллиметрами. Чонгук по-прежнему относился к такому скептически. К автопилоту в автомобилях тоже — слишком часто приезжал на вызовы в умные дома, пытающиеся убить своих владельцев, и отпирал заблокированные дверцы слишком навороченных машин. — У Сэби давно была эта идея, а мы взялись за реализацию, — господин Пак словно знал, чем смягчить взгляд Чонгука. — Что ж, идея хорошая, — согласился парень. — Но хочется надеяться, что ваши роботы отняли не слишком много работы у настоящих врачей, и подкинули не слишком много её нам, пожарным. Господин Пак рассмеялся, считая это неплохой шуткой. — Господин Чон, ваш сын очень остроумный, — обратился он к старику, что продолжал осматриваться. — Ещё бы, — комплимент в сторону Чонгука заставил его отца улыбнуться. — Он весь в меня. — Ну да, как же, — насмешливо выдохнул Чонгук. — Хотите на экскурсию вместе с моим секретарём? — предложил господин Пак. Толпа, что всё это время была перед ними, очень быстро рассосалась, а вместе с ней испарилась и Сэби. — Только с вашим секретарём? — спросил Чонгук. — Мы не пойдём все вместе? Господин Пак как-то виновато улыбнулся. Ему не нужно было ничего объяснять Чонгуку, тот и без слов понял, что роль «лишнего» его на весь день, а не только на десять минут. — Чимин считает, что будет лучше показать Сэби всё тут без отвлекающих факторов, — так господин Пак называл Чонгука — отвлекающий фактор. — Возможно, если она не будет пытаться привязать вас туда, где вас никогда и не было, её настоящие воспоминания вернутся скорее? А вы пока пройдётесь по самым интересным местам, выпьете кофе или чая и отдохнёте от всего. Ну, что скажете? Разве Чонгук мог на это хоть что-то сказать? Он был не в том положении, чтобы возражать. — Кстати, моя жена сказала, что вчера у вас произошёл неприятный инцидент… — Какой инцидент? — отец, конечно же, не помнил, как напугал их, уйдя из дома. — Неважно, — ответил ему Чонгук, а господину Паку сказал: — Простите, что втянул в это вашу дочь. Этого больше не повторится. — Нет-нет, не извиняйтесь, Чонгук. Я поднял эту тему не для того, чтобы ругать вас. Это может случиться с каждым, тем более, если учитывать… недуг, — мужчина взглянул на следующего за Чонгуком старика каким-то тоскливым взглядом. — Я лишь хотел спросить, хотите ли вы в ходе экскурсии взглянуть на наши разработки для помощи людям с болезнью Альцгеймера? Это свежий проект, мы только начинаем, но… — Не думаю, что нас это заинтересует, — прервал его Чонгук. Он выглядел хмуро после упоминания этой болезни, которую всячески избегал при отце. Его легко было разволновать этим словом, и он всегда скандалил, если кто-то по глупости говорил ему, что он болен этим. Он застрял в стадии отрицания, и не мог продвинуться к принятию, так как не мог запомнить свой прогресс. — Тогда посмотрите на машины и технику, — господин Пак быстро отступил. — У нас множество потрясающих автомобилей, планшетов, игровых консолей. Мой секретарь с радостью всё вам покажет…  — Именно с радостью, — буркнул Чонгук. Он не испытывал никакого интереса к человеку, которого к ним приставили, и к разработкам, которые им показывали. Он чувствовал, что просто тратит здесь время, а рядом даже не было Пак Сэби, чтобы как-нибудь оправдать это. — А там что? — папа остановился у приоткрытых дверей затемнённого зала. Через щель было видно установленный на сцене экран и человека, что стоял на возвышении, прогоняя текст. — Кинотеатр? Чонгук машинально скользнул взглядом внутрь и почти сразу замедлился. На сцене, перед огромным экраном, пожилой мужчина в галстуке репетировал презентацию, листая слайды с планшета. Рядом с его изображением в реальном времени выводились показатели смарт-часов: пульс, давление, сатурация и график сердечного ритма.  — Здесь скоро будет демонстрация новой линейки, — пояснил секретарь. — Сейчас только прогон, но если вам интересно, мы можем вернуться сюда к часу дня и… — Может быть поздно, — перебил его Чонгук, внимательно глядя за ростом цифр. Было непохоже на обычное волнение. Пульс с уже повышенных ста четырёх поднялся до ста десяти прямо у него на глазах. Мужчина нервно поправил туго затянутый галстук и заговорил сбивчиво:  — Наши часы способны предупредить пользователя о потенциальной опасности ещё до появления выраженных симптомов…  Сто двенадцать. Сто четырнадцать. Слишком быстро как для человека, который просто стоит на месте. Сатурация тоже скакала, а на графике сердечного ритма одинаковые пики начали сбиваться — линия теряла темп. — Анализируя состояние организма в режиме реального времени… Мужчина на секунду запнулся, кашлянул в кулак и снова дёрнул воротник рубашки, будто ему стало трудно дышать. — Куда вы? — секретарь попытался ухватить Чонгука за куртку, но тот юркнул внутрь пустого зала, очень быстро спускаясь по ступенькам амфитеатра. — Эй, — окликнул он, не повышая голоса, но намереваясь привлечь к себе внимание. — Вам лучше присесть. Мужчина поднял голову, рассеянно моргая из-за прожекторов, слепящих глаза. Его кожа выглядела бледной, почти серой, а на лбу появился влажный блеск пота. На отметке в сто тридцать часы впервые коротко пискнули, а когда пульс подскочил до сто сорока, а сатурация упала до девяносто пяти процентов, сигнал стал повторяться чаще, уже не воспринимаясь как часть демонстрации. — Пожалуйста, присядьте, — повторил Чонгук, взбегая по ступенькам, ведущим на сцену. Мужчина на секунду замолчал, будто не сразу понял, что к нему обращаются вне сценария.  — Да… — выдохнул он тише, уже без привычной лёгкости в голосе. — Минуту… Он машинально провёл ладонью по груди, затем снова поправил галстук, но движение получилось резким, неровным. Сатурация просела ещё на единицу, заставляя Чонгука двигаться быстрее. Подбежав к мужчине, он выхватил из его рук планшет, откладывая его на столик с распечатанной речью. — Сядьте, — сказал он уже жёстче, протягивая руку к его локтю. — Да… ладно… — пробормотал мужчина, понимая, что с ним и правда что-то не так, и принимая помощь от Чонгука, что пытался усадить его на пол. — Как-то мне… как-то… нехорошо… Он подчинился уже без сопротивления, обрушиваясь на руки Чонгука всем своим весом и тяжело опускаясь на сцену. Чонгук и не думал его отпускать. Не теряя ни секунды, он оценивал состояние так, как его учили на службе: сознание, дыхание, цвет кожи, затем быстрый контакт с жилкой на шее — пульс прощупывался, но был частым и неровным, что сразу же заставило его изменить тон. — Вам лучше лечь, — сказал он, помогая мужчине опуститься ровнее, чтобы разгрузить грудную клетку и убрать напряжение. Он ещё надеялся, что худшее можно предотвратить. — Тяжело… дышать, — произнёс мужчина тише. Чонгук слегка приподнял его подбородок, выравнивая дыхательные пути, и наклонился ближе, чтобы видеть реакцию и дыхание, одновременно быстро обращаясь к секретарю, что спустился в зал следом: — Нужно звонить в 911. Часы из новой линейки тоже так решили и объявили о вызове скорой механическим голосом. Они отправляли сигнал на сервер, а оттуда сообщение отправлялось в службы — неплохая помощь Чонгуку, который уже готовился оказывать первую медицинскую помощь. — Дефибриллятор в здании есть? — спросил он прямо перед тем, как мужчина выдохнул в последний раз, отключаясь в одно мгновение. Секретарь замешкался с ответом, и эта пауза была достаточно долгой для того, чтобы Чонгук коротко, но резко повторил просьбу, уже не в форме вопроса, а как приказ — найти и принести устройство немедленно. Его руки уже были скрещены на грудной клетке мужчины, и он сразу начал компрессии: движение вниз с контролируемой глубиной и полным возвратом грудной клетки между нажатиями, чтобы сохранить кровоток до прибытия помощи. Чонгук делал это сотни раз, а может и больше, и ритм и сила нажатий — единственное, что имело значение прямо сейчас. Не тревожный сигнал часов, не ноющее чувство в затянутой бинтом руке, не адское жжение в рёбрах — только грудная клетка под ладонями. Мужчина не реагировал, и Чонгук, не прерывая компрессий, наклонился ближе, прислушиваясь к полному отсутствию сознания и нормального дыхания, после чего вернулся к ритму, не позволяя паузам возникнуть даже на долю секунды. — 911 уже в пути! — крикнул вернувшийся с поисков дефибриллятора секретарь, а вместе с ним несколько зевак, что оказались неподалёку. Всем было интересно, что там произошло. — И я нашёл это! Он нёс с собой небольшой оранжевый чемоданчик, взбегая к Чонгуку на сцену и протягивая его ему. — Умеете делать СЛР? — спросил Чонгук. — Что, простите? От напряжения и боли у Чонгука выступил пот на лбу. Его учащённое дыхание никак не ослабляло боль от ушибов, напротив, делало её сильнее. — Откройте, — приказал он, кивая на чемоданчик. Секретарь поспешно поставил его рядом и, дрожащими руками открыв защёлки, разложил его содержимое на полу. Внутри оказался компактный автоматический дефибриллятор: пара одноразовых электродов в вакуумной упаковке с нарисованной схемой размещения, небольшой блок с экраном и инструкциями, а также ножницы и салфетки для подготовки кожи. У Чонгука было всего две руки, поэтому две другие он решил одолжить у секретаря, надиктовывая ему, что за чем делать, чтобы добраться до голой кожи и разместить один из электродов под правую ключицу, а второй — под левую подмышечную область, по боковой линии груди. — Вы уверены, что можете это сделать? — нервничая, спросил секретарь. — Спасатели ведь уже едут… — Им понадобится от трёх до восьми минут, чтобы оказаться здесь. Это довольно долго, — проговорил Чонгук, морщась от боли. — И я тоже спасатель, вообще-то. Как только электроды легли, устройство пискнуло, переходя в анализ ритма.  — Не трогать пациента, — произнёс Чонгук, и зал, который уже успел подойти ближе, отшатнулся на шаг. Он на секунду прекратил компрессии, только когда дефибриллятор завершил анализ. — Всем отойти, — повторил он на всякий случай, заставляя секретаря отползти подальше. Чонгук самостоятельно нажал на кнопку разряда. Аппарат выдал писк в качестве предупреждения, а через секунду тело, распластанное на сцене, дёрнулось. Чонгук не стал ждать реакции устройства и сразу после вернулся к центру грудной клетки, восстанавливая компрессии, потому что ритм на мониторе ещё не стабилизировался и требовал продолжения цикла реанимации. Он занимался этим до самого прибытия парамедиков, передавая мужчину бригаде непосредственно в руки, и уже они продолжили за него. — Коллапс на сцене, был в сознании до этого, жалобы на одышку, — Чонгук считал необходимым доложить парочке спасателей, что заняла его место. — Пульс не определялся после укладки на пол. СЛР начата сразу, перерывов не было. Был один разряд… Медик кивнул, мгновенно подключаясь к действиям, и почти сразу мягко, но настойчиво обозначил границу: — Дальше мы берём на себя. Спасибо, вы сделали всё правильно. Чонгук отсел дальше, чтобы не мешать. В течение буквально одной минуты мужчину вернули, а потом ещё где-то две ушло на то, чтобы переложить его на носилки и унести из зала. — Ты как? — капитан прибывшей команды задержался, осматривая Чонгука. — В порядке? — Да, в полном, — услышал он в ответ очевидную ложь. — А по-моему, неважно, — капитан протянул ему руку, помогая подняться. — Чонгук, да? Из тридцать третьей. Чонгук был абсолютно непримечательным на службе, и очень удивился, что кто-то узнал его. — Как так, что твои сегодня отдыхают, а ты гражданских спасаешь? — капитан девяносто восьмой бригады посмеивался над ним, помогая спуститься по ступенькам и прося одного из своих осмотреть «бойца». — Со мной всё в порядке, — повторил Чонгук, отбиваясь от рук, что пытались поднять футболку, которая скрывалась под курткой. — Немного перетрудился, но жить буду. — Сиди смирно, а то доложу твоему капитану, — пригрозили ему. Хуже этого могло быть только присутствие отца рядом, который из-за суматохи вокруг решил, что это с Чонгуком что-то произошло и ради него приехали медики. — Ты ранен? — допытывался он. — Я не ранен, — отвечал Чонгук. — Болит что-то? — пытаясь упростить себе задачу, спросил парамедик. — Ага, голова от глупых вопросов. Если что, я тот, кто делал СЛР, а не кому её делали… — С пожарными всегда так трудно работать, — покачал головой капитан. — Вы такой же, кэп, — упрекнул его кто-то. Чонгук не успел присмотреться, потому что вишенкой на торте стало появление семьи Пак-Чжан. Пока господин Пак пытался выяснить, что именно произошло, Сэби спустилась к сцене и во всеуслышание заявила, что она — жена Чонгука, а потому имеет право схватиться за его руку и не отпускать до самого окончания этой пытки. Но настоящим испытанием в данном случае был взгляд Чимина через весь зал. — Госпожа Чжан, — Пак обратился к женщине, стоящей рядом, заставляя Чонгука гадать, о чём они говорят. — Знаю, что просить о таком невежливо, учитывая ситуацию, но могу ли я забрать Изабеллу сегодня к себе?