Глава 21

Яйцо со шлепком приземлилось на сковороду, и желток, за который Чонгук так переживал, лопнул, растекаясь жёлтой жижей в быстро белеющем белке. Масло зашипело, зафырчало и забрызгало во все стороны, обжигая голые предплечья, но что ещё хуже — оседая жирными пятнами на пижамной рубашке за сотни долларов. — Не-е-ет, только не это, — застонал он, откладывая скорлупу в лоток и бросаясь в ванную. Сэби изначально пробудил стук посуды и приятный запах, но настоящим приливом бодрости послужила стянутая через голову рубашка и голая мужская спина, промелькнувшая прямо над ней. Чонгук ворвался в ванную, слишком сосредоточенный на стирке, чтобы беспокоиться об открытых дверях и любопытном взгляде, исследующем широкие плечи, перетекающие в зауженные талию и бёдра. Сэби даже приподнялась на руках, выглядывая из-за спинки расстеленного дивана, чтобы получше рассмотреть перекатывающиеся под кожей мышцы, острые лопатки и низко сидящие штаны, из-под которых виднелась белая резинка боксеров. Сэби надеялась, это пробудит какие-нибудь воспоминания, но в итоге просто пялилась на полуголого парня и наслаждалась моментом. Она была настолько увлечена, что не додумалась спрятаться, когда Чонгук выключил воду в раковине и обернулся. Спереди он выглядел лучше и хуже одновременно. Лучше — из-за внушительных, рельефных грудных мышц, очерчённых кубиков пресса и V-образной линии, исчезающей в пижамных штанах. Хуже — из-за зелёных и жёлтых пятен, что стекали по его груди к животу, указывая на места ушибов. Сэби считала его горячим, но ничего не могла поделать с расстроенным выражением, появившемся на её лице. Это выглядело больно, и у неё самой начинало ныть в груди. — Ты чего проснулась? — Чонгук спрятал рубашку за спину. — Ещё очень рано. Лучше ложись… За окном ещё было темно, горели уличные фонари, гудела снегоуборочная техника, а в квартире горело несколько небольших ламп, чтобы была возможность собраться на работу, но не разбудить никого в процессе. Чонгук эту миссию провалил. — Это очень болит? — спросила Сэби. Чонгук сразу понял, о чём речь, и отрицательно замотал головой. — Всё хорошо заживает, — сказал он. — Совсем скоро буду как новенький. И вернётся на службу как пожарный, а не офисный планктон. Он рассчитывал сделать это до середины февраля, потому что у него уже была назначена смена с другой командой на четырнадцатое, и он не хотел упускать эту возможность подзаработать. — А что с рубашкой? — Сэби не дала ему расслабиться. — С рубашкой? — он думал, что хорошо её спрятал, но рукава болтались, подставляя его. — Да, с рубашкой. Почему ты её застирывал? Чонгук был очень собранным и чистоплотным, но с одеждой ему как-то не везло. После вызовов его форма всегда была самой грязной, да и до них он умудрялся испачкать штаны или фирменный свитшот брауни, которые частенько присылали в часть благодарные спасённые. Дома это тоже непременно вылезало ему пятнами на любимых вещах, поэтому он старался не наряжаться и обычно избегал брендовых пижам. Но что-то было неизбежно. — Я немного испачкал её, — он прикусил губу, чувствуя себя неловко из-за пытливого взгляда Сэби. Казалось, она его осуждает за неряшливость, но она вернулась к разглядываниям его потрясающего тела и совсем не беспокоилась об одежде. Она очень легко приняла тот факт, что выросла в богатой семье, чувствуя себя вполне естественно с сотнями миллионов на счету. — Но, боюсь, масло так просто не вывести… — Чонгук прерывисто выдохнул. — Как думаешь, госпожа Чжан убьёт меня за это? Сэби пока ещё плохо знала маму, но она казалась ей очень приятной из-за своего отношения к Чонгуку. Неприязнь к Чимину оставалась для Сэби за кадром, и её мозг стёр это из памяти, как не особо важную информацию. Собственно, как и всю её жизнь, детали отношений с окружающими и планы на будущее. — Это ерунда, — она улыбнулась. — Если бы я знала, что из-за пары пятен ты будешь ходить по дому без рубашки, испортила бы всю твою одежду… Ещё вчера такое заявление Сэби непременно вогнало бы Чонгука в краску и заставило испытывать вину, но он всю ночь провёл в раздумьях и тысячи раз взвесил, было ли вчерашнее ошибкой или нет. Его голова склонялась к первому варианту, но сердце — ко второму. Его признание в симпатии к Сэби не было пустыми словами. Он говорил искренне, потому что чувствовал то, что никак нельзя было отрицать или игнорировать. Это были давно забытые чувства, к которым он подбирался осторожно, едва ли не на цыпочках, боясь спугнуть и испортить. Но больше назад не пятился. — Вау, — его губы дрогнули в улыбке, такой же милой, как и лёгкая краснота, проступившая на его щеках. — Ты трудишься 24/7, чтобы у меня не было ни минуты покоя от твоих заигрываний. — Разве в браке это не называется как-то по-другому? — Сэби поднялась ещё выше, садясь коленями на подушки, а локтями упираясь в спинку дивана. — Вроде… супружеский долг? Она казалась Чонгуку красивой с их первой встречи, а тогда она была вся в ссадинах и пыли. И сейчас, сонная, с растрепавшимися волосами и следами от подушки на щеке, она приковывала его взгляд. Чонгук был немного очарован. Или не немного — яйцам пришлось подгореть и надымить на кухне, чтобы он очнулся и вспомнил, чем изначально был занят.  — Вот чёрт! — он бросил влажную рубашку на столик, бегом направляясь к плите и переставляя раскалённую сковороду на соседнюю конфорку. Белок снизу превратился в толстую чёрную корочку, а желтки полностью покрылись белой плёнкой, попросту сварившись от высокой температуры. Это были последние яйца, и ничего более толкового на завтрак в планах и в холодильнике не нашлось бы. Чимин и папа усердно трудились над исчезновением продуктов, и вот уже снова нужно было ехать в супермаркет. Достав вилку из выдвижного ящичка, Чонгук принялся колупать одно из яиц, проверяя, можно ли отодрать хоть немного белка от подгоревший части и накормить как минимум одного из них троих. — Выглядит не очень, — поделилась своими наблюдениями Сэби, преследовавшая его до кухни босиком. Она подобралась совсем беззвучно, оглаживаясь щекой о горячее плечо Чонгука, из-за чего их обоих охватили приятные мурашки. — Очень не очень, — согласился он, неосознанно накрывая ладонью покрывшуюся гусиной кожей руку. Он не хотел к такому привыкать, но знал, что во второй раз реакция тела будет другой, а удовольствие от этого — глубже. Сэби это тоже откуда-то знала и решила привнести немного новизны, чтобы Чонгук не вздумал расслабляться. Накрыв руками его напряжённую спину, она обвела по кругу выпуклые лопатки и вызвала ещё больше мурашек своими поглаживаниями, спускающимися к пояснице. И это ещё было не всё — Чонгук выдохнул с удивлённым мычанием, когда Сэби привстала на носочки, чтобы поцеловать его в шею, а затем стала спускаться поцелуями по позвоночнику. Не слишком низко, но достаточно для того, чтобы голова Чонгука совсем отключилась. Еда? Работа? Одежда? Кого это волновало? Уронив вилку в сковороду со звонким стуком, он поймал руки Сэби на поясе боксеров, поднимая их немного выше и притягивая ближе к себе, а значит — ближе к груди и кубикам пресса. Девушка от этого была в неописуемом восторге, боясь спугнуть своё счастье и осторожно касаясь пальчиками напряжённых мышц, по которым Чонгук водил её руками. Это было абсолютно неприемлемо для фальшивого мужа, но он старался держать себя в руках и не заходить слишком далеко — только до линии трусов, и ни миллиметром ниже. Ну, ладно. Может, миллиметр там и был. Или сантиметр… Чонгук не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь получал столько удовольствия от поглаживаний вдоль резинки боксеров. От этого под тонкой тканью пробуждалось давно спящее желание, твёрдое и решительное. Каждое мимолётное прикосновение девичьих пальцев выжигало на коже невидимые следы, заставляя мышцы пресса непроизвольно сокращаться под её ладонями. Чонгук прикрыл глаза, ловя этот чистый, концентрированный кайф, от которого всё тело охватывала лихорадка. В квартире было тепло, но возле Чонгука — жарко. Он разогрелся за пару секунд сильнее сковороды, и только неожиданный толчок в реальность мог его спасти. — А-а-а! — папин приглушённый крик напугал их двоих. — Пожар! Пожа-а-ар! Сэби и сама отшатнулась от Чонгука, но он вообще сорвался с места, как ошпаренный, на автомате хватая огнетушитель с кухни и врываясь в спальню с намерением спасать отца от огня. Но в комнате было темно и тихо, спокойно, если не считать свалившегося с кровати старика и единственного источника света в непроглядной тьме зашторенной комнаты — планшета с рисунком. На нём были изображены языки пламени, пожирающие высотное здание в одном из районов Сеула. — Всё нормально, — Чонгук отставил огнетушитель в сторону, падая на колени перед отцом и пытаясь встряхнуть его за плечи, выдернув его из дурного сна или другой иллюзии. — Папа, никакого пожара нет. — Нет, не-е-ет, — он взвыл как маленький ребёнок, а из глаз брызнули слёзы. — Чонгук, всё сгорело… Они сгорели… Боже, они сгорели… Сэби заглядывала в черноту, из которой доносился плач, и её сердце трещало по швам из-за этих ужасных звуков и попыток Чонгука утешить. Он протягивал тихое «тш-ш», и стирал слёзы со щёк отца, говоря, что никакого пожара нет, и что «это» было давно. Сэби понимала, о чём идёт речь — о пожаре, в котором погибла его семья. О доме, который и Чонгуку иногда снился, заставляя просыпаться в холодном поту. О причинах, по которым он натянул на себя тяжёлую форму пожарного и пошёл спасать людей. — Тише, тише, — Чонгук покачивался вместе с отцом, не видя никакой разницы между вчерашним и сегодняшним кошмаром, потому что они оба заставляли его испытывать беспомощность и погружаться в глубины этой ужасной болезни. Не помнить было благословением, но внезапно вспоминать забытое — самым настоящим проклятием. — Принести таблетки? — спросила Сэби. — Да, пожалуйста, — было только начало дня, а Чонгук уже звучал уставшим и разбитым. — А потом закрой дверь и возвращайся в постель. Я не хочу, чтобы ты… видела это. — А если я могу помочь? — спросила Сэби. Папа всё ещё пребывал в своём мирке, не слыша ни сына, ни происходящего. Может, для Чонгука это и было привычно, и считалось нормальным, но Сэби видела в этом нерешаемую в домашних условиях проблему. Каким бы хорошим сыном и спасателем ни был Чонгук, ему пора было признать, что он не справлялся с отцом. Никто бы на его месте не справился. — Ты ничем ему не поможешь, — сказал он. Сэби думала несколько иначе. На экскурсии в компании отца она слушала очень внимательно, цепляясь даже за незначительные детали и проекты, и упоминание разработок для больных деменцией не покидало её мысли с тех самых пор. Если её отец мог помочь отцу Чонгука, разве не стоило бы им этим воспользоваться?

* * *

— Пятая автолестница, у вас сработка пожарной сигнализации в супермаркете на Центральной. Код один. — Пятая на связи, выезжаем. Из рации каждые несколько минут доносились голоса диспетчера и коллег из других пожарных частей. Чонгук слушал их, пока сидел за кухонным столом над чашкой остывшего кофе и графическим планшетом. Папа был не в лучшем состоянии, и надеяться на новый эпизод к манхве не приходилось. Чонгук подозревал, что совсем скоро редактор «Выжжено в тебе» начнёт написывать на почту и телефон, если не получит хотя бы черновики будущей главы, поэтому взялся за папину работу сам. — Прибыли на место, диспетчер. Наблюдаем слабое задымление в подвальном помещении. Разворачиваем магистральную линию, идём на разведку. Чонгук зарылся пальцами в волосы от безнадёги, попросту не зная, что рисовать на чистом листе. Он был знаком с изначальным планом новой части, и ему даже нравились папины идеи, но настроения на крушение башни Намсан не было. Уходя этим утром на работу, Чонгук разрывался, как и всегда. Сорок процентов его переживаний были об отце, десять — о предстоящей смене с коллегами, которые знали о его лжи и вряд ли поддерживали её сугубо с этической стороны, а оставшиеся пятьдесят он делил между Сэби, Чимином, господином Паком и его женой.  Чонгук не любил себя накручивать без причины, но сегодня причина у него была. Она сидела в кабинете врача и, с высокой вероятностью, вспоминала жизнь, где никакого мужа-пожарного не было, и её «люблю» теряло вес с каждым вернувшимся воспоминанием.  Чонгук протяжно выдохнул, сворачивая приложение с первыми зарисовками эпизода и взамен открывая папку с прежними наработками отца. У него там хранилось всё и сразу в виртуальном беспорядке. Обрывки разных эпизодов годовой и трёхлетней давности мешались с текстовыми зарисовками и полноценными раскадровками, и в большинстве из них фигурировали Чонсок и Суа. Сэби была далеко не первой, кто увидел в нарисованном персонаже отголоски Чонгука. А может это он так вдохновился папиной работой, что вобрал в себя лучшие черты южнокорейского пожарного, но под американским флагом… Чонгук пролистал немного вниз, открывая одни из первых рисунков с персонажами и бездумно свайпая вправо. Он бегло осматривал запечатлённые сцены в поисках вдохновения и особо не вчитывался в тексты, не желая нечаянно повториться и запороть главу для преданных читателей, но взгляд сам как-то зацепился за эту фразу. Чонсок и Суа стояли посреди их маленькой уютной кухни. Он держал в руках чашку с чем-то горячим, а она свои расположила на его плечах. Между ними было всего несколько сантиметров и облачко текста: «Ты должен называть меня при своих коллегах любимая, милая или дорогая». Со стороны выглядело очень слащаво, но уши Чонгука загорелись вовсе не по этой причине. При всём уважении к придуманным возлюбленным и их придуманным проблемам, он боролся с игривым голосом Сэби в своей голове, который произносил эти самые слова с маленьким дополнением: «Выбирай из этих». Совпадение? Чонгуку было легче усомниться в оригинальности отца, нежели в амнезии Сэби. В мире существовало множество заезженных фраз, которые путешествовали по всем романтическим фильмам и книгам. Эта вот была достаточно распространённой судя по тому, что фанатка душещипательных любовных историй вспомнила её, невзирая на потерю куда более ценных воспоминаний. Выдыхая, Чонгук пролистал ещё несколько картинок с Чонсоком в пожарной форме, но затесавшаяся среди них раскадровка с Суа вновь выбила его из колеи. Он совсем забыл, что в манхве такое было и из-за этого почувствовал себя идиотом. Как можно было забыть одну из самых ярких сцен, в которой Чонсок учил жену делать СЛР и искусственное дыхание? Отец ведь миллионы раз допытывался у Чонгука, чтобы описать всё правильно… Но откуда об этом знала Сэби? — База, это тридцать третья, возвращаемся в расположение, свободны для вызовов, — среди голосов диспетчеров и других пожарных голос капитана Хэйла был ведром ледяной воды, но Чонгуку не особо помогло. Он уже знал, чем будет занят следующие несколько часов, и его не волновало ничьё возвращение. Отложив планшет, Чонгук взамен достал телефон и открыл через приложение для чтения вебтунов первый эпизод «Выжжено в тебе». В общей сумме их было восемьдесят семь, так что на прочтение всего потребовалось бы время, но он был слишком одержим своими страхами и подозрениями, чтобы распланировать это во внерабочее время. Первый эпизод был о том, как Чонсок и Суа познакомились. Папа написал его под впечатлением от собственной травмы. Всё разворачивалось в многоквартирном доме на Мёндоне в преддверии Рождества. Была поздняя ночь, украшенные улочки замерли в тишине, которую изредка нарушали какие-нибудь задержавшиеся из-за корпоратива пьяницы. Это мешало Суа, которая весь день провела за работой в магазине игрушек, заснуть. Она крутилась в постели, пока гирлянды на полутораметровой ёлке меняли цвета, отбрасывая причудливые тени на потолок. И именно эта надоедливая бессонница позволила ей почувствовать запах дыма прежде, чем он добрался до её квартиры. В пижаме и с бигуди-лентой она пошла на разведку, а при открытии входной двери столкнулась с языками пламени, что охватывали весь этаж. Дальнейшие события были довольно тривиальными, но Чонгук успел подзабыть, как красиво выглядело спасение Суа Чонсоком: охваченные огнём окна и двери, и пожарный, который выносит на руках надышавшуюся дымом девушку. В манхве папа всех спас, а в конце главы надоумил Чонсока предложить Суа свою куртку и ночлег на их пожарной станции, раз квартиры со всеми её вещами больше не было. В жизни Чонгук бы никогда на подобное не решился — во всяком случае, так он думал раньше. А теперь в его доме жила Пак Сэби, и она еще как носила его вещи. Второй эпизод переносил читателя на много месяцев вперёд, пропуская моменты притирания персонажей и первой симпатии и забрасывая Суа и Чонсока на самый верх чёртового колеса ради предложения. Без проблем, конечно, не обошлось — аттракцион сломался, опасно накренившись вместе со всей металлической конструкцией, кольцо вылетело из бархатной коробочки, ускакав за борт кабинки, и всю главу герои продумывали план эвакуации. Редактора и читатели были в восторге. После второго же эпизода папин проект подхватили в небольшой корейской компании, занимавшейся вебтунами, и он перешёл с бесплатной платформы на платную.  «Выжжено в тебе» в первый же год публикации несколько раз пробивалось в топ, так что, насколько мог судить Чонгук, история была достаточно популярной для того, чтобы о ней знали даже за границей. В том числе и в США. Особенно если речь о наполовину кореянке. — Чон Чонгук, посмотри, кого мы встретили по дороге! — Эрнандес высунулся в окно паркующейся пожарной машины и указал рукой куда-то назад. Чонгук был немного потерян из-за пазла, который складывался, но заставил себя встать из-за стола, нечаянно зацепив чашку с кофе и пролив немного на пол и свои штаны. Следовало бы сразу за собой убрать, но ему стало откровенно не до этого, когда он увидел чёрный Mercedes и господина Пака за его рулём. — Чонгук! — Сэби выскочила из машины первой, махая ему рукой и показывая пакеты из ресторанов. Для них — свинина и чачжанмён, для его коллег — бурито и начос с гуакамоле. При виде Чонгука Сэби всегда была счастлива, но после огромного сдвига в их отношениях она буквально светилась в белом пальто и кашемире. Софи, вся перепачканная в саже после вызова на пожар в жилом доме, не удержалась и скривилась, попутно спрашивая Томаса и Эрина, что были ближе остальных: — Она каждый день собирается сюда приходить?.. — Кэп тоже не в восторге, — буркнула Картер, искоса поглядывая на Хэйла, что шёл к машине, заблокировавшей ворота. За такое светил штраф, но господин Пак как-то договорился задержаться на минутку, через стекло махая Чонгуку и не в качестве приветствия. Таким образом он его подзывал. — Чон, спускайся! — прикрикнул Рид. — Очевидно же, что тебя тут ждут… Так и было — Сэби затискала его в объятиях, пусть и коротких, ещё до того, как он отошёл от лестницы, а господин Пак опустил окно со своей стороны. Почему-то рядом с Чонгуком он всегда выглядел чуточку строже, чем с остальными. — Здравствуйте, господин Пак, — парень тоже не проявлял фальшивого дружелюбия, придерживаясь разве что вежливости. — Здравствуй, Чонгук. Проницательный взгляд мужчины в костюме и дорогом пальто вызывал дискомфорт у пожарного в мокрых штанах. Чонгук чувствовал себя разочарованием чаще, чем положено было людям его профессии, но рядом с богачами такого уровня собственная незначительность ощущалась острее. — Как прошёл сеанс? — осторожно поинтересовался он, боясь даже опираться на машину. — Сэби что-нибудь вспомнила? Пока они говорили о ней, она уже донимала пожарных переводчиком и предлагала им угощение. — Ничего важного из прошлого, — господин Пак шумно выдохнул, продолжая поглядывать на парня, стоящего у машины. — Но она упомянула кое-что, что случилось прошлым вечером и продолжилось этим утром…  Рот Чонгука приоткрылся на резком вдохе, а бездонные чёрные глаза распахнулись шире. Он не предупредил Сэби никому не рассказывать об их поцелуях, потому что не знал, как это провернуть, не вызвав у неё подозрений. И теперь господин Пак всё знал. Точно знал. А Чонгук постепенно впадал в панику, испуганно осматривая горящую приборную панель и ища подходящие оправдания для своего поступка. — Я знаю, что сам бы ты никогда не рассказал и не попросил о помощи, — господин Пак заговорил первым, подозревая, что Чонгуку непросто говорить об этом — слишком самостоятельный и гордый. — Вы думаете, что мне нужна помощь с этим?! — Разумеется, — мужчина коротко кивнул. — И я с радостью тебя поддержу. — Поддержите? Меня? — Чонгук не понимал. — Вы уверены? У Сэби ведь есть жених… — Жених? — господин Пак тоже почувствовал себя немного запутанным. — Он сейчас далеко, да и это Чимина никак не касается. Меня, в общем-то тоже, но Сэби видит, как ты страдаешь, и она попросила меня поговорить с тобой об этом… Чонгука одолевали смутные сомнения, что они говорят об одном и том же, но в голову ничего, кроме поцелуев с Сэби, не приходило. Он был помешан на её губах — буквально одержим — и тяжело сглатывал в надежде, что ему ещё посчастливится почувствовать их вкус снова.  — Поговорить о чём? — он очень вовремя сделал шаг назад вместо того, чтобы ляпнуть что-то уличающее. — О твоём отце, Чонгук, — взгляд господина Пака смягчился, стал сочувствующим. — Понимаю, что сейчас не лучшее время и место… Может, вы с Сэби и господином Чоном заедете к нам на ужин после работы? Мэи заодно проведаете. Чонгук нахмурился, окончательно запутавшийся во всех возможных темах для разговоров. — Зачем нам говорить о моём отце? — спросил он. — Ещё и за ужином в Лонг-Айленд? Капитан дал Нэйтану знак посигналить клаксоном, с намёком, что дольше блокировать выезд нельзя. Из-за этого господин Пак завёл мотор.  — Просто приезжайте, — сказал он Чонгуку. — Мы будем вас ждать.