Глава 18

Пак Чимин родился и вырос в мире, где чёрных полос попросту не существовало. Его детство было беззаботным и ярким благодаря родным, которые души в нём не чаяли; юность — полной путешествий, интересных знакомств и не менее интересных занятий, среди которых было много недоступных простым смертных вещей. Все его тридцать лет были прекрасными, и в новый десяток он входил наследником одного из лучших французских модных домов и женихом любимой девушки. Без преувеличения, он был уверен, что следующие тридцать лет будут не менее счастливыми.  Каково же было его потрясение, когда неудачи стали сваливаться на него одна за другой, без передышки и поблажек. — Пожарно-спасательная служба Нью-Йорка! — голос звучал откуда-то издалека, вырывая Чимина из вязкой темноты, в которой он тонул вот уже несколько минут. Открыв глаза, он не сразу понял, что привычный мир перевернулся с ног на голову, потому что восприятие было настолько искажено, а тошнота настолько сильна, что он смотрел, но не видел ничего вокруг. Зато он очень чётко слышал надоедливое кап-кап-кап справа от себя. Оно сверлило ему голову монотонным стуком. Ища источник этого звука, он попытался повернуть голову, но в шее предостерегающе стрельнуло, и пришлось ограничиться периферическим зрением. От напряжения сами глазные яблоки будто болели, но Чимин обязан был взглянуть на Мэи, повисшую на ремне безопасности пассажирского сиденья. Её аккуратная причёска растрепалась, свисая липкими тёмными прядями вниз, а по ним струилась густая алая кровь. Это она капала на потолок машины, издавая этот звук и образовывая лужу. Это Чимин отрезвило. Его собственные чувства притупились и боль показалась незначительной. — Мэи, — он смог дотянуться до её плеча. — Мэи… — В салоне двое! — прокричал кто-то на английском совсем близко, а потом рядом с разбитым окном появились ноги в штанах, которые Чимин просто ненавидел — они были частью пожарной формы, а значит, частью образа Чон Чонгука. — Господин, оставайтесь на месте, пожалуйста. — Мэи… — промямлил Чимин, указывая на подругу. — Софи, тут нужна помощь! Возможно, травма головы и шеи… Нужен воротник. Мужчина осматривал Мэи крайне поверхностно, находясь с другой от неё стороны, но, как только к нему присоединилась девушка-парамедик, сосредоточился на Чимине. Пожарный говорил с ним как с маленьким, объясняя, что и как он делает, прося подвигать руками и ногами и светя фонариком в глаза, но Чимина всё это не волновало. Его взгляд по-прежнему был прикован к Мэи и он молился о том, чтобы она пришла в себя. Она была обязана сделать это. Иначе бы её семья его никогда не простила. Он себя никогда не простил. — Мэи, она… — Тс-с, парень, не шевелись. Софи своё дело знает, — пожарный говорил быстро, но ровно, пытаясь перекричать гул спасательной техники снаружи и осторожно высвобождая Чимина из оков ремня безопасности. Когда он его вытащил наружу, уложив на заранее подготовленный щит, из глубины покорёженного салона, оттуда, где Софи осторожно фиксировала шею Мэи, раздался слабый, хриплый звук. Это был не то стон, не то судорожный всхлип, за которым последовал прерывистый, тяжёлый кашель. — Пульс нитевидный, но она в сознании! Реакция на зрачки есть, — громко отчеканила парамедик, аккуратно приподнимая голову девушки. — Эй, Мэи… Тебя ведь зовут Мэи? Слышишь меня? Не двигайся, ты в безопасности. Жива. Она жива и в сознании. В груди разлилось бешеное, удушающее облегчение, от которого потащило в ещё большую темноту. Как будто организм, до последнего державшийся на чистом адреналине ради неё, наконец сдался. — Э, нет, парень, оставайся со мной, — пожарный потряс Чимина за плечо, мгновенно командуя кому-то позади: — Готовьте машину! Мелькание красно-синих маячков скорой, крики, сирены — всё смешалось в безумный калейдоскоп. Чимина быстро закатили внутрь реанимобиля. Запах антисептиков и холодного пластика ударил в нос, вызывая тошноту. Двери захлопнулись с глухим стуком, отрезая от него Мэи, и машина резко сорвалась с места, подвывая сиреной на поворотах. Чимин чувствовал себя потерянным по дороге в больницу только и спрашивал, как там Мэи в другой машине, но после прибытия в клинику ему пришлось включить голову и восстановить порядок событий. В конце концов, это то, что хотела знать приехавшая следом полиция и госпожа Чжан. Эгоистично, если Чимин ждал и на появление Сэби из-за того, что с ними приключилось? Если не с ним, то хотя бы с её сестрой. Сэби должна была уже вспомнить, что была не единственным ребёнком в семье, и поволноваться о своей младшей сестрёнке так же, как волновалась та после обрушения в торговом центре. — Это был белый BMW, — чтобы лучше визуализировать ситуацию на дороге и не нервничать из-за пристальных взглядов двух полицейских, он жмурился. — Он внезапно выскочил справа, не используя поворотники, и я на автомате выкрутил руль. Кажется, мы попали в ограждение… Всё это должно быть на видеорегистраторе… Но чувство справедливости не могло восторжествовать над чувством вины. Чимин должен был вести осторожнее, должен был затормозить раньше, должен был поступить иначе, чтобы машина не взлетела над чёртовым ограждением и не сделала кувырок… — Одна моя дочь пострадала, выбирая для тебя дурацкие побрякушки, а вторую ты решил сам добить своими купленными правами?! — госпожа Чжан была в бешенстве, ворвавшись в палату вопреки уговорам врачей. Её глаза горели алым пламенем, и сама она выглядела как огнедышащий китайский дракон, обжигающий Чимина каждым своим словом. — Мои бедные девочки, за что же им это? — причитала она до тех пор, пока врач и двое медбратьев не уговорили её выйти в коридор добровольно, хотя Чимин и не настаивал на том, чтобы её увели. Он чувствовал себя опустошённым каждый раз, когда осознавал, что не нравится будущей тёще. Притом, что изначально никакой неприязни к нему она не испытывала, это появилось уже после помолвки и вскользь упомянутой возможности Сэби переехать во Францию. Госпожа Чжан сама была женщиной, которая ради мужа и детей пережила несколько переездов, отдалилась от семьи и чувствовала себя чужой и потерянной в другой стране и культуре. И она меньше всего хотела, чтобы её дочери проходили через такое. Она могла смириться с тем, что они вольные пташки и запросто летают по миру на частных самолётах, но, так или иначе, возвращаются домой. О том, как себя чувствовал Чимин, она совсем не думала. Ей проще было отрезать его, чем попробовать понять. Чимина это ранило. Он не был плохим человеком или женихом; он обожал Сэби и хорошо относился к другим членам её семьи, и он был готов идти на любые компромиссы ради любви. Но ничего не работало. Чёрная полоса, по которой он шагал, лишь сгущалась вокруг него. — Чимин? — тихий голос Мэи казался шёпотом в просторной палате на одного. — Мэи? — он попытался сесть повыше в постели, нечаянно двигая потянутым плечом и невольно стискивая зубы от боли. В момент торможения он был в таком напряжении, что каждая мышца в теле перенапряглась и теперь болела в той или иной степени. — Мэи, ты как? Тебе можно вставать? — он не сводил взгляда с её стройной, высокой фигуры, облачённой в больничную одежду, что двигалась к его постели. — А как же твоя голова? А шея? Покажи, как они… Он выпытал у врачей о её состоянии ещё до того, как поговорил с полицейскими и пережил пару уколов обезболивающего. К счастью, Мэи не была в критическом состоянии, но количество крови, натёкшей из её макушки после удара о боковое стекло, исцарапанная шея и сам факт её травм очень беспокоил Чимина. Раньше он бы о таком и не подумал, но сейчас переживал, чтобы с её памятью всё было в порядке. Вторая амнезия могла бы свести его с ума. — Меня провезли по всем анализам, наложили тугую повязку, чтобы остановить кровь, обработали порезы и дали тонну таблеток, так что я в порядке, — она подкралась к его кровати, сначала присаживаясь на её край, но уже через пару секунд забираясь на неё с ногами и пряча босые стопы под его одеяло. — Прости. Мне очень жаль. Я должен был вести осторожнее… — Ты не виноват. Тот козёл выскочил неожиданно, я даже испугаться не успела, когда всё произошло. Надеюсь, папа сделает всё, чтобы тот козёл лишился прав. Чимин стиснул зубы снова, теперь от мурашек, что промчались по его телу от соприкосновения с ледяной кожей. — Ты замёрзла? — спросил он, вытягивая здоровой рукой плед, сложенный под подушкой. — Возьми его и укройся… — Всё нормально, — она попыталась отмахнуться от его предложения, но Чимин упрямствовал до последнего, расправляя мягкие складки и кое-как набрасывая их на девичьи плечи. — Ты ведь… — он чувствовал себя таким измотанным после, что дыхание сбилось с привычного ритма, а голос перешёл в шипящий шёпот. — Ты всё помнишь? Его вопрос её позабавил, хотя смешного в нём было мало, как и во всей этой ситуации. — Конечно, — её улыбка стала шире, приобретая лукавый оттенок. — Ты мой муж, Пак Чимин, мы женаты пять лет, у нас трое детей, четыре собаки, и я, ко всему прочему, — Королева Франции Мэи I. Его испуг в первые секунды заставил её хохотнуть, но боль в голове не дала этому перерасти в смех. Осторожно коснувшись правого виска ладонью, Мэи улыбнулась вымученно. — Похоже, у тебя паранойя, — сказала она. — Психологическая травма, — выдыхая, исправил её он. — Мне просто… Каждый раз, когда я вспоминаю об этом… О Сэби… Мэи закивала, глядя на него с пониманием. — Прости, это была дурацкая шутка, — сказала она. — Я не хотела, чтобы ты переживал обо мне, поэтому зашла. Ради этого я отправила маму за пудингом, а перед этим пережила долгий телефонный разговор с папой… — Что он сказал? Чимин не мог нормально сглотнуть в ожидании ответа. К ненависти госпожи Чжан он уже привык, но потерять поддержку и доверие господина Пака значило бы потерять очередную ниточку к Сэби. — Он рад, что с нами всё в порядке, и пообещал решить вопрос с твоей машиной, — она чуть пожала плечами. — Не знаю, стоит ли мне обижаться на то, что к Сэби он вместе с мамой примчался, а к нам обещал заглянуть только после своего расписания и встреч… — А что насчёт Сэби? Она не звонила? Он спрашивал с надеждой, и Мэи немного помедлила, не желая его расстраивать. — Чон Чонгук звонил. Сначала тебе на телефон, но экран разбит — не было видно, кто звонит. Поэтому он дозвонился до мамы, и уже откуда-то знал об аварии… — Он знал? — Да, похоже, об этом говорили по внутренней связи службы спасения. Ну конечно! Чонгук был на работе и мог выяснить такие вещи скорее простых людей. — Если тебе интересно, Сэби сейчас с ним, — добавила Мэи. — Он предложил подвезти её сюда после смены, но мама была немного не в настроении и запретила ему. Чимин проигнорировал её извиняющийся взгляд, потому что это была не её вина. Мэи вообще была ни в чём не виновата, чтобы чувствовать себя неловко или гадко. — Спасибо, что сказала мне, — поблагодарил её он. — Мне немного спокойнее, когда я знаю, что Сэби с Чонгуком. Он о ней позаботится. Не так хорошо, как это мог бы сделать Чимин, но всё же… — Тебе правда от этого спокойнее? — в голосе Мэи сквозило сомнение, но добавлять что-то к своим намёкам она не стала. Они оба прекрасно знали, что Чимин чувствует и думает по этому поводу, но в данный момент предпринять ничего не могли, чтобы исправить ситуацию. — Это было моё решение — отправить её к нему, — сказал он. — Оно правильное. — Возможно, — согласилась Мэи. — А возможно и нет. Чимин отвергал такую возможность, потому что тогда его фальшивое спокойствие разлетелось бы вдребезги, и никому от этого не стало бы легче. — Чжан Мэи! — пронзительный вопль матери заставил девушку подскочить на кровати. — О-оу, — она схватилась за голову, что вновь внезапно заныла, и шепнула Чимину: — Мне нужно идти. Увидимся позже, когда я найду новую причину, чтобы выпроводить её куда-нибудь… Она сбросила плед и выбралась из-под его одеяла, шагая не очень быстро, но в явной спешке, к матери, что буравила её упрекающим взглядом со стороны дверного проёма. Когда Мэи подошла ближе, госпожа Чжан сказала ей что-то на китайском, и Чимин сразу подумал, что она говорила о нём. Что-то нехорошее. Что-то, что обычно говорила Сэби. Сил расстраиваться по этому поводу у него не было, потому что все они уже были брошены на разочарование от отсутствия его любимой девушки рядом. Ему было интересно, чем она сейчас занята, и волнуется ли хоть немного о нём…

* * *

— Так чем ты тут обычно занимаешься, когда остаёшься один? — Сэби не могла устоять на месте, крутясь, чтобы внимательно осмотреть опустевшую от машин пожарную станцию. Она была огромной, с высокими потолками и двумя металлическими шестами, тянущимися со второго этажа, массивными лестницами с обеих сторон широкого балкончика, на котором пожарные нередко попивали кофе, и в целом производила впечатление места для великанов, а не для обычных людей. — Всем понемножку, — ответил Чонгук, сминая пакет с булочками в руках от неловкости. — Сначала разгребаю бумажки с прошлых выездов, сортирую документацию, потом могу немного поприбираться тут и там: помыть посуду, полы или машину скорой, если она не на выезде… В другое время, когда я на службе полноценно, хожу на пробежки и занимаюсь в качалке… Сэби повернулась к той самой «качалке» — небольшому уголку с несколькими тренажёрами. Сама она не припоминала, чтобы увлекалась каким-нибудь спортом, да и на вид была слишком хрупкой даже для йоги и пилатеса, но догадывалась, как и что работает и зачем эти огромные штанги с большими круглыми дисками. — Наверное, когда ты тут занимаешься, от тебя сложно отвести взгляд, — она одарила Чонгука хитрой усмешкой, вместе с тем делая какую-то пометку в своём блокноте воспоминаний. Чонгук с каждой минутой всё сильнее хотел туда заглянуть. — В такие моменты я красный и потный, — сказал он, пытаясь развеять надуманную ей привлекательность. — Ты нравишься мне даже таким, — уверенно заявила Сэби. — Хотя, конечно, трудно утверждать, пока я не освежила это в памяти… Знаешь какие-нибудь простые упражнения, которые поберегут твою голову и руку? Что-нибудь на ноги или… на бёдра… Чонгук знал, на что она намекала. Это было ясно как белый день, потому что её голос звучал как кошачье мурлыканье, а взгляд бесстыже скользил по его телу сверху вниз, сосредотачиваясь на выпуклости в обтягивающих синих штанах. Она только что узнала, что её «друг» и «подруга» попали в аварию, но уже вовсю приставала к своему «мужу»! Вот что ему было с ней делать? Когда она флиртовала с ним, Чонгуку отчаянно хотелось позвонить в 911 и попросить выслать за ним кого-нибудь, чтобы избежать последствий в виде ускоренного сердцебиения и краснеющих щёк. — Боюсь, моим бёдрам тоже нужен отдых, — сказал он. — Всё моё тело должно достаточно окрепнуть, чтобы я смог поскорее вернуться на службу и спасать людей, которые в этом нуждаются. Парни сказали бы, что ему нужно чаще выбираться в люди, чтобы не реагировать так остро на женское внимание, но загвоздка заключалась в том, что он так реагировал только на Сэби. — Но, если хочешь, можно посмотреть тренажёрку поближе, — Чонгук сам зашагал туда. — Это у нас для подтягиваний, это для жима лёжа — пожарным нужны сильные руки… — Выглядит круто, — сказала Сэби, внимательно всё осматривая, но довольно скоро переключая внимание на открытую дверь, что вела к шкафчикам. — А там что? Она напрашивалась на экскурсию, а Чонгук был готов провести её для неё, если это значило, что они перестанут завуалировано говорить о сексе. — Раздевалки, — он попятился в ту сторону, следя за тем, чтобы Сэби шла за ним. — У каждого есть свой шкафчик для одежды и всяких мелочей. — М-м, — понимающе протянула она, идя вдоль тёмно-синих рядов с номерами. — А их не слишком много для вас? — Есть ещё вторая команда. Мы «A», они — «B». Мы работаем посменно, чтобы тридцать третья всегда была доступна. А в других штатах, где график «сутки через двое», в бригаде по три команды. Сэби опять что-то записала, после закрывая блокнот. — А какой шкафчик твой? — спросила она. — Этот, — проходя мимо, Чонгук на секундочку коснулся его рукой. — Но там ничего интересного — боевая одежда хранится прямо в гараже на специальных вешалках рядом с машиной, чтобы впрыгнуть в неё за секунды, поэтому пойдём дальше. — А дальше?.. — Душевые и туалеты, — он подвёл Сэби к углублению, на котором висели дощечки женских и мужских указателей. — Но там тоже ничего интересного, ещё и старшие успели поналивать после тренировки… Не будем туда заходить. Лучше заглянем в прачечную. — У вас есть прачечная прямо здесь? Чонгук подумал, что лучше один раз показать, чем сотню — рассказать, и открыл перед Сэби двери. Внутри смешались запах порошка и гари. — Форму нужно часто стирать, — сказал он. — Она грязная и токсичная после некоторых выездов. На одной из стиральных машинок стоял огромный мешок такого же порошка, какой был у Чонгука дома. — Так вот, почему ты такой хозяйственный у меня, — пролепетала Сэби. — Вы делаете столько всего на работе… — И это ты ещё не видела наш склад инструментов и холодильник на кухне, — усмехнулся Чонгук, выводя её тем же путём в гараж, а оттуда — к одной из лестниц, ведущих на второй этаж. — Я, конечно, в готовке редко участвую, но умею чистить картошку и драить фритюр… Сэби мысленно прозвала его «лапочкой» за это. Только мысленно, а не вслух, чтобы не смущать брутального пожарного в нём. Чонгук положил булочки с корицей на длинном островке столешницы с плитой и мойкой. — Хочешь чего-нибудь горячего к булочкам? — предложил он. — У нас есть чай и кофе. — Я принесла булочки для тебя и твоих коллег. Думала, что немного задобрю их после того, как неожиданно заявилась сюда… — Боюсь, с их аппетитами этого не хватит, — Чонгук заглянул в пакет. — Даже более того, с моими аппетитами этого не хватит, так что давай перкусим вдвоём? Сэби могла выглядеть так, словно ни о чём и ни о ком не волнуется, но не думала, что сможет запихнуть в себя хотя бы кусочек прямо сейчас. Рядом с Чонгуком отвлечься от мысли о том, что всего час назад она ехала в машине, недавно попавшей в аварию, было проще. Но про себя она всё ещё думала о Чимине и Мэи, которые пострадали. Не сильно, но всё же пострадали. — Возможно, чуть позже? — предложила она, снова оглядываясь в поисках дверей. — А там у вас что? — Спальни. — Вы тут спите?! — Некоторые из нас иногда выходят на сутки или работают по две смены подряд, — Чонгук оставил затею накормить и напоить Сэби, преследуя её по пути к спальням. — Да и просто бывают изматывающие вызовы, после которых необходимо прилечь. У нас есть для этого место. Он включил свет в одной из комнат, предоставляя Сэби возможность рассмотреть ряды застеленных одинаковыми красными пледами кроватей. Это и правда делало часть похожей на часть. Выглядело как в армии. — Тут тоже есть мужские и женские? — спросила Сэби. — Теоретически, — кивнул Чонгук. — Но на практике можно завалиться куда угодно. Из-за его слов Сэби немного посерьёзнела. — Хочешь сказать, те симпатичные девушки, которых я видела в тот раз, могут спать прямо рядом с тобой?! — Не рядом со мной, но на соседней кровати — возможно, — пожал Чонгук плечами. — Не волнуйся об этом слишком сильно. Минута сна здесь — на вес золото, никто не стал бы её тратить на что-то другое. Сэби недоверчиво хмыкнула. Она не была в шкуре пожарного, чтобы знать о таком, но была убеждена, что рядом с таким парнем как Чонгук, наплевала бы на сон в случае чего. — Что насчёт вашего офиса? — она сама сменила тему, не желая выставлять себя ревнивой женой. Чонгуку она очень доверяла, это тем девушкам — нет. — Он внизу, правее раздевалок, но я не могу тебя туда заводить в отсутствие капитана — там много важных бумаг. Сэби эта часть его работы была совсем не интересна, поэтому она ничуть не обиделась. — А там тогда что? — она миновала комнату отдыха, где стояли диваны и большой телевизор — чаще по нему смотрели бейсбольные матчи или новости — и заглянула через стеклянное окно в двери в просторное помещение со столами.  — Учебный класс, — Чонгук осторожно отодвинул её в сторону и открыл двери. — Им никто не пользуется, но он есть, как и несколько сломанных манекенов для практики СЛР… Сэби вошла внутрь, невольно ёжась от прохлады, что царила здесь наравне с запахом дерева, из которого была сделана вся мебель вокруг. — Вы здесь учите сердечно-лёгочной реанимации? — Скорее дурачимся и испытываем новичков, проверяя, как они справляются с СЛР. По крайней мере, именно так было в ЛА, где Чонгуку устроили блиц-тест и заставили откачивать куклу. — Класс! — Сэби прошла глубже. — А можешь научить меня делать это? На случай, если я когда-нибудь тоже стану свидетелем инфаркта. Это был полезный навык, которым, по мнению Чонгука, каждый должен был обладать. — Это может понадобиться не только при инфаркте, — сказал он, обгоняя Сэби и первым добираясь до шкафчика с манекенами. — Но и при утоплении, передозировке, отравлении дымом или удушье у младенцев, например. Чонгук перебрал несколько манекенов, но все они были какими-то трухлявыми и давно отжившими своё. — Они уже не очень подходят, — сказал он, — но если мы не будем давить слишком сильно… — Я могла бы попробовать на тебе, — предложила Сэби. Чонгук был уверен, что это очередной её подкат, и натянутая улыбка, появившаяся на его лице, Сэби рассмешила. — При правильной СЛР можно нечаянно сломать рёбра… — Я буду с тобой нежной, — пообещала она. Подмигивание, последовавшее после её слов, заставило Чонгука беззвучно хватать воздух в течение нескольких секунд. За них Сэби успела выбрать для него стол и легонько похлопать по него ладонью. — Ты можешь прилечь здесь, — сказала она. — Э-э, давай… не будем торопиться, — его бормотания звучали очень тихо в огромном пустом классе. — Сначала ведь тебе нужно всё объяснить… То есть, перед практикой нужна ещё теория. — Я знаю, что руки нужно складывать вот так, — она накрыла левую руку правой, сжимая пальцы. — Начинать нужно не с этого, — Чонгук легонько надавил на её руки. — Прежде чем приступать к СЛР, нужно соблюдать три базовых правила. Первое: убедись, что вокруг безопасно. Если рядом огонь, провода или несущийся трафик — ты никого не спасаешь, пока не обеспечишь безопасность себе, поняла? Сэби кивнула, про себя думая о том, какое это милое правило с его стороны. Оно показывает, что Чонгук беспокоится о ней даже больше, чем о потенциальном пострадавшем. — Второе правило: проверь сознание. Нельзя качать живого человека, который спит или упал в обморок. Для этого можно попробовать потрясти его, — Чонгук обхватил плечи Сэби, довольно ласково и бережно похлопывая по ним. — Вот так. Ещё желательно спросить, в порядке ли он. Если ответа не последует — очевидно, что нет. — Я запомню, — сказала Сэби. — Какое третье правило? — Вызвать помощь. Если вокруг есть люди, ты пальцем указываешь на конкретного человека в толпе и командуешь: «Ты в красной куртке — звони в 911, ты в кепке — ищи дефибриллятор». Если ты одна в этот момент — звонишь сама в 911, включаешь громкую связь на телефоне и только тогда приступаешь к СЛР. Звучало довольно просто, пока это было только на словах, без страха и давления не успеть. — Пока что всё понятно, — сказала Сэби. — Теперь — руки, — Чонгук мягко перехватил её запястья. Его пальцы были сухими и тёплыми, очень приятно ощущаясь на коже. — Работать должна только вот эта часть — основание ладони. Накладывай её ровно по центру грудины… Единственная грудина, которая была ей доступна, — Чонгука. К ней Сэби и прижалась ладонью. Если Чонгук и опешил от этого, вида не подал. — Ага, вот так, — похвалил он. — А теперь накрывай сверху второй рукой. Он помог ей переплести пальцы, заставляя их загнуться внутрь и крепко обхватить нижнюю кисть. — Сцепи их в замок и потяни пальцы нижней руки на себя, вверх. Видишь? Они не должны лежать на рёбрах, иначе ты их просто переломаешь. Контакт с телом — только «пяткой» ладони. Локти не сгибать, руки прямые, как две стальные стойки. Весь твой вес должен быть прямо над человеком… — Это невозможно, пока ты стоишь, — между делом заметила Сэби. — Теперь я лягу, — он таки сдался, отнимая её руки от своей груди ненадолго и забираясь на стол, что был лишь немного выше его бёдер. — Обычно это приходится делать на полу. Это тоже важно учитывать, потому что в таком случае тебе придётся опуститься на колени… Сэби закивала в нетерпении, только и дожидаясь возможности опять прижаться ладонью к его груди и нависнуть над ним. — Ещё одна важная деталь, — он поддерживал её кисти, боясь, как бы она не придавила его раньше времени. — Ты качаешь не силой рук, ты качаешь весом своего тела. Если попробуешь нажимать за счёт бицепсов, выдохнешься через тридцать секунд. — Качать за счёт тела, — повторила его инструкции Сэби, чуть склоняя голову вправо и вместо того, чтобы изучать свою стойку, разглядывая сосредоточенное лицо Чонгука, жилки на его шее и его грудь, обтянутую тёмно-синим свитшотом.  — Ладно, — его голос стал на октаву ниже, а в глазах промелькнуло волнение. Он бесцеремонно съехал на центр стола, вытягивая ноги и раскидывая руки в стороны. — Попробуем на мне, но с одним условием: ты не давишь со всей силы. Живому человеку можно сломать грудину или сбить ритм сердца. Твоя задача — просто поймать темп и правильно держать руки. Договорились? Она сглотнула и склонилась над ним ниже, оказавшись лицом к лицу. Так близко, что он чувствовал тепло, исходящее от её тела сквозь слои одежды. — Теперь о ритме, — Чонгук тоже сглатывал тяжелее и чаще из-за их положения. — Ты не можешь качать как тебе вздумается, сердце не будет успевать наполняться кровью. Нам нужно от ста до ста двадцати нажатий в минуту. Это темп... слышала песню «Stayin' Alive» группы Bee Gees? Название не сразу пробудило в Сэби воспоминания, но стоило Чонгуку замурлыкать мотив, и она её вспомнила. Её глаза расширились от удивления, потому что это было первое такое яркое воспоминание: прохладный салон машины, эта песня, льющаяся из колонок за спиной, и чьё-то фальшивое подпевание слева. Эта картинка застряла в голове, чувства, связанные с ней, — в груди, и Сэби боялась даже дышать, чтобы не упустить его. Но ей пришлось, когда Чонгук заговорил снова. — Эта песня — «золотой стандарт» Американской кардиологической ассоциации. Есть и другие, но мы сосредоточимся на этой, потому что половина пожарных страны качает под этот бит. Раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре… Сэби подключилась под его счёт, очень осторожно надавливая на его грудь. Нижняя ладонь давила практически неощутимо, за что Чонгук был ей очень благодарен, как и его не до конца зажившие рёбра. — При настоящей СЛР глубина в идеале пять-шесть сантиметров. Ты должна продавить грудную клетку так, чтобы почувствовать сопротивление позвоночника. Не пугайся, если в процессе услышишь хруст — это нормально. Лучше сломанные ребра, чем мёртвый пациент. Сэби кивнула, сразу же спрашивая: — И как долго это делать? — До приезда медиков или до тех пор, пока не выдохнешься. Мы обычно меняемся каждые две минуты, потому что от усталости сбивается ритм. Сэби уже немного устала, и поэтому её руки остановились. — Что такое? — спросил Чонгук. Они только начали. Он хотел посмотреть за тем, как она будет держать руки, как будет «пружинить» на его груди, а чуть позже попробует в полную силу на манекене, даже если тот сломается из-за приложенных усилий. — С СЛР я разобралась, — Сэби сбила его с этих мыслей своей следующей просьбой: — Теперь научи меня делать искусственное дыхание. Чонгук с таким трудом добивался расслабленности от собственного тела, чтобы оно в одну секунду вновь напряглось и беспомощно дёрнулось под девичьими руками, оказывая им сопротивление при попытки сесть. Ничего не вышло, и он опять оказался прижат к столу. — Это… — Чонгук замямлил. — Это тебе не нужно при инфаркте… — А при утоплении или при отравлении дымом? — Сэби расслабила руки, скользя ладонями по мужской груди и накрывая пальцами напряжённую челюсть. — Думаю, что кое-что я умею, но я бы послушала твои инструкции перед этим… Ради всего святого, ей обязательно было выставлять его дерьмовым человеком и испытывать на прочность именно тогда, когда Пак Чимин особенно нуждался в добропорядочности Чонгука? Словно услышав его молитвы, Вселенная зашумела и загудела открывающимися воротами и рёвом двигателя. — Мои приехали, — Чонгук осторожно оттолкнул её руки и сел на столе. Он ничего такого не делал, да и Сэби не переусердствовала, но перед глазами почему-то плясали звёздочки. — Я должен их встретить, а ты… Ты пока реши, что будешь пить. Мой кэп и остальные наверняка захотят тебя угостить и узнать, что тебя привело на станцию. Чонгук слез со стола, заставляя себя идти как можно ровнее и спокойнее, даже если очень хотелось сорваться на бег, съехать по шесту, запереться где-нибудь в туалете и биться головой об стену из-за того, как сильно ему хотелось ощутить губы Сэби на своих снова. Дольше, жарче, глубже… Как он мог учить её контролю жизни, а сам теряет контроль над собой? Он так торопился уйти, что не заметил приближения Софи с другой стороны двери и чуть не сбил её с ног, влетев в неё всем своим весом. Но стон, вырвавшийся у него после, был последствием совершенно другой досады. — Ой, Чонгук, — Софи инстинктивно схватилась за его плечи, млея от запаха чистоты, которым напиталась одежда и даже кожа. — А ты почему здесь?.. — Чонгук, — Сэби произнесла его имя без этого дурацкого американского акцента, появляясь за его спиной и впиваясь взглядом в тонкие пальцы, умостившиеся на его плечах. — Ты не мог бы сказать этой девушке, что твоя жена не потерпит варварского вторжения на свои территории, чтобы это не пришлось делать мне? Несмотря на улыбку и мягкий корейский говор, от неё исходили флюиды ненависти, а не симпатии.  — Софи, — Чонгук подвигал плечами, намекая, чтобы она убрала руки. — Как видишь, к нам заглянула Сэби…  — Она ещё не вспомнила? — Нет, — ответ Чонгука прозвучал сдавленно из-за того, что Сэби обхватила его предплечье, прижимаясь к нему как можно ближе. — Нет, она всё ещё считает меня своим мужем и не понимает английский.