ГЛАВА 22 ⚜︎ ПУТЬ В КРАСНУЮ ПУСТЫНЮ

༺ 𖤍 ༻

❦ Джейн Таргариен ❦ Они шли по коридорам Харренхолла, и Джейн всё сильнее ощущала, как страх медленно ползёт по коже. Эймонд шёл впереди. Серебристые волосы принца были собраны в простой хвост, плащ из тёмной шерсти лежал на плечах тяжёлой складкой. Джейн шла в двух шагах позади. Новый дорожный плащ, который он сам накинул на неё в покоях, был слишком тяжёлым для её плеч. Шерсть ещё хранила тепло его пальцев, но это тепло уже казалось чужим. Джейн смотрела на спину мужа: прямая, напряжённая. Она хотела сказать хоть что-то. Хоть одно слово, которое могло бы разорвать эту стену. Но горло было сжато. Всё, что она могла бы произнести, уже было сказано вчера ночью — в постели, в слезах, в подземелье. Они миновали поворот, где факелы горели ярче. Стража у стены вытянулись в струнку. Наконец впереди показались внешние ворота: тяжёлые, окованные железом, с выжженными на створках драконьими крыльями. У самых ворот их ждали двое. Кристон Коль стоял, скрестив руки на груди, в полном доспехе, с мечом на боку. Лицо его было суровым, но в глазах мелькало беспокойство, которое он не пытался скрыть. Рядом с ним, опираясь на трость, замер Ларис Стронг. На шее мастера шпионов всё ещё виднелась тонкая красная линия — след от меча Эймонда. Он выглядел совершенно спокойным, почти довольным. Эймонд остановился в двух шагах от них. Джейн замерла за его спиной. — Не отдавай Харренхолл, даже если придётся залить стены кровью. Я вернусь с моим братом, — произнёс Эймонд без приветствий. Кристон Коль коротко кивнул. — Оставить замок без вас и без Вхагар, когда Криган стоит под стенами — это очень опасная ставка, мой принц. В этот момент тихо, почти шелестяще вмешался Ларис Стронг. Он слегка наклонил голову, опираясь на трость, и произнёс своим вкрадчивым голосом: — Я могу отправить своих людей. Они отлично знают Дорн и тайные тропы. Мы могли бы вытащить вашего брата тихо и незаметно, без риска для вас и без того, чтобы оставлять Харренхолл без дракона. Эймонд резко повернул голову к Ларису. Его единственный глаз вспыхнул холодной, опасной яростью. — Я уже всё решил, — оборвал он жёстко, не давая тому договорить. Голос был низким и не терпящим возражений. — Я лечу сам. И больше не желаю слышать никаких предложений. На мгновение повисла тишина. Ларис медленно перевёл свой острый взгляд на Джейн, стоявшую позади Эймонда. — А леди Джейн, — произнёс он мягко, почти ласково. — Она тоже отправляется с вами в это опасное путешествие, ваше высочество? Оставить жену в замке было бы, пожалуй, мудрее. Эймонд посмотрел на Лариса холодным, тяжёлым взглядом. — Я не оставлю её здесь, — ответил он резко, не терпящим возражений тоном. — Она полетит со мной. Там она будет полезнее, чем в этих стенах. Ларис лишь слегка поклонился, не став развивать тему. — Тогда удачного полёта, принц, — произнёс он тихо. — И да пребудет с вами драконья кровь. Эймонд кивнул и шагнул мимо них, в холодный утренний свет за воротами. Джейн последовала за ним, чувствуя на себе два взгляда — обеспокоенный Кристона и острый, изучающий Лариса. Ветер ударил в лицо сразу, как только они вышли за внешние стены. Холодный, пропитанный запахом пепла, мокрой земли и далёкого дыма. Небо было серым. Перед ними раскинулось выжженное поле, чёрная, мёртвая земля, где ещё недавно кипела битва. А там, в центре этого поля, лежала Вхагар. Даже лёжа она казалась горой из тёмно-зелёной чешуи, покрытой шрамами и копотью. Крылья были сложены вдоль тела, голова покоилась на земле, а один глаз медленно открылся, когда они приблизились. Вхагар посмотрела на своего всадника. Эймонд подошёл к драконице, протянул руку и провёл ладонью по тёмной чешуе на шее. Вхагар тихо, почти ласково заворчала в ответ. Эймонд сказал что-то на валирийском, почти шёпотом. Потом он повернулся к ней. — Подойди. Джейн шагнула ближе. Вхагар повернула голову и посмотрела на неё одним огромным глазом. Зрачок был вертикальным, обрамленным радужкой, золотой как расплавленное солнце. Джейн почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она стояла перед древнейшим существом Вестероса, и это существо смотрело на неё так, будто решало, сжечь или позволить жить. Эймонд заметил, как она замерла, и тихо, но твёрдо произнёс, не отрывая ладони от чешуи драконицы: — Она ничего тебе не сделает. Между нами связь. Она чувствует всё, что чувствую я. Джейн сглотнула, глядя в огромный золотой глаз. — Может, мне лучше остаться в замке? — тихо, почти шёпотом спросила она. — Я только буду тебе мешать там, в Дорне. Эймонд посмотрел на неё сверху вниз. В его единственном глазу мелькнуло что-то между раздражением и тёмной решимостью. — Нет, — отрезал он коротко. — Ты полетишь со мной. Джейн заколебалась, взгляд её невольно скользнул по его фигуре. — А твоя трость? — тихо спросила она. — Ты не взял её с собой. Эймонд на миг стиснул челюсти, затем ответил жёстко и без колебаний: — Я больше не нуждаюсь в этой палке. — Ты уверен? — спросила она, глядя ему в лицо. Эймонд резко выдохнул сквозь зубы, и в голосе его явственно проступило раздражение. — Да. И перестань смотреть на меня так, будто я до сих пор калека. Я сказал: она мне больше не нужна. Он протянул ей руку — требовательный, не терпящий возражений жест, ладонь вверх. Джейн замерла, глядя на его раскрытую ладонь. На одно короткое, тяжёлое мгновение в ней вспыхнула внутренняя борьба: страх перед огромной драконицей, перед высотой, перед тем, что ждёт их в Дорне. Пальцы её дрогнули, она почти подняла руку… Но всё-таки заколебалась. Потеряв терпение, Эймонд резко шагнул вперёд, крепко схватил её под локоть железной хваткой и без лишних слов потянул за собой вверх, на тёплую, шершавую чешую Вхагар. Одним сильным движением помог забраться на переднюю лапу Вхагар, словно на первую ступеньку живой лестницы. Чешуя под ногой была тёплой, шершавой, как старый камень, покрытый мхом. Джейн инстинктивно вцепилась пальцами в ближайший выступ чешуи, чтобы не упасть. — Ставь ногу сюда, — сказал он коротко, показывая на следующий ряд чешуи выше. — Руки выше. Не бойся, она не сбросит тебя. Он подтолкнул её вверх, подставив плечо как опору, потом схватил за талию и буквально поднял её на следующий уровень. Джейн ахнула, когда мир качнулся, она оказалась высоко над землёй, стоя на плече Вхагар, как на живой горе. Драконица едва заметно шевельнулась, и Джейн почувствовала, как под ногами перекатываются мощные мышцы. Эймонд забрался следом, легко, привычно, словно делал это тысячи раз. Он поднялся по чешуе за секунды, словно по лестнице, которую знал наизусть. Оказавшись рядом с ней, он сразу схватил её за руку и потянул дальше, к седлу на шее драконицы. Седло было массивным, толстая кожа, усиленная железными пластинами, с высокими рогами спереди и сзади, чтобы всадник не сорвался на виражах. Эймонд первым забрался в него, сел ближе к голове Вхагар, потом протянул руку вниз. — Давай. Держись за мою руку. Джейн ухватилась за его руку. Пальцы Эймонда сомкнулись вокруг её запястья крепкой, уверенной хваткой. Одним сильным, привычным движением он рванул её вверх, помогая перебраться через край седла. Она опустилась позади него. Её грудь плотно прижалась к его спине, ноги обхватили его бёдра. Эймонд, уже сидя впереди, сразу начал крепко привязывать её к себе широкими кожаными ремнями. Уже сидя впереди, он сразу начал быстро, но тщательно затягивать ремни, поворачиваясь назад и пробуя каждую пряжку. Сначала широкий ремень через её талию: туго, плотно, прижимая грудью к своей спине так, чтобы они двигались как одно целое. Потом ремень через грудь, надёжно фиксируя плечи. Наконец, через бёдра и ноги, чтобы она не могла даже шевельнуться самостоятельно. Каждый ремень он дёргал дважды, убеждаясь, что пряжки держат крепко и она не сорвётся, даже если Вхагар резко перевернётся в воздухе. — Держись за меня, — сказал он, не оборачиваясь. Сердце билось так, что казалось вот-вот вырвется из груди. Она обхватила его руками, чувствуя под ладонями твёрдые мышцы его живота и тепло тела сквозь одежду. Он был единственной опорой в этом мире, где всё остальное — только ветер, высота и древняя сила под ними. Эймонд потянул последний ремень, проверяя, крепко ли. Потом наклонился вперёд, положил ладонь на шею Вхагар и произнёс на валирийском громко и властно: — Sōvēs, Vhagar. Sōvēs! Драконица ответила низким, раскатистым рёвом, от которого задрожала земля под ногами. Она медленно поднялась. Огромные лапы с когтями размером с копья упёрлись в выжженную землю. Крылья начали разворачиваться, медленно, с тяжёлым хлопком, словно паруса корабля на сильном ветру. Джейн вцепилась в Эймонда сильнее. Вхагар оттолкнулась. Толчок был чудовищным. Джейн почувствовала, как тело вдавило в седло, как воздух выбило из лёгких. Ремни врезались в тело. Ветер ударил в лицо с такой силой, что на миг она ослепла. Харренхолл начал стремительно уменьшаться. Чёрные оплавленные стены, башни, дымящиеся руины — всё это становилось всё меньше. А за стенами, плотным кольцом окружая замок, раскинулся огромный лагерь северян. Тысячи серых шатров с волками на полотнищах тянулись до самого горизонта. Между ними горели сотни костров, стояли длинные коновязи, виднелись ряды копейщиков и лучников в тёмных плащах. Знамена Старков, Карстарков, Умберов и других северных домов трепетали на ветру. Даже с высоты было видно, насколько велика армия Кригана, она обложила Харренхолл железным кольцом, готовая ждать или ударить. Эймонд и Джейн поднимались всё выше, оставляя позади осаждённый замок и северное войско, которое терпеливо ждало своего часа. Вхагар набирала высоту. Крылья били мощно и размеренно. Джейн чувствовала, как дрожит воздух вокруг них, как огромные мышцы драконицы перекатываются под седлом. Она была прижата к спине Эймонда так плотно, что чувствовала каждый его вдох, каждое напряжение мышц, каждое движение, когда он направлял Вхагар. — Держись, — повторил он снова, уже громче, перекрывая рёв ветра. — Не смотри вниз, если боишься. Джейн невольно опустила взгляд. Харренхолл уже был далеко внизу, чёрная, оплавленная громада, окружённая кольцом северных шатров и дымящихся костров. Божье Око блестело серым зеркалом за стенами. Речные земли расстилались перед ними зелёно-коричневым ковром, прорезанным серебристой лентой Черноводной. Они были одни в небе. Ветер рвал плащ, холодил щёки, забирался под капюшон. Джейн крепче вцепилась в Эймонда, чувствуя, как его тело становится единственной опорой в этом мире. Эймонд смотрел вперёд, на юго-запад, туда, где за горизонтом ждали Красные горы Дорна. В его единственном глазу горел тёмный, жадный огонь. После долгих дней, проведённых на земле в боли и бессильной ярости, он наконец снова был там, где принадлежал, высоко в небе, на спине своей драконицы. Он скучал по этому ощущению всем своим существом: по ревущему в ушах ветру, по мощи огромных крыльев под собой, по тому дикому, первозданному чувству свободы и силы, которое дарит только драконий полёт. — Sōvēs vēzos, Vhagar! — произнёс он. — Лети к солнцу, Вхагар! И драконица ответила рёвом, который разнёсся над землёй, словно древнее обещание огня и крови.

⟡ · ⊹ · ⟡

Они уже несколько часов летели высоко над Божьим Оком, когда солнце наконец пробилось сквозь тяжёлые серые облака и окрасило воду внизу холодным, серебристым блеском. Вхагар шла ровно, каждый взмах её огромных крыльев отдавался глухим, тяжёлым толчком, который Джейн чувствовала всем телом. Ветер на такой высоте был ледяным, пронизывающим насквозь, он выл в ушах и рвал края плаща, словно пытался сорвать её с седла и швырнуть вниз, в бездонную серую гладь озера. Джейн сидела позади Эймонда, крепко прижатая к его спине широкими кожаными ремнями. Руки её обхватывали его талию, ноги плотно прижимались к его бёдрам. Ремни держали надёжно, но всё равно каждый толчок драконицы отдавался дрожью в костях. Иногда драконица издавала низкое, гортанное ворчание. Джейн чувствовала тепло её тела даже сквозь толстую кожу седла и свою одежду. Вхагар была живой горой, древней и неумолимой, и они двое были всего лишь крошечными седоками на её шее. Джейн почувствовала, как Вхагар слегка накренилась, обходя восходящий поток воздуха. Она инстинктивно крепче обхватила Эймонда за талию. Он не отреагировал, но она заметила, как его спина на миг напряглась. Они летели дальше. Внизу медленно проплывало Божье Око, огромное, спокойное, почти безмятежное в этот час. На дальнем берегу виднелись крошечные точки, возможно, рыбацкие лодки или деревни. С такой высоты всё казалось ненастоящим, словно нарисованным на пергаменте. Прошло ещё время. Солнце поднялось выше, и холод начал понемногу отступать, хотя ветер по-прежнему резал лицо. Джейн смотрела вниз, на серебристую ленту реки, которая постепенно приближалась. Земли по берегам становились зеленее, холмистее. Они обогнули основные силы Кригана далеко в стороне, северные шатры и знамёна остались где-то позади, скрытые расстоянием и высотой. К середине дня, когда солнце стояло уже высоко, Вхагар начала чувствовать усталость. Её взмахи крыльев стали чуть тяжелее, дыхание — глубже. Джейн это тоже ощущала. Она прижалась щекой к спине Эймонда между лопатками и тихо сказала: — Она устала? Он положил ладонь на шею Вхагар, погладил чешую коротко, почти ласково. — Она может лететь ещё долго, — произнёс он наконец. — Но к вечеру нам нужно будет найти место. Южнее Черноводной. Там леса густые. Там нас не должны заметить. Она чувствовала, как его тело постепенно напрягается всё сильнее. От холода на высоте, от постоянной вибрации, от долгого сидения в седле. Рана в боку начинала беспокоить. Боль была пока слабой, но уже вполне ощутимой. Она чувствовала это по тому, как он иногда едва заметно выдыхал сквозь зубы, как слегка менял позу, пытаясь облегчить давление. Но он ничего не говорил. Только смотрел вперёд, на юго-запад, где уже начинали проступать далёкие холмы и леса Простора. Они летели дальше. День тянулся медленно и тяжело, но в этом полёте было что-то почти завораживающее. Внизу проплывали земли, которые Джейн никогда не видела так близко: зелёные поля, серебристые реки, крошечные замки и деревни, похожие на детские игрушки. Вхагар несла их над всем этим миром. К концу дня, когда солнце начало клониться к горизонту и окрашивало небо в тёплые медные тона, Эймонд слегка наклонился вперёд. Он направил Вхагар на снижение. Джейн посмотрела вниз. Внизу действительно темнела широкая полоса густого леса, прорезанная серебристой лентой Черноводной. Место казалось тихим и укромным. Идеальным для дракона и двух всадников, которые не хотели, чтобы их заметили. Вхагар начала медленно снижаться. Её огромные крылья расправились шире, ловя воздушные потоки, и земля стала приближаться всё быстрее. Крылья расправились шире, ловя воздух, и полёт стал плавнее, почти парящим. Джейн крепче обхватила Эймонда. Она чувствовала, как он устал, не только от полёта, но и от боли, которую старательно скрывал весь день. Но он всё равно держал спину прямо, направляя Вхагар уверенной рукой. Они снижались. Земля приближалась. Ветер стал теплее, запах леса и реки поднялся вверх, смешиваясь с запахом чешуи. Вхагар снижалась тяжело, словно сама земля тянула её вниз после целого дня в небе. Крылья, обычно мощные и уверенные, теперь двигались медленнее, с заметным усилием. Каждый взмах отдавался низким, усталым гулом, который Джейн чувствовала всем телом. Ноги её онемели от долгого сидения, руки дрожали от усталости и холода. Полёт вымотал её сильнее, чем она ожидала. Высота, постоянный ветер, напряжение мышц, чтобы не сорваться — всё это оставило в теле тяжёлую усталость. Драконица выпустила когти и тяжело ударилась о землю на широкой поляне у самой реки. Толчок вышел мощным, Джейн почувствовала, как её вдавило в седло, как ремни врезались в тело. Вхагар сделала несколько тяжёлых шагов вперёд, чтобы погасить инерцию, и наконец остановилась. Её бока тяжело вздымались, из ноздрей вырывались клубы горячего пара. Она была вымотана. Эймонд начал развязывать ремни. Пальцы его двигались чуть медленнее обычного: усталость уже брала своё. Он отстегнул широкий ремень на своей талии, потом повернулся и помог Джейн. Его руки были твёрдыми, но в движениях чувствовалась тяжесть долгого полёта. — Слезай, — сказал он тихо. — Ноги будут дрожать. Джейн кивнула. Когда ремни ослабли, она попыталась встать, но ноги действительно отказывались слушаться. Они были ватными, онемевшими от холода и долгого сидения в одном положении. Эймонд подхватил её под локоть, помогая спуститься по чешуе Вхагар. Спуск был долгим и осторожным, драконица стояла неподвижно, но её бока продолжали тяжело вздыматься, а крылья слегка подрагивали от усталости. Когда Джейн наконец ступила на землю, ноги её предательски подкосились. Она едва не упала, но Эймонд шагнул вперёд и крепко подхватил её под локоть. Не говоря ни слова, он подвёл её к толстому упавшему бревну, покрытому мхом и лежавшему неподалёку у края поляны, и осторожно усадил на него. Поляна была мягкой, покрытой густой травой и опавшими листьями. Рядом тихо журчала река, Черноводная в этом месте была широкой и спокойной. Воздух пах лесом, влажной землёй и лёгкой дымкой от реки. Уже темнело. Небо над верхушками деревьев окрасилось в глубокие багрово-фиолетовые тона. Вхагар сделала несколько тяжёлых шагов в сторону, опустила огромную голову и шумно выдохнула. Её глаза полуприкрылись. Она была измотана. Даже такая древняя и могучая драконица чувствовала вес целого дня полёта. Эймонд подошёл к ней, потянулся вверх, отстегнул от седла большую дорожную сумку и снял её одним уверенным движением. Сумка была тяжёлой, в ней лежали все их припасы, плащи и холщовый навес. Он перебросил ремень через плечо и слегка отступил назад. Положил ладонь на тёмную чешую шеи и тихо произнёс на валирийском: — Māzigon, Vhagar, — Отдыхай, Вхагар. Драконица ответила низким, усталым ворчанием, и медленно двинулась вглубь леса. Её шаги были тяжёлыми, крылья волочились по земле, оставляя широкие борозды в траве. Она уходила охотиться, или просто найти место, где можно лечь и отдохнуть. Джейн смотрела ей вслед, пока огромная тень не растворилась среди деревьев. Эймонд стоял неподвижно. Его лицо в сумерках казалось бледнее обычного. Он тоже устал. Сняв с плеча тяжёлую дорожную сумку, он с коротким выдохом опустил её на мягкую траву у своих ног. Джейн неловко переступила с ноги на ногу. После долгого полёта тело ныло, дорожная пыль липла к коже. — Эймонд, — тихо сказала она, слегка краснея. — Мне нужно к реке. Умыться и... Эймонд посмотрел на неё, потом на тёмную ленту Черноводной, что тихо журчала в нескольких шагах от поляны. Он кивнул. — Идём. Они прошли вместе к берегу. Эймонд остановился в нескольких шагах от воды, где трава была ещё густой. Джейн сделала ещё пару шагов ближе к реке и остановилась, кутаясь в плащ. — Можешь отвернуться? — попросила она едва слышно, не поднимая глаз. Эймонд на миг замер, а потом на его губах появилась едва заметная, сухая усмешка. — Я уже видел тебя без одежды, — произнёс он низко, с лёгкой насмешкой в голосе. — И не только видел. Но если тебе так спокойнее. Он демонстративно отвернулся, скрестив руки на груди, и уставился в сторону тёмного леса. — Только не задерживайся долго. Ночь холодная, а тебе ещё лететь завтра. Джейн отошла чуть дальше вдоль берега, где росли густые кусты и старое раскидистое дерево. Она скрылась за его стволом, подальше от взгляда Эймонда, и быстро сделала свои дела. Закончив, она почувствовала небольшое облегчение. Потом она подошла к самой воде. Черноводная здесь была спокойной и довольно мелкой у берега. Джейн опустилась на колени, зачерпнула пригоршню холодной воды и начала умываться. Она плескала воду на лицо, на шею, на руки, пытаясь смыть с себя дорожную пыль, пот и усталость. Вода стекала по коже, оставляя прохладные дорожки. Она даже расстегнула верх рубахи и провела мокрыми ладонями по ключицам и груди, чувствуя, как тело немного оживает. Эймонд стоял неподвижно, отвернувшись, как и обещал. Но через некоторое время он едва заметно повернул голову, ровно настолько, чтобы краем глаза видеть её силуэт у воды. Он не пялился открыто, но и не смог полностью удержаться. Его взгляд скользнул по её спине, по мокрым прядям волос, прилипшим к шее, по тому, как она наклонялась к реке. Он быстро отвёл глаза обратно в лес. Джейн почувствовала, что он смотрит. Она не обернулась, но плечи её невольно напряглись. — Я уже почти закончила, — тихо сказала она, не поднимая голоса. Джейн быстро вытерла руки и лицо краем плаща, затем застегнула рубаху до самого горла и плотнее запахнула на себе верхнюю одежду. Ткань всё ещё была влажной от воды, но это было лучше, чем чувствовать пот от тела. — Я тоже отойду ненадолго, — сказал он. — Не уходи далеко от берега. Джейн кивнула. Эймонд скрылся за деревьями, оставив её одну. Она осталась стоять у самой кромки воды. Черноводная тихо журчала, отражая серебристые блики луны. Лес вокруг дышал спокойно: шелест листьев, далёкий крик ночной птицы, лёгкий запах мокрой земли и хвои. На мгновение Джейн просто стояла и смотрела на тёмную гладь реки. В этот короткий миг всё казалось почти мирным: ни войны, ни драконов, ни тяжёлых слов, которые они не успели сказать друг другу. Только ночь, вода и лес. Через некоторое время послышались шаги. Эймонд вернулся. Он подошёл к реке, опустился на одно колено и быстро умылся, плеснул холодной водой на лицо, шею и руки. Вода стекала по его серебряным волосам и подбородку. Он вытерся рукавом и выпрямился. — Хватит здесь стоять, — произнёс он хрипло, но без раздражения. Эймонд выпрямился, отряхивая мокрые руки, и оглядел тёмный лес вокруг. — Пойдём, поищем сухие ветки. Здесь у реки всё сырое. Джейн пошла за ним. Они двинулись чуть глубже в лес, где деревья стояли плотнее, а земля была усыпана опавшими ветвями. Эймонд шёл первым, внимательно глядя под ноги. Он выбирал только сухие, крепкие сучья: те, что не гнулись в руках и хорошо трещали при попытке сломать. Джейн собирала более мелкие ветки и сухую хвою — всё, что могло быстро разгореться. Несколько раз Эймонд наклонялся и поднимал тяжёлые, толстые ветки, которые явно пролежали здесь не один сезон. Один раз он даже сломал ногой сухой сук, висевший низко на старом дубе, и тот с громким треском упал на землю. — Держи, — сказал он, протягивая Джейн несколько тонких сухих веточек. Через некоторое время у Эймонда в руках уже была внушительная охапка, а Джейн несла целую вязанку более мелкого хвороста. Когда руки у обоих оказались полностью заняты, Эймонд коротко кивнул в сторону поляны. — Достаточно, возвращаемся. Они вернулись к своему месту, туда, где всё ещё лежала брошенная дорожная сумка и где трава была примята от их недавнего отдыха. Эймонд опустил свою ношу на землю и сразу начал складывать костёр: сначала мелкие ветки и сухую траву в основание, потом более толстые сучья сверху, оставляя просветы для воздуха. Джейн опустилась рядом и помогла ему разложить хворост по кругу. Руки её были холодными, пальцы плохо слушались. Полёт вымотал её больше, чем она думала: голова немного кружилась, мышцы ныли, а в спине и плечах чувствовалась тупая, ноющая боль от долгого сидения в седле. Когда костёр наконец разгорелся, он повернулся и посмотрел на сумку, которую бросил рядом. Она лежала бесформенной кучей, кожа тускло блестела в свете костра. Он подошёл к ней, наклонился и, кряхтя от боли в боку, поднял её за ремень. Пыль и сухие листья прилипли к ткани. Он отнёс сумку ближе к будущему кострищу и опустил на землю. Достал из неё плотный холщовый навес и верёвки — простое, но надёжное укрытие, которое всадники драконов всегда брали с собой в дальние полёты. Вдвоём, они быстро обустроили себе место для ночлега. Эймонд натянул холст между двумя близко стоящими деревьями, закрепив его верёвками, а Джейн собрала толстый слой сухой травы и мха, чтобы сделать ложе. Поверх они расстелили свои тяжёлые плащи, а сверху накрыли их плотным дорожным одеялом. Получился небольшой, низкий шатёр, защищённый от ветра и ночной сырости, с тёплой подстилкой и покрывалом сверху. Только после этого они сели рядом у костра. Пламя потрескивало, отбрасывая тёплые оранжевые блики на стволы деревьев и поверхность реки. Вхагар где-то в глубине леса издала далёкий, низкий рык — она охотилась. Эймонд вытянул ноги к огню. Он сидел прямо, но плечи его слегка опустились. Джейн видела, как он осторожно касается бока ладонью, почти незаметно, но она заметила. — Дай я проверю рану, — сказала она тихо. Эймонд посмотрел на неё. В свете костра его единственный глаз казался темнее обычного. Усталость лежала на его лице тяжёлыми тенями. — Позже, — ответил он. — Сначала поешь. Он достал из дорожной сумки сушёное мясо, хлеб и флягу с вином. Они ели молча. Джейн чувствовала, как тепло костра медленно возвращает жизнь в её замёрзшее тело. Ноги постепенно отходили, но усталость никуда не делась. Полёт на драконе оказался куда тяжелее, чем она могла представить. Вхагар вернулась через какое-то время. Она вышла из леса медленно, тяжело ступая. В пасти у неё была крупная оленья туша. Драконица бросила добычу на краю поляны, легла неподалёку и начала есть. Её движения были неторопливыми. Крылья она сложила неплотно, одно из них слегка подрагивало. Эймонд смотрел на неё долго. Потом тихо сказал: — Она летела весь день с нами на спине. Для неё это тоже было тяжело. Джейн кивнула. Она чувствовала странную нежность к этой древней громадине. Вхагар не просто несла их, она была их частью в этом полёте. Когда они доели, Эймонд наконец снял верхнюю рубаху. Повязка на боку была пропитана сукровицей. Джейн молча подошла ближе, достала из сумки чистые тряпки, мазь и отвар, которые они взяли с собой. Её руки всё ещё слегка дрожали от усталости. Эймонд сидел неподвижно, глядя в огонь. Когда она сняла старую повязку, он едва заметно поморщился. Рана выглядела хуже, чем утром: края покраснели, воспаление усилилось от холода и напряжения дня. — Нужно было сказать раньше, — прошептала Джейн, промывая шов кипячёным вином. — Я не дал боли взять верх, — произнёс он устало. Джейн наложила свежую мазь, наложила чистую повязку. Эймонд не жаловался. Только иногда выдыхал сквозь зубы, когда боль простреливала особенно остро. Когда она закончила, Джейн помогла Эймонду снова надеть рубаху. Она осторожно натянула ткань на его плечи и грудь, стараясь не задеть повязку. Эймонд не жаловался, лишь слегка стиснул челюсти, когда ткань легла на рану. Только после этого он медленно лёг на расстеленный плащ ближе к костру. Он потянул на себя плотное одеяло и укрылся им до груди. Помолчав несколько мгновений, он повернул голову к Джейн и произнёс низко, хрипло: — Ложись рядом, ближе ко мне. Ночь будет холодной. Джейн на мгновение заколебалась. Ночь быстро становилась сырой и промозглой, и даже жар костра не мог полностью прогнать озноб. Наконец она решилась и осторожно легла рядом, прижавшись к его боку. Эймонд молча потянул на них плотное дорожное одеяло, укрывая обоих с головой. Тепло его тела постепенно начало согревать её, проникая сквозь ткань. Он обхватил Джейн рукой за талию и притянул ещё ближе, так, что её голова оказалась у него на плече, а тело полностью прижалось к его боку. Она не сопротивлялась. В этот момент им обоим было нужно только одно — тепло. Джейн почувствовала, как его грудь поднимается и опускается под её щекой. Тело ныло от усталости, мышцы болели после долгого полёта, но рядом с ним, под общим плащом и в тепле его тела, ей было почти спокойно. Эймонд лежал на спине, глядя в звёзды, которые едва проглядывали сквозь кроны деревьев. Его рука оставалась на её талии, крепкая и тяжёлая. Дыхание постепенно становилось ровнее и глубже. Она чувствовала, как усталость наконец накрывает её тяжёлой, мягкой волной. Вхагар во сне тихо вздохнула. Глубокий, усталый звук древнего существа, которое наконец позволило себе отдохнуть. Костёр потрескивал, отбрасывая на поляну мягкие оранжевые блики. Пламя уже не было таким высоким, как в начале ночи — оно осело, стало низким и ровным. Её собственное тело постепенно расслаблялось. Ноги перестали дрожать. Руки отпустили напряжение. Джейн закрыла глаза. Последнее, что она почувствовала перед тем, как провалиться в сон, это как Эймонд слегка подвинулся ближе, словно даже во сне не хотел оставлять между ними расстояние. Его дыхание стало ровным и глубоким. Она заснула.

⟡ · ⊹ · ⟡

Вхагар неслась сквозь тёмное, разорванное ветром небо с безумной скоростью, крылья били так яростно, что воздух вокруг ревел и дрожал. Джейн сидела позади Эймонда, вцепившись в него изо всех сил, но ремни уже не держали, и ветер норовил вырвать её из седла. Внизу проносились красные скалы Дорна, но они были размыты, словно таяли в жаре. — Держись! — крикнул Эймонд, но голос его уносило ветром. Они убегали. От кого, Джейн не могла разобрать. Позади них не было ни дракона, ни армии, ни даже тени. Иногда ей казалось, что это крылья, иногда — песчаная буря, иногда нечто без формы, сотканное из тьмы и песка. Вхагар вдруг резко нырнула вниз. Мир перевернулся. Джейн закричала, но звук утонул в рёве ветра. Они падали. Падали прямо в песок. Красные дюны взметнулись навстречу, как живые. Вхагар ударилась о них с оглушительным грохотом, крылья сложились, и в следующее мгновение их всех начало засасывать. Песок был горячим, сухим и невероятно подвижным. Он тек, как вода, но хватал, как руки. Сначала лапы Вхагар, потом её хвост, потом седло. Джейн почувствовала, как её тело медленно, но неотвратимо уходит вниз. Песок уже доходил ей до бёдер, потом до пояса. Она отчаянно цеплялась за Эймонда, но он тоже тонул, песок уже закрывал его грудь. — Эймонд! — закричала она, но голос получился хриплым и слабым. Он повернул к ней лицо. В его единственном глазу был страх, которого она никогда раньше не видела. — Не отпускай меня, — выдохнул он, хватая её за руку. Пальцы их сомкнулись, но песок уже поднимался выше, засыпал плечи, шею, подбородок. Он был везде: в волосах, во рту, в глазах. Джейн пыталась вырваться, бить ногами, но чем сильнее она двигалась, тем быстрее песок засасывал. Он тянул их вниз, в чёрную, бездонную глубину под дюнами. Она уже не видела Вхагар — только огромный силуэт, который медленно исчезал под красным покрывалом. — Эймонд! — снова закричала она, но песок уже залепил ей рот. Последнее, что она увидела — его глаз, полный отчаяния, прямо перед тем, как песок сомкнулся над ними обоими. Джейн резко вырвалась из кошмара с приглушённым, но отчаянным криком, который вырвался из горла прежде, чем она успела его сдержать. Эймонд мгновенно проснулся. Он резко приподнялся, рука его инстинктивно сжала её талию, а второй он уже потянулся к кинжалу, лежавшему рядом. — Что такое?! — хрипло и резко спросил он, оглядываясь по сторонам в полумраке. Голос был полон недоумения и раздражения. — Почему ты кричишь посреди ночи? Что случилось? Джейн тяжело дышала, всё ещё чувствуя, как горячий песок сыплется ей в рот и глаза. Она села, прижимая ладонь к груди, пытаясь унять колотящееся сердце. Эймонд смотрел на неё несколько долгих секунд, потом выдохнул сквозь зубы и убрал руку с кинжала. — Боги, — пробормотал он уже тише, но всё ещё с ноткой раздражения. — Ты меня до смерти перепугала. Что с тобой? Он потянулся к фляге, откупорил её и протянул Джейн. — Пей, — сказал он уже спокойнее, хотя голос всё ещё оставался хриплым от сна. Джейн дрожащими руками взяла флягу и сделала несколько жадных глотков. Прохладная вода помогла ей немного прийти в себя. Эймонд сидел рядом, внимательно наблюдая за ней. Когда она вернула флягу, он тихо, но настойчиво спросил: — Что тебе приснилось? Джейн опустила взгляд на тлеющие угли костра. Голос её был тихим и всё ещё дрожал. — Мы летели, спасаясь бегством. От чего-то страшного. А потом мы упали, прямо в песок. Песок начал затягивать нас в себя. Вхагар… Ты… Я пыталась удержаться, но он тянул всё глубже. Мы просто уходили под него и выбраться было невозможно. Она замолчала, обхватив себя руками. Эймонд долго смотрел на неё. Потом тяжело выдохнул и снова лёг, притянув её к себе ближе. Его рука легла ей на спину, прижимая к груди. — Это был всего лишь сон, — сказал он низко, почти шёпотом. — Мы не в песке. Мы в лесу. И я здесь. Джейн прижалась лбом к его груди, но голос её всё равно дрожал. — Я боюсь снова закрывать глаза, — прошептала она. — Что, если он вернётся? Что, если я опять почувствую, как песок затягивает нас? Эймонд издал тихий, едва слышный звук, что-то среднее между вздохом и коротким смешком. — Колыбельную я тебе петь не буду, — произнёс он сухо, с лёгкой насмешкой в голосе. — Даже если бы умел. Эймонд помолчал пару мгновений, пальцы его медленно погладили её по спине. — Я могу рассказать тебе одну старую легенду, которую слышал в детстве от матери, — сказал он тихо. — Она не любила Дорн, но одну дорнийскую служанку при дворе очень уважала. Та часто рассказывала ей сказки про Красные горы. Он усмехнулся в темноте, почти иронично, словно сам немного стеснялся того, что сейчас скажет. Эймонд помолчал, глядя в угли, и продолжил чуть тише: — Давным-давно, ещё до того, как ройнары пришли в Дорн, люди боялись Красных гор. Говорили, что пески там живые. Не просто песок, а нечто злое, голодное. Если караван сбивался с пути и люди падали от жары, песок якобы просыпался. Он медленно обволакивал тела, затягивал их под дюны и пожирал. Не убивал сразу. Просто утаскивал вниз, в темноту, и там они исчезали навсегда. Матери пугали детей: «Не отходи далеко, иначе Красный Песок заберёт тебя». Он усмехнулся уголком рта. — А потом, через много лет, один дорнийский лорд решил проверить эту байку. Он взял отряд и специально завёл его в самое сердце Красных дюн. Они ждали. Дни, ночи. И ничего не произошло. Песок оставался просто песком. Ни рук, ни голосов, ни духов. Просто жара, ветер и обычный, мёртвый песок. Эймонд слегка пожал плечами. — С тех пор дорнийцы говорят: когда-то все думали, что под горами живёт чудовище. А оказалось, там просто пустыня. Самая обычная. Эймонд замолчал, глядя в почти прогоревшие угли. Пальцы его всё так же медленно гладили Джейн по спине. — Вот так оно обычно и выходит, — произнёс он наконец тихо, с лёгкой, чуть насмешливой интонацией. — Самое страшное, чего мы боимся, чаще всего оказывается совсем не страшным. Люди выдумывают чудовищ из темноты и страха, а на деле там просто песок. Он слегка усмехнулся в темноте. — Никаких духов. Никаких живых дюн. Только то, что мы сами себе напридумывали. — Это не первый такой сон, — прошептала она наконец едва слышно. Эймонд повернул голову, глядя на неё. Его бровь слегка приподнялась. — Какие ещё были сны? — спросил он низко, с ноткой любопытства и лёгкого недоверия. Джейн почувствовала, как щёки мгновенно вспыхнули жаром. Она прижалась к нему плотнее, но ответить сразу не смогла. Сердце всё ещё колотилось. В голове вспыхнули обрывки другого сна, того, что приснился ей в Харренхолле. Обнажённое тело, корни Чардрева, держащие её растянутой, и Змей с лицом Эймонда… Его раздвоенный язык, медленно скользящий по её коже. Жар стыда мгновенно залил лицо. «Нет. Только не это. Я никогда не смогу рассказать ему такое», — подумала она и сразу передумала. — В последнее время они все такие, просто страшные кошмары и бред. Ничего важного. — Просто кошмары, говоришь, — Эймонд слегка прищурился. — А почему тогда ты вся дрожишь и прячешь лицо, словно я сейчас начну тебя допрашивать? Он провёл пальцами по её спине, медленно, почти задумчиво. — Если сны такие страшные, что ты даже мне не хочешь рассказывать, может, они не такие уж и бессмысленные? Джейн почувствовала, как жар снова заливает лицо. Она сильнее прижалась к его груди, пряча глаза, и поспешила уйти от разговора. — Уже глубокая ночь, — прошептала она, голос был тихим и чуть дрожащим. — Скоро рассвет. Нам осталось совсем мало времени до утра. Эймонд некоторое время молчал, глядя на неё в полумраке. Потом тяжело выдохнул и лёг поудобнее, не убирая руку с её талии. — Ты права, — произнёс он хрипло, с усталой иронией в голосе. — Постарайся в этот раз не будить весь лес своими криками. А то я в следующий раз решу, что на нас действительно кто-то напал. Он плотнее укрыл их обоих одеялом и положил подбородок ей на макушку.

⟡ · ⊹ · ⟡

Раннее утро пришло серым и тихим. Небо над верхушками деревьев только начало светлеть — бледно-серый рассвет, ещё без солнца. Джейн проснулась. Она открыла глаза и несколько мгновений лежала неподвижно, пытаясь понять, где находится. Тело немного ныло. Костёр почти прогорел, оставив лишь тлеющие угли и слабый дымок. Она осторожно повернула голову. Эймонд уже не спал. Он стоял в нескольких шагах от неё, у края поляны, и медленно разминался. Движения его были осторожными, но настойчивыми. Он крутил плечами, медленно поднимал руки, потом опускал, разминая мышцы после долгого полёта и сна. Каждый поворот туловища давался ему с заметным усилием, но он не останавливался. Лицо его было сосредоточенным, слегка напряжённым. Утренняя прохлада покрывала его кожу лёгкой испариной. Джейн села, кутаясь в плащ. Она смотрела на него молча. Он выглядел собранным. Эймонд заметил, что она проснулась и повернулся к ней. — Доброе утро, — сказал он. Голос был хриплым после сна. — Ночью ты устроила мне настоящее представление. Я уже думал, что на нас действительно кто-то напал. В его единственном глазу мелькнуло лёгкое беспокойство, хотя уголок рта слегка дёрнулся в привычной сухой усмешке. Джейн опустила взгляд, плотнее кутаясь в плащ. Щёки её всё ещё были чуть теплыми от воспоминаний. — После того я спала спокойно, — тихо ответила она. — Без сновидений. Эймонд смотрел на неё ещё секунду, будто проверяя, правду ли она говорит, потом коротко кивнул. Он подошёл ближе. Выглядел уже более бодрым после разминки, хотя хромота всё ещё оставалась. — Давай приготовим что-нибудь поесть, — сказал он. — Полёт будет долгим. Они вдвоём занялись завтраком. Из дорожных сумок достали остатки хлеба, сушёное мясо и немного сыра. Эймонд нашёл в реке несколько крупных рыбин, ночью они подошли близко к берегу. Он быстро почистил их кинжалом, а Джейн развела костёр заново, подбросив сухих веток. Скоро над поляной запахло жареной рыбой и дымом. Они ели молча, сидя у костра. Утро было холодным, но костёр давал тепло. Джейн чувствовала, как еда возвращает силы. Эймонд ел медленно, но с аппетитом. Он уже не выглядел таким измотанным, как вчера вечером. Вхагар проснулась чуть позже. Она подняла огромную голову, потянулась, расправила одно крыло и снова сложила его. Драконица выглядела отдохнувшей, вчерашняя охота и долгий сон сделали своё дело. — Пора, — сказал Эймонд тихо. Голос его был низким, чуть хриплым после сна. Джейн кивнула и поднялась. Ноги всё ещё слегка дрожали, но держали её уверенно. Эймонд встал следом. Он отряхнул руки, поднял с земли плащ. Они быстро и молча убрали лагерь. Эймонд снял холщовый навес, аккуратно свернул верёвки и сложил всё обратно в дорожную сумку. Джейн помогла ему собрать плотное одеяло и тяжёлые плащи, которые служили им подстилкой и покрывалом. Последние угли костра они тщательно затоптали и засыпали землёй, чтобы не оставить после себя ни единого следа. Утро было прохладным, лес вокруг них только начинал просыпаться: где-то вдалеке щебетали первые птицы, река тихо журчала у края поляны. Вхагар повернула к ним огромную голову. Её золотистый глаз смотрел спокойно. Эймонд подошёл к Вхагар. Он провёл ладонью по тёмной чешуе на плече драконицы, словно здороваясь, и тихо произнёс несколько слов на валирийском — коротко, почти шёпотом. Вхагар ответила низким, вибрирующим ворчанием и слегка приподняла переднюю лапу, создавая удобный упор. Он повернулся к Джейн. — Подойди. Джейн шагнула ближе. Эймонд помог ей подняться на чешую. Он поставил ногу на чешую передней лапы, ухватился за следующий выступ и полез выше. Когда он оказался на шее драконицы, то повернулся и протянул руку вниз. — Давай, я подтяну. Джейн вложила руку в его ладонь. Пальцы Эймонда сомкнулись крепко, надёжно. Он потянул её вверх, одновременно поддерживая другой рукой за талию, чтобы она не потеряла равновесие. Подъём был осторожным: чешуя Вхагар была шершавой под сапогами, каждый уступ приходилось искать ногой. Когда Джейн наконец добралась до основания шеи, Эймонд уже сидел в седле впереди. Он повернулся к ней, обхватил её за талию обеими руками и помог перебраться через край седла. Она опустилась позади него, плотно, спиной к его груди. Её ноги легли по обе стороны от его бёдер. Эймонд сразу начал привязывать её. На этот раз всё было спокойнее и привычнее. Сначала широкий ремень через её талию туго прижал её к своей спине, чтобы они двигались как одно целое. Потом второй ремень, через грудь, фиксируя плечи и не давая ей откинуться назад. Третий, через бёдра и ноги, соединяя их с его ногами. Каждый ремень он проверял: дёргал за пряжки, убеждался, что всё сидит плотно, но не режет кожу. Джейн чувствовала его дыхание у своего виска, тепло его тела сквозь одежду, силу рук, которые уверенно и спокойно закрепляли её. Он не торопился. Он делал это так, будто это было самым важным делом. — Готово, — произнёс он наконец у самого её уха. Голос был низким, почти интимным в тишине утра. Она уже сидела плотно прижатая к его спине, руки обхватили его талию, ноги — его бёдра. Ремни держали надёжно. Эймонд откинулся чуть назад, устраиваясь удобнее, и положил ладони на шею Вхагар. — Sōvēs, Vhagar, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Lykiri. Мы готовы. Драконица ответила низким, глубоким ворчанием. Она медленно поднялась на лапы, расправила огромные крылья и сделала первый шаг. Джейн почувствовала, как всё её тело снова прижалось к Эймонду. Вхагар оттолкнулась от земли. Толчок был мощным, но уже привычным. Земля резко ушла вниз. Лес, река, поляна — всё это начало быстро уменьшаться. Ветер ударил в лицо, холодный и свежий утренний ветер. Джейн инстинктивно крепче обхватила Эймонда. Он сидел впереди, прямой и уверенный, одна рука лежала на шее Вхагар, вторая на миг легла поверх её рук на своей талии, словно дополнительно успокаивая. Они набирали высоту. Вхагар шла ровно, мощно, уже без вчерашней тяжёлой усталости. Солнце только начало подниматься, окрашивая небо в бледно-розовые и золотистые тона. Внизу под ними расстилались леса и холмы Простора, а впереди ждала долгая дорога на юго-запад, к Дорнийским Маркам и Красным горам. Они снова были в воздухе. Двое на спине древнейшей драконицы. Связанные ремнями, молчанием и тем, что росло между ними. Теперь впереди был только путь на юг.

⟡ · ⊹ · ⟡

Солнце поднялось выше, и воздух начал медленно теплеть. Вчерашний ледяной ветер на высоте сменился более мягким, почти ласковым потоком, который уже не резал кожу, а лишь обдувал лицо. Они летели уже несколько часов после утреннего взлёта, и Вхагар шла ровно, мощно, словно вчерашний отдых действительно вернул ей силы. Крылья били размеренно, каждый взмах отдавался глубоким, гулким толчком, который Джейн чувствовала всем телом. Внизу под ними расстилался восточный Простор. Зелёные поля и густые леса вчерашнего дня постепенно сменялись холмами: пологими, покрытыми мягкой травой и редкими рощами. Река Черноводная осталась далеко позади, а теперь под крыльями Вхагар проплывали широкие просторы, где земля казалась живой и плодородной даже с такой высоты. Деревни и замки встречались всё реже, дороги превращались в тонкие ниточки, а горизонт впереди уже начинал темнеть — там лежали Штормовые земли, а дальше, ещё южнее, ждали первые сухие холмы Дорнийских Марок. Ветер стал чуть мягче, чем вчера. В какой-то момент Эймонд потянулся к дорожной сумке, достал флягу с водой и, не оборачиваясь, протянул её назад через плечо. — Пей, — сказал он коротко. Джейн взяла флягу. Вода была прохладной, с лёгким привкусом вина, которое они добавили вчера вечером. Она сделала несколько глотков и вернула флягу. Эймонд принял её, тоже сделал несколько длинных глотков, словно только сейчас почувствовал, насколько пересохло у него в горле, и убрал флягу обратно в дорожную сумку у седла. Они летели дальше. Пейзаж менялся на глазах. Зелень Простора постепенно отступала. Холмы становились выше, суше. Впереди уже виднелись тёмные силуэты Штормовых земель, скалистые гряды, густые леса и далёкие башни замков, которые казались крошечными с такой высоты. Ветер принёс с собой новый запах — сухой, пыльный, с едва уловимой горечью камня. Вхагар снижалась тяжело, словно сама земля тянула её вниз после долгого дня в воздухе. Крылья уже не резали небо с прежней лёгкостью, каждый взмах давался с заметным усилием, а низкое, усталое ворчание драконицы разносилось далеко над холмами. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в густые багрово-красные тона, и первые признаки Дорна уже чувствовались во всём: воздух стал сухим и горячим даже на высоте, а внизу под ними вместо зелёных холмов Штормовых земель лежали каменистые, выжженные солнцем Марки. Эймонд направил Вхагар в небольшой каньон у Принцева Перевала: узкую, скрытую расщелину среди красноватых скал, где река давно высохла, оставив лишь каменистое русло. Драконица тяжело приземлилась, когти скрежетнули по камням, подняв облако красной пыли. Толчок вышел резким, и Джейн инстинктивно крепче прижалась к спине Эймонда. Когда Вхагар наконец остановилась и сложила крылья. Только далёкий ветер шумел в скалах, да где-то в каньоне тихо шуршал песок. Эймонд начал развязывать ремни. Руки его были твёрдыми, но в них уже чувствовалась тяжесть двух дней полёта. — Слезай осторожно, — сказал он тихо. — Здесь камни острые. Джейн кивнула. Ноги её дрожали, когда она спустилась по чешуе Вхагар на землю. Красная пыль сразу поднялась облаком, облепив сапоги и край плаща. Воздух был совсем другим. Даже на закате жара стояла тяжёлая, густая, как в кузнице. Это была первая настоящая дорнийская жара, и она накрыла их сразу, едва они ступили на землю Марок. Вхагар сделала несколько тяжёлых шагов вглубь каньона, легла у подножия скалы и прикрыла глаза. Она была вымотана. Крылья слегка подрагивали, дыхание было глубоким и шумным. Даже она чувствовала, как долго они летели сегодня. Лицо Эймонда в красноватом свете заката казалось ещё более резким. Он посмотрел на Джейн, потом на Вхагар. — Здесь заночуем, — сказал он решительно. — Место укромное. Каньон со всех сторон закрыт, нас не увидят. Вхагар тоже нуждается в отдыхе, да и нам с тобой лучше отдохнуть. Джейн молча кивнула. Ноги всё ещё дрожали после долгого полёта. — Мне нужно, отойти, — тихо произнесла она, слегка краснея. — К камням. Эймонд коротко взглянул на неё, затем кивнул в сторону узкого прохода между скалами. — Иди. Только не далеко. И кричи, если что. Пока Джейн уходила за ближайшие валуны, Эймонд остался у Вхагар. Он быстро осмотрелся, нашёл несколько сухих колючих кустов, что росли в трещинах скал, и начал собирать хворост. Руки его двигались уверенно, хотя в боку уже снова тянуло тупой болью. Собрав достаточно сухих веток и колючего кустарника, он вернулся к выбранному месту у подножия скалы. Опустился на одно колено и умело сложил костёр. Достал из сумки кремень и кресало. Несколько резких ударов, и искры полетели на сухую траву. Эймонд низко наклонился и осторожно подул. Трава занялась дрожащим оранжевым огоньком, который быстро перекинулся на ветки. Пламя разгорелось, потрескивая и отбрасывая красноватые отблески на стены каньона. Когда Джейн вернулась, он выпрямился, отряхнул ладони от красной пыли и посмотрел на неё. — Теперь моя очередь, — сказал он спокойно. — Посиди здесь, я быстро. Не дожидаясь ответа, он зашагал в ту же сторону, куда до этого уходила Джейн, оставив её одну у костра. Она села ближе к огню, протянув руки к тёплому пламени, и тихо выдохнула. Красная пыль всё ещё скрипела на зубах, тело ныло после долгого полёта. На несколько мгновений в каньоне воцарилась почти обманчивая тишина, только потрескивание веток да далёкий шорох песка, пересыпаемого ветром. Она успела подумать, что ночь, пожалуй, не такая уж и страшная. Внезапно холодная сталь прижалась к её горлу, острие кинжала легло прямо под подбородок, не давая даже вздохнуть глубже. Джейн замерла. Сердце ударило так сильно, что кровь загудела в ушах. — Ни звука, девка, — прошептал прямо над ухом грубый мужской голос с тяжёлым дорнийским акцентом. — Дёрнешься, и я перережу тебе глотку быстрее, чем ты успеешь пискнуть. Из-за спины появился ещё один, высокий, в потрёпанном песчаном плаще. Третий встал сбоку, держа взведённый арбалет. Все трое были вооружены и смотрели на неё, как на добычу. Бородатый, тот, что держал нож у её горла, усмехнулся, обдавая её запахом пыли, пота и кислого вина. — Ну что, красавица. Кто ты такая и что забыла ночью в наших Марках? — Кто вы? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Бородатый рассмеялся, коротко и неприятно. — Это мы должны спрашивать, чужачка. Ты в Марках. Здесь наши земли. А ты сидишь у огня, как будто тебе тут рады. — Кинжал блеснул в свете пламени. — Давай-ка посмотрим, что у тебя есть. Сумки, золото, украшения. Один из его спутников обошёл костёр с другой стороны, отрезая путь к отступлению. — А девка ничего, — ухмыльнулся второй, молодой, с золотой серьгой в ухе. — Может, и не только ограбим. Рука инстинктивно потянулась к поясу, но кинжала там не было. В этот момент из-за скалы послышались шаги. Эймонд вышел на свет костра. Он шёл спокойно, но Джейн сразу заметила, как напряглись его плечи. Один глаз мгновенно оценил ситуацию: трое вооружённых дорнийцев, Джейн прижатая к одному из них. Бородатый повернулся к нему, поднимая кинжал. — А вот и второй. Ещё один чужак. Кто такие? Говорите быстро, пока мы не решили, что вы просто еда для стервятников. Эймонд остановился в нескольких шагах от костра. Его голос был ровным, почти скучающим. — Мы всего лишь путники. Держим путь на юг. Ничего ценного у нас нет, только то, что на себе. Отпустите девушку, и мы разойдёмся миром. Бородатый, всё ещё прижимавший кинжал к горлу Джейн, хмыкнул. Молодой с золотой серьгой прищурился, медленно переводя взгляд по лицу Эймонда: серебристые волосы, чёрная повязка через глаз. — Путники, говоришь, — протянул молодой. Старший бородач тоже вгляделся внимательнее. Его глаза сузились. Эймонд не стал ждать, пока они сложат два и два. Он резко вскинул голову и громко, ясно, с холодной яростью в голосе выкрикнул на валирийском: — Vhagar! Sōvēs! Dracarys! Слово разнеслось по каньону, словно удар грома. В тот же миг где-то высоко над скалами раздался ответ — низкий, чудовищный рёв, от которого задрожали камни. Вхагар. Разбойники замерли. — Что за… — начал бородач. Но было уже поздно. Из-за гребня каньона на них обрушилась огромная тень. Крылья Вхагар расправились с оглушительным хлопком, закрывая собой звёзды. Драконица приземлилась на вершину скалы над ними, когти вонзились в камень, и вся расщелина содрогнулась. Её золотой глаз горел в темноте, как расплавленное солнце. — Таргариен, — выдохнул молодой с серьгой, голос сорвался. — Одноглазый. Это он! Бородатый, державший Джейн, мгновенно понял, что они вляпались по самые уши. Он рванул её назад, пытаясь оттащить от костра и использовать как живой щит. — Держи её! — заорал он остальным. — Если дракон сдохнет без всадника, мы ещё выберемся! Джейн вскрикнула, когда грубая рука сильнее сдавила ей горло. Ноги её оторвались от земли. Эймонд двигался быстрее, чем от него можно было ожидать после двух дней полёта и раны в боку. Он бросился вперёд. Одним резким движением выбил кинжал из руки бородача, а вторым, мощным ударом локтя в челюсть, заставил того выпустить Джейн. Она упала на камни, больно ударившись коленом, и сразу отползла в сторону, подальше от костра. — Беги к Вхагар! — рявкнул Эймонд, не оборачиваясь. Трое дорнийцев набросились на него одновременно. Первый бородач кинулся с кинжалом, целя в горло. Эймонд уклонился, но движение вышло скованным, боль в боку прострелила так, что на миг перехватило дыхание. Кинжал прошёл в волоске от его шеи. Второй, молодой с серьгой, ударил сбоку коротким мечом. Эймонд парировал кинжалом — тем самым, с драконьим стеклом, который когда-то забрал у Джейн. Сталь звякнула о кристалл. Искры полетели в темноту. Третий, с арбалетом, не стал рисковать в ближнем бою, отступил и начал перезаряжать. Каждый поворот корпуса отдавался острой болью в зашитом боку. Эймонд чувствовал, как шов натягивается. Тем не менее, он двигался с той самой смертоносной грацией, которую все знали за принцем-регентом. Он крутанулся, уходя от выпада бородача, и ударил молодого локтем в солнечное сплетение. Тот согнулся. Эймонд тут же рубанул кинжалом сверху вниз, распоров ему плечо. Кровь брызнула на красные скалы. — Сукин сын! — зарычал бородач и бросился вперёд всем телом. Они сцепились. Эймонд почувствовал, как нож скользнул по его рёбрам, оставив длинный, жгучий порез. Боль была ослепляющей. Он зашипел сквозь зубы, но не отпустил противника. Они покатились по камням, поднимая облако красной пыли. Эймонд оказался сверху, прижал коленом руку бородача и ударил кинжалом в плечо. Разбойник взвыл. Молодой с серьгой уже поднимался, держась за раненое плечо, но всё ещё сжимал меч. — Убейте его! — заорал он. Третий дорниец наконец перезарядил арбалет и прицелился. Эймонд увидел блеск наконечника и перекатился в сторону за мгновение до выстрела. Болт ударил в камень там, где он только что был, высек искры. Он тяжело дышал. Рана в боку горела огнём, свежий порез на рёбрах кровоточил. Силы уходили быстрее, чем он хотел признавать. Бородач снова бросился на него, теперь уже в ярости. Они снова сцепились. Эймонд почувствовал, как его прижимают к земле. Колено разбойника вдавилось ему в раненый бок. Боль была такой, что на миг перед глазами потемнело. — Сейчас я тебя выпотрошу, драконий выродок, — прорычал бородач, поднимая кинжал для удара. Эймонд перехватил его запястье одной рукой. Другой, той, в которой был кинжал с драконьим стеклом, ударил снизу вверх, прямо под подбородок. Бородач захрипел. Эймонд вырвался, перекатился в сторону и, не вставая, крикнул во всю силу лёгких, обращаясь к огромной тени на скале: — Vhagar! Dracarys! Её рёв обрушился на каньон, как гром. Огромная пасть раскрылась, и поток яркого, почти янтарного пламени вырвался вниз, заливая всё пространство между скалами. Разбойники закричали. Молодой с серьгой попытался бежать, но огонь настиг его первым. Он вспыхнул, как сухая трава. Третий, с арбалетом, успел сделать всего два шага, прежде чем пламя поглотило и его. Бородач, ещё живой, но смертельно раненный, пополз прочь, оставляя за собой кровавый след по красным камням. Вхагар наклонила голову и выпустила вторую, более короткую струю пламени. Крики оборвались. В каньоне стало светло, как днём. Эймонд тяжело поднялся на ноги. Кровь стекала по его боку, по руке, капала на камни. Дыхание было хриплым и прерывистым. Он посмотрел на Джейн, которая отползла к дальней скале и теперь сидела, прижавшись спиной к камню. — Ты цела? — спросил он хрипло. Голос его был спокойным. Только слегка дрожал от боли и напряжения. Вхагар медленно спустилась ниже, сложила огромные крылья и села на дно каньона, окружив их своим телом, словно защищая. Её золотой глаз спокойно смотрел на Эймонда. Костёр, который они разводили раньше, теперь казался жалким и ничтожным. Там, где ударило драконье пламя, дно каньона превратилось в чёрное пекло. Трое разбойников лежали обугленными, скрюченными силуэтами, плоть сгорела почти до костей, кожа лопнула и почернела, словно старая кожа. От тел поднимался густой, тяжёлый дым с тошнотворным запахом горелого мяса и раскалённого камня. Некоторые кости ещё слабо тлели красным, а воздух над ними дрожал от остаточного жара. Даже сухая земля и красные скалы в том месте потрескались и оплавились, покрытые чёрной коркой. В жарком дорнийском климате драконий огонь не спешил угасать. Он продолжал медленно пожирать то, что осталось от людей, тихо потрескивая и дымясь, словно не желал отпускать свою добычу. Красная пыль медленно оседала, смешиваясь с чёрным пеплом. Джейн поднялась на ноги, всё ещё тяжело дыша. Её взгляд сразу упал на бок Эймонда, свежая кровь уже пропитывала ткань рубахи и тёмным пятном расползалась по плащу. — Они ранили тебя, — прошептала она, голос дрогнул. Эймонд едва взглянул на рану, словно это было нечто незначительное. Он вытер кинжал о край плаща разбойника и убрал его за пояс. — Не время об этом, — ответил он низко и жёстко. — Нам лучше уйти отсюда. Пока не появились другие. Эти трое могли быть не одни. Он быстро огляделся по сторонам, прислушиваясь к тишине каньона. Где-то далеко в скалах послышался слабый шорох, возможно, просто ветер, а возможно и нет. Джейн не стала спорить. Она молча кивнула и послушно зашагала рядом с ним, стараясь держаться ближе к его здоровому боку. Эймонд подошёл к костру, взял одну из толстых веток и несколькими резкими движениями раскидал горящие сучья. Потом затоптал угли сапогами, засыпал их красной пылью и землёй, чтобы ни единого огонька не осталось. От костра осталась лишь чёрная дымящаяся куча. Он поднял с земли их дорожную сумку, перебросил ремень через плечо и поморщился — движение отдалось острой болью в боку. Но Эймонд даже не выругался. — Идём, — сказал он коротко. Джейн шагнула следом. Они направились к огромной драконице, которая уже лежала, слегка приподняв переднюю лапу и создавая удобный подъём. Вхагар смотрела на них спокойно, но в её золотом глазу всё ещё тлел отблеск недавнего пламени. Джейн шагнула следом. Они подошли к Вхагар. Драконица лежала, но при их приближении слегка приподняла огромную голову. Эймонд протянул руку и провёл ладонью по тёмной чешуе у основания её шеи, медленно, почти ласково. — Kirimvose, Vhagar, — произнёс он тихо на валирийском. — Ты хорошо поработала. Останься здесь. Будь поблизости, но не показывайся. Не привлекай внимания. Вхагар ответила низким, вибрирующим ворчанием, словно поняла каждое слово. Её золотой глаз полуприкрылся. Эймонд убрал руку и, не оглядываясь, зашагал дальше по дну каньона, прочь от этого места, глубже в тень скал. Он шёл тяжело, заметно прихрамывая, но упрямо. Джейн поспешила за ним. Она догнала его через несколько шагов и схватила за рукав. — Эймонд, подожди. Ты так долго не продержишься. Нужно хотя бы посмотреть, остановить кровь. Эймонд даже не замедлил шаг. Голос его был низким и усталым: — После, когда найдём место для ночлега. Эймонд шагал впереди. Джейн шла следом, стараясь не отставать. Красная пыль Марок скрипела под сапогами, а стены каньона постепенно сужались, превращаясь в узкий, извилистый проход между высокими скалами. Вхагар осталась далеко позади — огромная тень в скрытой расщелине, где её никто не должен был заметить. Солнце уже полностью село. Небо над Красными горами стало глубоким, почти чёрным, усыпанным яркими южными звёздами. Ночь в Дорне опускалась быстро и холодно, днём жара, а после заката температура падала резко, и ветер, дувший по каньону, стал ледяным. Эймонд шёл молча. Только иногда слышался его тяжёлый, прерывистый выдох. Джейн видела, как он иногда прижимал ладонь к боку, но он ни разу не остановился. Они продолжали идти. Время тянулось медленно. Ноги уже гудели от усталости, а холод пробирался под плащи. Наконец Эймонд остановился у подножия высокой скалы, где в стене виднелась тёмная щель, небольшая пещера, едва заметная даже вблизи. Вход был низким и узким, но достаточно широким, чтобы человек мог войти, пригнувшись. Эймонд подошёл ближе, заглянул внутрь, потом провёл рукой по краю камня. — Никто нас тут не найдёт, — сказал он коротко. Он первым шагнул внутрь, держа наготове кинжал. Джейн последовала за ним. Пещера действительно оказалась небольшой, всего несколько шагов в глубину, с низким потолком и относительно ровным каменным полом. Внутри было заметно теплее, чем снаружи, и совсем не дуло. В дальней стене виднелась небольшая трещина, через которую можно было увидеть кусочек звёздного неба. Эймонд огляделся, убедился, что внутри никого нет, и устало опустился на камень у стены. — Здесь заночуем, — произнёс он тихо. — Разведи небольшой огонь у входа. Только чтобы не было сильно видно снаружи. Джейн кивнула и сразу принялась за дело. Она собрала несколько сухих веток, которые Эймонд ещё раньше прихватил с собой, и разожгла маленький, почти бездымный костерок у самого входа в пещеру. Пламя едва освещало стены, но давало достаточно тепла. Эймонд сидел, прислонившись спиной к камню, и тяжело дышал. Кровь на его боку уже успела подсохнуть, но повязка явно промокла. Джейн посмотрела на него с беспокойством. Она подошла ближе и опустилась перед ним на колени. В свете небольшого костра её лицо было встревоженным. — Сними одежду, — сказала она тихо, но твёрдо. Эймонд на миг стиснул челюсти, словно хотел возразить, но потом устало кивнул. Он медленно отстегнул тяжёлую пряжку у горла и сбросил с плеч свой дорожный плащ, потемневший от долгого полёта и красной дорнийской пыли. Под плащом оказалась тонкая тёмная рубаха, уже пропитанная кровью по левому боку. Он потянул и её через голову. В тусклом свете костра стал виден свежий порез, неглубокий, тянущийся по рёбрам. Старый шов на боку был плотно обмотан повязкой. Джейн осторожно коснулась пальцами кожи вокруг свежей раны. Эймонд едва заметно вздрогнул, но промолчал. — Порез не глубокий, — пробормотала она, доставая из сумки чистую ткань и флягу с вином. Она аккуратно обработала обе раны кипячёным вином, потом наложила свежую мазь и плотно обмотала бок чистой полосой ткани. Руки её двигались уверенно и бережно. Когда она закончила, Эймонд сидел с закрытым глазом, тяжело дыша сквозь зубы. Джейн завязала последний узел и уже собиралась встать, когда Эймонд внезапно поймал её за запястье. Пальцы его были горячими и сильными. Он не позволил ей подняться. — Мы чуть не погибли сегодня, — произнёс он низко, хрипло, глядя ей прямо в глаза. В его голосе было что-то тяжёлое, почти яростное. — Понимаешь ты это, Джейн? Эти трое, они были в одном шаге от того, чтобы перерезать тебе горло. А я едва не опоздал. Он не отпускал её руку. Взгляд его был тёмным и тяжёлым. — Если бы Вхагар не услышала, если бы я хоть на миг замешкался, тебя бы уже не было. Джейн посмотрела на него. Её пальцы слегка сжались в его ладони. — Мы живы, — сказала она тихо, но твёрдо. — И этого достаточно. Эймонд долго молчал, глядя на неё. Потом медленно кивнул и наконец отпустил её запястье. Джейн потянулась к дорожной сумке, открыла её и нахмурилась. — Вода почти закончилась, — произнесла она. — Вино тоже. И еды осталось совсем немного, несколько сухарей и кусок вяленого мяса. Эймонд устало провёл рукой по лицу. — На сегодня хватит, — ответил он низко. — Завтра будем думать, где взять остальное. Они разделили последние остатки молча. Джейн протянула ему половину сухаря и небольшой кусок мяса. Эймонд взял их, не споря. Они ели медленно, сидя у маленького костра. Пламя потрескивало, освещая каменные стены пещеры. Эймонд проглотил последний кусок и посмотрел на Джейн. Его голос стал чуть жёстче: — И ещё одно. Завтра найдём тебе кинжал или короткий меч. Он посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде не было ни насмешки, ни сомнения. — Я не хочу в следующий раз вытаскивать тебя из-под ножа только потому, что ты безоружна. Эймонд помолчал секунду, слегка прищурившись. — Ты вообще умеешь драться? Джейн слегка отвела взгляд, но ответила честно: — Иногда меня учил Криган, еще в Винтерфелле. Тайком от чужих глаз. Эймонд издал короткий, низкий звук, что-то среднее между усталым смешком и фырканьем. В уголке его рта появилась сухая, едва заметная усмешка. Он откинулся чуть назад, опираясь спиной о камень, и посмотрел на неё с вызовом. — Завтра я сам проверю, чему тебя научил твой брат. Посмотрим, как ты держишь кинжал в руках. Джейн опустила взгляд на свои руки, всё ещё испачканные в его крови. — Мне ближе лечить людей, — сказала она тихо. — А не бить и резать их. Я никогда не хотела быть воином. Эймонд долго смотрел на неё. Свет костра играл на его лице, подчёркивая резкие черты и шрам под повязкой. — Жизнь редко спрашивает, чего мы хотим, — ответил он низко, с жёсткой усталостью в голосе. — Скоро тебе придётся научиться и тому, и другому. Иначе следующий раз ты будешь мертва. Она молча встала и начала готовить им место для сна. Расстелила на каменном полу их тяжёлые плащи, сделав импровизированное ложе, а сверху аккуратно уложила плотное дорожное одеяло. Закончив, она посмотрела на Эймонда. — Ложись, — сказала она мягко. — Ты ранен, тебе нужно отдыхать. Эймонд покачал головой. — Нет. Ложись спать без меня. Я посижу у входа, посмотрю, чтобы никто не подобрался. Присоединюсь позже. Он медленно поднялся, слегка поморщившись от боли в боку, взял кинжал и пересел ближе к самому выходу из пещеры. Там, у небольшого костерка, он устроился так, чтобы хорошо видеть узкий проход между скалами и часть каньона снаружи. Сел спиной к стене, положил кинжал на камень рядом с собой и устало вытянул ноги. Джейн посмотрела на него ещё мгновение, но спорить не стала. Она молча легла на расстеленные плащи, укрылась одеялом и свернулась на боку, лицом к дальней стене пещеры. Огонь едва освещал её спину. Эймонд остался сидеть у входа, одинокий силуэт на фоне тлеющих углей и звёздного неба за пределами пещеры. Джейн лежала на расстеленных плащах, укрытая одеялом, но сон не шёл. Она долго ворочалась, глядя в неровный каменный потолок. Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней всплывала картина: холодный кинжал у горла, грубые руки, тянущие её назад. Наконец она не выдержала. Голос её прозвучал тихо, почти шёпотом, но в тишине пещеры было слышно отчётливо: — Почему ты полетел сам? У Лариса ведь есть люди. Они могли бы вытащить твоего брата. Зачем было рисковать? Эймонд долго молчал. Он не повернулся к ней, продолжая смотреть в тёмный проход каньона. Только огонь слегка потрескивал. — Потому что я не могу доверять никому, — ответил он наконец низко и тяжело. Голос был хриплым от усталости. — Ни Ларису, ни его людям. Жизнь моего брата, слишком важная ставка, чтобы отдавать её в чужие руки. Даже если эти руки якобы верны. Он сделал короткую паузу, глядя в ночь. — Мы с Эйгоном никогда не были близки. Но он мой брат. И он король. Пока он жив, я остаюсь регентом по праву. Если его убьют или используют против меня, всё, за что мы сражались, рухнет. Я не могу позволить себе довериться кому-то другому в таком деле. Эймонд наконец повернул голову и посмотрел на Джейн через плечо. В свете костра его единственный глаз блестел холодно и устало. — Поэтому я полетел сам. И поэтому ты полетела со мной. Потому что в этом мире я могу быть уверен только в себе. Он помолчал, глядя в почти прогоревшие угли. — Кровь дракона — это не просто красивая фраза. Род Таргариенов всегда поддерживает своих, даже когда мы готовы вцепиться друг другу в глотки. Эйгон — мой брат. И пока он жив, я буду стоять за него. Даже если он этого не заслуживает. Даже если мы ненавидим друг друга. Эймонд тяжело выдохнул и снова отвернулся к тёмному входу в пещеру. — А теперь спи, Джейн. Ночь не такая длинная, как кажется. Джейн долго смотрела на его спину, освещённую слабым светом костра. Потом отвернулась к холодной стене пещеры, подтянула одеяло повыше и закрыла глаза. Сон пришёл почти сразу: тяжёлый, глубокий, но беспокойный. Она несколько раз ворочалась под одеялом, тихо вздыхала, будто даже во сне не могла до конца расслабиться. Тело ныло после долгого полёта и напряжения минувшей ночи, но усталость всё-таки взяла верх. Эймонд так и не лёг. Он остался сидеть у входа в пещеру, настороженный, с кинжалом на коленях. Долгое время он просто смотрел в темноту каньона, прислушиваясь к каждому шороху. Но ночь была тихой. Постепенно его голова стала клониться всё ниже, плечи опустились. Он заснул сидя, прислонившись спиной к каменной стене, так и не позволив себе лечь рядом с ней. Когда первые бледные лучи рассвета пробились сквозь трещину в потолке пещеры, Джейн медленно открыла глаза. В пещере было ещё сумрачно, но уже достаточно светло, чтобы различать очертания. Она села, кутаясь в одеяло, и огляделась. Эймонд всё ещё сидел там же, где и устроился ночью, у самого входа. Голова его была запрокинута назад, к стене, глаза закрыты. Кинжал лежал на коленях, пальцы всё ещё слабо сжимали рукоять. Он выглядел измождённым: лицо осунулось, под глазом залегли глубокие тени. Джейн тихо встала и подошла ближе. Она осторожно опустилась на корточки рядом с ним и протянула руку, чтобы мягко коснуться его плеча. — Эймонд, — прошептала она. — Уже светает. В ту же секунду он резко проснулся. Его рука схватила её за запястье, а второй он толкнул её в грудь, опрокидывая на спину. В следующее мгновение Джейн уже лежала на холодном каменном полу пещеры, а Эймонд нависал над ней, прижимая её к земле своим весом. Кинжал с драконьим стеклом был у её горла, острие едва не касалось кожи. Его единственный глаз был широко раскрыт, дикий, ещё не до конца проснувшийся. Дыхание тяжёлое, хриплое. — Кто, — начал он хрипло, но тут же узнал её. На миг в его лице мелькнуло узнавание, потом резкое облегчение, смешанное с досадой. Он резко убрал кинжал и отпустил её запястье, но всё ещё нависал над ней, тяжело дыша. — Проклятье, Джейн, — выдохнул он низко, почти рыча. — Никогда, никогда не подкрадывайся ко мне, когда я сплю. Он медленно отстранился и сел на пятки, проводя рукой по лицу. — Ты в порядке? — спросил он уже чуть спокойнее, хотя голос всё ещё был напряжённым. Джейн села, тяжело дыша, и посмотрела на него. Она провела ладонью по груди, где он только что прижал её к полу, и тихо, но с лёгкой укоризной сказала: — Ты слишком дёрганный, когда спишь. Я просто хотела тебя разбудить. Эймонд провёл рукой по лицу, стирая остатки сна, и тяжело выдохнул. — В этом мире лучше проснуться с кинжалом в руке, чем вообще не проснуться, — ответил он низко, хрипло. Он медленно поднялся, поморщившись от боли в боку, и оглядел пещеру. Свет утра уже пробивался сквозь трещину в потолке, окрашивая стены в бледно-розовый цвет. — Уже утро, — сказала Джейн, вставая и отряхивая плащ. Эймонд кивнул. — Собирай всё в сумку. Мы уходим. Джейн начала складывать вещи. Она свернула плащи, убрала одеяло и затолкала всё в дорожную сумку. Эймонд тем временем затоптал последние угли костра и засыпал их пылью, чтобы не осталось ни следа. Когда они были готовы, Эймонд закинул сумку на плечо и коротко кивнул в сторону выхода. — Идём. Нужно найти Вхагар. Они вышли из пещеры в утренний холод Дорнийских Марок. Небо уже светлело, а воздух был сухим и свежим. Эймонд шёл первым, внимательно оглядывая скалы. Джейн шагала следом, не отставая. Эймонд остановился, глядя на огромную тень Вхагар, которая ждала их в узкой боковой расщелине. Драконица подняла голову и тихо, низко заворчала, приветствуя их. Он подошёл ближе и положил ладонь на её тёмную чешую. — Kirimvose, Vhagar, — произнёс он тихо на валирийском. — Теперь слушай меня внимательно. Останься здесь. Найди себе место выше в горах, где тебя никто не увидит. Охоться только ночью. Не летай днём. Жди моей команды. Вхагар слегка наклонила голову, золотой глаз медленно моргнул. Эймонд отступил на шаг и кивнул. — Lykiri. Драконица ещё раз низко заворчала, развернулась и тяжело полезла вверх по склону каньона, исчезая среди красных скал. Через несколько мгновений её огромный силуэт растворился в лабиринте ущелий. Эймонд остановился и открыл дорожную сумку. Он достал оттуда два плаща, с глубокими капюшонами. — Накинь, — сказал он, протягивая один Джейн. — Мы пойдём пешком. Они быстро накинули плащи и подняли капюшоны. Теперь Эймонд выглядел просто высоким, запылённым путником, его характерные серебристые волосы были полностью скрыты под тяжёлой тканью. Джейн тоже опустила капюшон пониже, пряча лицо. Эймонд поправил свой капюшон и кивнул вперёд. — Идём.

⟡ · ⊹ · ⟡

Они шли долго. Солнце медленно поднималось всё выше, заливая Красные горы густым, медно-красным светом. Жара стояла тяжёлая и вязкая, каждый шаг поднимал облачко красной пыли, которая скрипела на зубах и забивалась в складки одежды. Скалы постепенно становились ниже, переходили в холмистую местность, поросшую жёсткой сухой травой и редкими кривыми оливковыми деревьями. Воздух дрожал от зноя. Эймонд шёл впереди, Джейн следовала за ним, чувствуя, как усталость и жара всё сильнее дают о себе знать. Красные горы постепенно становились ниже. К вечеру они вышли к небольшой долине, где среди редких оливковых деревьев и сухой травы приютилось крохотное поселение. Эймонд поправил капюшон и тихо сказал, не оборачиваясь: — Это всё ещё Дорнийские Марки. Здесь опаснее, чем в самом Дорне. Разбойники, пограничные лорды, доносчики. Все могут быть врагами. Говори как можно меньше. Я буду торговаться. Ты просто стой рядом и молчи. Джейн молча кивнула, плотнее кутаясь в плащ. Они вошли в поселение. Местные жители, загорелые дорнийцы в светлых одеждах, провожали их настороженными взглядами, но никто не остановил. В караван-сарае Эймонд купил два бурдюка с водой, мешок сушёных фиников, вяленое мясо, немного ячменного хлеба и два кожаных бурдюка с дешёвым красным вином. Заплатил серебром, не торгуясь слишком сильно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Когда хозяин уже заворачивал покупки, Эймонд вдруг кивнул в сторону небольшого закутка в глубине сарая, где на стене висело простое оружие. — Ещё кинжал, — сказал он коротко. Торговец приподнял бровь, но ничего не спросил. Он снял с крюка несколько кинжалов и разложил их на прилавке. Эймонд взял один, взвесил в руке, потом посмотрел на Джейн. — Дай руку, — тихо велел он. Джейн протянула ему правую руку. Эймонд взял её ладонь, примерил кинжал к её пальцам, проверил, насколько удобно он ложится в ладонь. Кинжал был лёгким, с прямым клинком и простой костяной рукоятью. — Этот, — решил он, кладя выбранный кинжал на прилавок. Торговец хмыкнул, глядя то на Эймонда, то на Джейн. — Редко вижу, чтобы мужчина выбирал оружие для женщины по руке, — заметил он с лёгкой усмешкой. — Обычно сами берут, что подороже. Эймонд холодно посмотрел на него и бросил на прилавок ещё одну серебряную монету. — Этот подойдёт, — только и сказал он. Торговец быстро завернул кинжал в кусок ткани и протянул Джейн. Та молча взяла свёрток и спрятала его под плащом. Когда они вышли из сарая, уже почти стемнело. Эймонд шёл рядом, низко надвинув капюшон. Закинул тяжёлую сумку на плечо и тихо сказал Джейн: — Утром я проверю, как ты владеешь этим кинжалом. Заодно покажу тебе пару трюков, которым твой брат вряд ли тебя учил. Джейн слегка повернула голову в его сторону. В её голосе скользнула сухая, едва заметная ирония: — С огромным нетерпением жду, — произнесла она. — Давно мечтала начать утро с того, чтобы меня учили резать людей. — Рад, что ты полна такого рвения, — ответил он сухо, с едва заметной насмешкой в голосе. — А пока давай найдём себе нормальный кров на ночь. Помыться по-человечески и хоть немного выспаться в постели, а не на камнях. Они двинулись дальше по узкой пыльной улице крошечного поселения. Большинство домов уже стояли тёмными, только в нескольких окнах теплился слабый свет масляных ламп. В конце улицы они увидели небольшой постоялый двор, низкое глинобитное здание с плоской крышей и деревянной вывеской, которая едва слышно поскрипывала на ночном ветру. Внутри было тихо и почти пусто. За грубым деревянным столом сидел только хозяин, пожилой дорниец с седеющей бородой и острым, настороженным взглядом. Он поднял голову, когда они вошли. — Добрый вечер, путники, — произнёс он на общем языке с сильным акцентом. — Ищете кров? Эймонд кивнул, не поднимая капюшона слишком высоко. — Да. Нам нужна комната на одну ночь. Чистая, если возможно. И горячая вода для мытья. Хозяин прищурился, внимательно разглядывая их запылённые плащи и тяжёлую сумку. — А вы кто такие будете? И откуда путь держите в такое позднее время? Эймонд ответил спокойно: — Торговцы мы. Едем дальше на юг по своим делам. Хозяин хмыкнул, окинув их долгим, оценивающим взглядом. — Для обычных торговцев вы выглядите уж больно хорошо. Эймонд не стал спорить. Он молча достал из кошелька четыре серебряных монеты и положил их на стол. Монеты звякнули тяжело и звонко. Хозяин посмотрел на серебро, потом снова на Эймонда. В его глазах мелькнуло понимание — эти двое явно были не из бедных бродячих торговцев. Но дорниец был достаточно умён, чтобы не задавать лишних вопросов. — Комната в конце коридора, — сказал он, забирая монеты. — Воду вам принесу. Ужин тоже, если пожелаете. Эймонд коротко кивнул. — Принеси. Хозяин проводил их до небольшой, но чистой комнаты с низким потолком, узкой кроватью и глиняным тазом в углу, после чего оставил их одних. Джейн стояла посреди комнаты, всё ещё в накинутом плаще, и оглядывалась. — Ты уверен, что здесь безопасно? Мы ведь совсем не знаем этих людей, — спросила она. Эймонд прошёлся по комнате, внимательно осмотрел ставни, дверь и углы. Потом остановился у стены и прислонился к ней плечом. — Безопаснее, чем ночевать на улице или в пещере, — ответил он низко. — Дорнийские разбойники могут быть везде, особенно в этих краях. А здесь хотя бы стены, дверь и подобие покоев. Никто не полезет в дом просто так. За серебро, что я дал, нас хотя бы не зарежут во сне. Он поправил капюшон, который так и не снял. — Пока не снимай плащ. Пока нам не принесут воду и еду. Чем меньше они увидят наших лиц, тем лучше. Джейн кивнула и плотнее запахнула плащ. Вскоре в дверь постучали. В комнату вошёл хозяин в сопровождении своего сына, худощавого парнишки. Они несли большой глиняный кувшин с горячей водой, таз, полотенце и поднос с едой: лепёшки, вяленое мясо, оливки, сыр и кувшинчик с вином. — Ужин и вода, как просили, — сказал хозяин, ставя поднос на маленький столик. Сын молча поставил кувшин с водой рядом с тазом. Эймонд коротко кивнул, не снимая капюшона. Хозяин ещё раз окинул их взглядом, но ничего больше не сказал. Он и сын вышли, тихо прикрыв за собой дверь. Эймонд несколько секунд стоял неподвижно, потом медленно снял с себя тяжёлый пыльный плащ и повесил его на деревянный крюк у стены. Он размялся, осторожно поводя плечами и шеей, поморщился от боли в боку. Джейн стояла посреди комнаты, всё ещё полностью закутанная в свой плащ, и явно не знала, что делать дальше. Она просто замерла, сжимая пальцы на краю ткани. Эймонд повернулся к ней и тихо сказал: — Снимай плащ. Она молча стянула с себя плащ, аккуратно повесив его рядом с его вещами. Эймонд подошёл к глиняному тазу. Он налил в него горячей воды из кувшина, ополоснул лицо, шею и руки, а потом, не церемонясь, стянул через голову тёмную рубаху. Обе вещи упали на стул. Осторожно, морщась, он начал разматывать старую повязку на боку. Джейн подошла ближе. В мягком свете масляной лампы она внимательно осмотрела его раны. Свежий порез на рёбрах уже начал затягиваться ровными краями, а старый шов выглядел гораздо лучше, чем она ожидала после вчерашней схватки, воспаление спало, кожа вокруг была лишь слегка красноватой. — Уже заживают, — тихо произнесла она с заметным облегчением. Она взяла чистую ткань, смочила её в тёплой воде и осторожно промыла обе раны. Эймонд стоял неподвижно, лишь иногда тихо выдыхал сквозь зубы, когда она касалась чувствительных мест. Закончив промывать, Джейн наложила свежую мазь и плотно, но аккуратно замотала бок чистой полосой ткани, которую достала из сумки. Когда она завязывала последний узел, её пальцы на миг задержались на его коже. — Так лучше, — прошептала она. Когда Джейн закончила перевязку и завязала последний узел, Эймонд медленно выпрямился. Он не стал сразу надевать рубаху просто стоял полуголый, с перевязанным боком, и смотрел на неё. — Теперь твоя очередь, — сказал он низко, с лёгкой хрипотцой в голосе. — Помойся. Вода горячая, не стоит её остужать зря. Джейн замерла. Она всё ещё стояла близко к нему, и от его полуобнажённого тела шёл жар. — Можешь, отвернуться? — тихо попросила она, чувствуя, как щёки начинают гореть. Эймонд посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Уголок его рта едва заметно дёрнулся. — Нет, — ответил он просто, без тени улыбки. — Не могу. Я твой муж. Что я там не видел? Он спокойно отошёл к столу, где хозяин оставил еду и вино, отодвинул стул и сел. Налил себе вина в глиняный кубок, сделал неторопливый глоток и откинулся на спинку, глядя на неё. Свет масляной лампы падал на его обнажённый торс, подчёркивая свежие шрамы и тугие мышцы. Джейн стояла несколько секунд, раздражённо и смущённо кусая губу. Щёки её пылали. Она хотела сказать что-то резкое, но вместо этого молча отвернулась от него к тазу. Сняв верхнюю часть платья, она спустила ткань до талии, оставшись в тонкой нижней рубашке. Затем осторожно сняла и её, оставшись по пояс обнажённой. Горячая вода обожгла кожу, когда она начала быстро, но тщательно мыться. Она чувствовала на себе его взгляд, тяжёлый, немигающий. Это одновременно злило и заставляло сердце биться быстрее. Эймонд молча сделал ещё один глоток вина, не отводя от неё глаз. Джейн быстро вытерлась и поспешила одеться. Она натянула нижнюю рубашку, а потом начала надевать платье, но шнуровка на спине запуталась, и пальцы дрожали от смущения. Эймонд поставил кубок на стол, встал и подошёл к ней сзади. Без единого слова он взял шнуровку в свои пальцы и помог ей уверенно, но неторопливо затянул ленты, поправляя ткань на плечах. Он вернулся к столу, взял кувшин и налил вина во второй кубок. Протянул его Джейн. — Садись и поешь, — произнёс он. Джейн приняла кубок, всё ещё чувствуя лёгкое смущение, и села за маленький столик. Эймонд тем временем взял тяжёлый глиняный таз с грязной водой, вынес его за дверь в коридор и поставил там. Через несколько мгновений он вернулся, тихо закрыл дверь и сел напротив неё. Они начали есть молча. Лепёшки были ещё тёплыми, мясо — пряным и солёным, оливки — маслянистыми. Эймонд ел неторопливо, но с заметным аппетитом, время от времени поглядывая на Джейн поверх кубка. Джейн сделала несколько глотков вина, собралась с духом и тихо спросила: — Какой дальше путь мы держим? Эймонд медленно прожевал кусок лепёшки, поставил кубок на стол и посмотрел на неё через слабый свет лампы. Его голос был низким, почти шёпотом, чтобы не разносился по коридору: — Пешком пока что. Ещё день, может, полтора. Мы слишком близко к Маркам, здесь слишком много глаз и слишком много тех, кто может узнать дракона. Дальше отойдём глубже в холмы, найдём укромное место и только тогда я позову Вхагар. Он сделал ещё один глоток вина и добавил чуть тише: — До нужного нам места осталось не так далеко. Джейн сделала небольшой глоток вина и тихо произнесла, глядя в тарелку: — Я до сих пор не могу поверить, что я в Дорне. Всё это кажется каким-то нереальным сном. Эймонд медленно прожевал кусок, поставил кубок и посмотрел на неё через стол. В свете масляной лампы его лицо выглядело усталым, но взгляд был тяжёлым и сосредоточенным. — Поверь, — сказал он низко. — Мы ещё только на краю Дорна. Впереди нас ждёт гораздо больше, чем ты можешь себе представить. И чтобы встретить это достойно, нам обоим нужны силы. Он сделал паузу, медленно проводя пальцем по краю кубка. Взгляд его стал чуть глубже, с едва заметным, тёмным намёком. — Если же у тебя нет других идей, как скоротать эту ночь, — произнёс он, почти шёпотом, — то лучше нам поскорее лечь спать. Джейн замерла с кубком в руке. Щёки её вспыхнули, но она не подняла глаз. Вместо ответа она молча отломила ещё кусочек лепёшки, медленно прожевала его и запила вином. Она не стала ни возражать, ни подхватывать его намёк, просто доела то, что лежало перед ней, допила остатки вина и аккуратно поставила пустой кубок на стол. — Я пойду лягу, — тихо сказала она, не глядя на него. Джейн встала и подошла к узкой кровати и легла первой, повернувшись лицом к стене. Она натянула на себя тонкое одеяло и попыталась расслабиться, хотя сердце всё ещё билось чаще обычного. Эймонд остался сидеть за столом ещё некоторое время. Он допил своё вино, медленно провёл пальцем по кубку, глядя в никуда. Только когда в комнате стало совсем тихо, он поднялся, погасил масляную лампу и подошёл к кровати. Кровать была действительно узкой, на одного человека. Эймонд лёг рядом. Его тело невольно прижалось к её спине, в такой тесноте иначе было невозможно. Он положил руку поверх одеяла у неё на талии и тяжело выдохнул. В комнате стало тихо. Только слабый свет луны пробивался сквозь щели в ставнях. Эймонд не сказал больше ни слова. Он просто лежал рядом, тяжёлый, горячий и очень близкий, и вскоре его дыхание стало ровным и глубоким. Джейн ещё долго не могла заснуть, чувствуя тепло его тела за своей спиной. Сердце всё ещё стучало часто, мысли путались. Она ощущала каждый мускул его тела, запах его кожи, смешанный с дымом костра и вином, тяжесть его руки. Узкая кровать не оставляла ни дюйма расстояния. Но время шло. Усталость двух дней полёта, напряжение боя и долгой дороги постепенно брали своё. Дыхание Эймонда становилось всё ровнее и глубже. Его тело наконец расслабилось, рука на её талии потяжелела, а голова слегка склонилась вперёд, так что его дыхание теперь тепло касалось её затылка. Джейн закрыла глаза. Тепло его тела обволакивало её, словно плащ. Страх, стыд и напряжение медленно отступали, растворяясь в этой непривычной, но такой надёжной близости. Она тихо выдохнула и наконец позволила себе провалиться в сон. Эймонд уже спал. Во сне он невольно прижался к ней ещё теснее, словно даже бессознательно не хотел оставлять между ними ни дюйма пространства. Его грудь плотно прижималась к её спине, а рука крепче обхватила талию, удерживая её у себя. Тепло его тела полностью окутывало Джейн, проникая сквозь тонкую ткань рубашки. Она почувствовала, как его подбородок слегка уткнулся ей в затылок, а дыхание тёплыми толчками касалось волос. В маленькой комнате на постоялом дворе в сердце Дорна они наконец-то заснули, прижавшись друг к другу в узкой кровати, под одним тонким одеялом, в тишине, которую нарушало лишь редкое потрескивание углей в очаге за дверью.

༺ ⚔ ༻