ГЛАВА 28 ⚜︎ ТЛЕТЬ, НО НЕ ГАСНУТЬ

༺ 𖤍 ༻

❦ Джейн Таргариен ❦ Джейн сидела на полу у самой кровати Эйгона, скрестив ноги. На коленях у неё лежала раскрытая книга в потёртом кожаном переплёте. Рядом, прямо на камнях пола, были разложены её собственные записи: смятые листы, исписанные торопливым, нервным почерком, схемы, которые она пыталась воспроизвести по памяти из видений, и несколько страниц с переведёнными символами. Буквы уже давно перестали складываться в слова и плыли тёмными пятнами. Она несколько раз моргнула, пытаясь вернуть резкость, но веки предательски тяжелели. «Ещё немного…» — упрямо думала она. — «Если я пропущу хоть одну строку, хоть один знак…» Пальцы сами собой скользнули по краю страницы. Она перевела взгляд на спящего Эйгона. Его лицо в полумраке казалось почти восковым. Грудь поднималась редко. Иногда дыхание совсем пропадало на несколько мгновений, и тогда Джейн замирала, прислушиваясь, пока снова не слышала слабый хрип. Она вернулась к книге. Символы на полях будто шевелились, когда она слишком долго смотрела на них. Один из них — тот самый, что она видела в видении на груди мальчика, — был обведён ею несколько раз чернилами. Голова сама собой клонилась вперёд. Подбородок почти коснулся груди. Книга медленно съезжала с коленей. Джейн резко дёрнулась, снова разлепила глаза и уставилась в страницу, будто та могла в любую секунду исчезнуть. В этот момент дверь тихо открылась и впустила свет. — Ах, вот вы где. Снова провели здесь ночь? Голос Гарина был негромким, но в утренней тишине прозвучал отчётливо. Он переступил порог и остановился, глядя на неё сверху вниз. Джейн подняла голову. Шея затекла так, что даже это простое движение отдалось тупой болью. — Я не могу, — хрипло ответила она. Голос прозвучал чужим после долгого молчания. — Пока не найду хотя бы проблеск света… я не успокоюсь. Джейн с усилием поднялась на ноги. Колени затекли и слабо дрожали. Она придержалась за край кровати, пока мир немного не перестал плыть перед глазами. — Думаю, стоит попробовать ещё раз, — сказала она, глядя на Гарина. Гарин отошёл к окну. Несколько мгновений стоял, глядя на бледнеющее утреннее небо, потом повернулся обратно к ней. — Вы упорнее, чем большинство моих учеников, — произнёс он. Вернулся к кровати, осмотрел лицо Эйгона, коснулся пальцами его запястья, проверяя пульс. — Он ещё здесь. Джейн подошла ближе к Эйгону. Его лицо в сером утреннем свете выглядело ещё хуже, чем ночью. Кожа натянулась на скулах, губы потрескались. Она опустилась на деревянный стул, который уже несколько дней стоял у самого изголовья. Она делала это не в первый раз. Свеча на низком столике горела. Джейн протянула к ней руку. На подушечках сразу нескольких пальцев уже были тёмные засохшие точки — следы прежних надрезов. Она выбрала менее повреждённый палец, проткнула кожу маленькой иглой, и тихо выдохнула, когда показалась тёмная кровь. Кровь медленно набралась на кончике пальца. Джейн провела им по коже над грудью Эйгона, оставляя едва заметный тёмный след, и начала тихо произносить слова. — Ānogar ēza belmȳn... līrī se ēdrurī... māzigon daor morghūljagon… — Кровь, тень... жизнь и дыхание... вернись не умирай. Смесь древних звуков, в которых угадывалась валирийская речь, но было и что-то более старое и тягучее. Она пыталась почувствовать ту самую тонкую нить, что лежала между жизнью и тем, что уже тянуло Эйгона вниз. Пыталась поймать её, удержать, вплести в неё свою кровь. На несколько мгновений ей показалось, что что-то отозвалось. Совсем слабо. Будто далёкий отзвук. Пламя свечи дрогнуло. Джейн замерла, тяжело дыша. Пальцы дрожали. Кровь уже перестала течь, оставляя на коже липкую дорожку. Она медленно опустила руку и всё ещё смотрела на грудь Эйгона, ожидая хоть чего-то — едва заметного вздоха, дрожи ресниц, малейшего проблеска. Но ничего не изменилось. — Мы что-то упускаем, — сказала она, не глядя на Гарина. Гарин стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось спокойным, но глаза внимательно следили за каждым её движением. — Не торопитесь ждать чуда, — сказал он, не отрывая взгляда. — Таким вещам нужно время. Возможно, оно уже шевелится у него в крови… а мы пока лишь стоим и смотрим, будто слепцы. Джейн потянулась к миске с водой. Взяла чистую тряпку, намочила её и осторожно стёрла тёмный след крови с груди Эйгона. Потом так же тщательно вытерла свои пальцы. Некоторое время она просто сидела, глядя на его лицо. Дыхание принца оставалось прежним. Наконец Джейн поднялась. — Мне всё-таки нужно отдохнуть, — сказала она, больше себе, чем Гарину. Она опустила палец в небольшой флакон с прозрачным раствором, который всегда держала рядом во время этих попыток, и несколько раз провела по ранке. Только после этого собрала с пола свои записи, аккуратно вложила их в книгу и прижала её к груди. Не говоря больше ни слова, Джейн направилась к двери и вышла из покоев. Она почти дошла до поворота, когда из боковой галереи вышла Дерия. Она шла неспешно, будто нарочно перегораживая путь. Тёмно-бордовое платье плотно облегало фигуру, волосы были убраны высоко, открывая длинную шею и острые скулы. В руках она держала сложенный веер из чёрных перьев. Увидев Джейн, Дерия слегка приподняла брови и остановилась прямо перед ней. — Не боишься, что однажды твои визиты принесут беду? Если он умрёт от твоей неосторожности... — протянула она с лёгкой усмешкой. — Эймонд едва ли станет искать виноватых среди мейстеров. Он будет искать их среди тех, кто слишком часто склонялся над постелью его брата. Джейн молча сделала шаг в сторону, пытаясь обойти её. Дерия преградила путь к отступлению. Она резко перехватила Джейн за запястье и заставила остановиться. — Ты даже не спросишь, почему до сих пор жива? — тихо, почти ласково произнесла она. — Почему я до сих пор не приказала перерезать тебе горло во сне? Джейн медленно подняла глаза. В голове вспыхнула та ночь, будто это было вчера, хотя прошло уже довольно много времени. Она до сих пор иногда просыпалась с ощущением чужих пальцев на горле. А Дерия даже не пыталась скрывать. Просто напоминала, снова и снова. Как будто ей доставляло удовольствие держать этот нож у самого края. Она позволила этому страху подняться лишь на мгновение, а потом затолкала его глубже, туда, где та не могла его увидеть. Лицо её осталось спокойным, она вывернула запястье и освободила руку из чужих пальцев. — У меня нет на это времени. Дерия оторопела, на мгновение в её глазах мелькнуло что-то безумное, что казалось, она вот-вот ударит прямо здесь. Пальцы её дрогнули, будто уже тянулись к кинжалу. Но потом взгляд изменился. В нём появилась другая мысль, холодная и расчётливая. Дерия выдохнула, расправила плечи и снова собрала лицо в привычную маску. Она чуть склонила голову, глядя на Джейн уже иначе. — Знаешь, мне всегда нравилось не торопиться. Мышь куда интереснее, когда она ещё бегает по краю капкана, а не лежит уже мёртвой внутри. А ты, уже очень близко к краю... — Всё может обернуться иначе. Джейн обошла её и продолжила путь по коридору. За спиной она чувствовала пронизывающий взгляд, но не обернулась. За эти дни она почти не встречала Дерию. Та часто исчезала — то созывала советы в восточном крыле, то подолгу оставалась за закрытыми дверями с капитанами и несколькими старыми дорнийскими домами, что остались в Высоких Башнях. В Дорне женщины правили наравне с мужчинами, и Дерия явно пользовалась этим в полную силу, пока брат отсутствовал. Джейн крепче прижала к груди книгу. Она всё ещё помнила ту ночь. И до сих пор не спросила Дерию прямо, её ли это была затея. Но спрашивать уже не было нужды, всё и так было видно как на ладони. Джейн вошла в покои и закрыла за собой дверь. После нападения им дали другие комнаты — дальше от края стены, с более узким балконом и двумя выходами. Высокие стрельчатые окна с резными ставнями, стены из тёплого красного камня, пол, выложенный светлой плиткой, которая даже в жару оставалась прохладной под ногами. На низких широких кроватях лежали тонкие покрывала цвета песка и старого золота, а в углу стояла большая медная купель, скрытая резной ширмой. Эймонд всё ещё отсутствовал, и комнаты казались слишком большими и пустыми без него. Она положила книгу на длинный стол у стены, рядом с чернильницей и стопкой чистых листов. Потом повернулась к слуге, который ждал у двери. — Приготовьте воду, хочу умыться. Слуга кивнул и исчез вместе со вторым. Вскоре послышался плеск: они наполняли купель. Пока они хлопотали, Джейн подошла к распахнутым створкам балкона. Ниже, за зубчатыми стенами, просыпался город. С узких улиц поднимался дым очагов, где пекли утренний хлеб. Где-то кричали торговцы, открывая лавки. Дальше, за красными крышами, синела дымка гор. Воздух был ещё прохладным, но уже чувствовалось, как скоро он станет раскалённым. Джейн облокотилась на тёплый камень парапета. Как быстро летит время. Казалось, ещё совсем недавно Эймонд стоял здесь же, на этом самом балконе, и смотрел на те же горы. А теперь между ними лежали долгие дни и ночи — полные пыли, крови и неизвестности. Она почти отвыкла от звука его голоса. — Миледи. Джейн обернулась. Слуга стоял у ширмы, слегка склонив голову. — Вода готова. Прикажете подать завтрак? — Не нужно, — ответила Джейн. Слуга молча поклонилась и вышел, прикрыв за собой дверь. Джейн медленно развязала шнуровку платья, спустила его с плеч и осторожно сложила на сундук. Потом сняла нижнюю сорочку. Тело уже почти очистилось от синяков — остались лишь едва заметные, бледные тени. Но на подушечках пальцев всё ещё темнели мелкие следы от иглы. Она подошла к купели. Вода была тёплой. Джейн осторожно шагнула внутрь и опустилась, позволяя воде закрыть плечи. Закрыла глаза. Джейн лежала неподвижно, позволяя тёплой воде держать её тело. Волосы расплылись по поверхности тёмными прядями. Глаза по-прежнему были закрыты. Сколько уже прошло времени с тех пор, как она впервые раскрыла эти страницы? Сколько раз она склонялась над Эйгоном, резала кожу, шептала древние слова, пыталась нащупать ту тонкую нить, о которой говорил маг? А толку всё равно почти не было. Он не просыпался, но и не умирал. Лежал между жизнью и смертью, будто кто-то невидимый крепко держал его за край плаща и не давал окончательно сорваться вниз. Джейн медленно провела ладонью по поверхности воды. Был ли вообще шанс? Или всё, что она делала, лишь оттягивало неизбежное? Гарин твердил, что кровь требует времени. Но времени у Эйгона оставалось всё меньше. Она открыла глаза и посмотрела на свои пальцы. Мелкие тёмные точки надрезов казались почти чёрными на мокрой коже. Джейн поднялась. Она вышла из купели, взяла с края широкую льняную тряпку и тщательно вытерлась. Потом надела чистую сорочку. Ткань прилипла к ещё влажной коже. Прежде чем лечь, она вытащила из складок снятого платья кинжал, без которого после ночи нападения больше не засыпала. Днём она ещё могла позволить себе короткий отдых, но ночью почти никогда не оставалась одна. А если оставалась — то не смыкала глаз. Она сунула кинжал под подушку, легла на бок, накрылась лёгким одеялом и закрыла глаза. Одно мгновение Джейн ещё чувствовала прохладу простыней и вот уже темнота сомкнулась над ней мягко и без остатка. С той ночи ей больше не снился Винтерфелл и та незнакомка. Вместо этого снился рынок: жаркий воздух, запах специй и сладких фиников, голоса торговцев, узкие улочки между красными стенами. Они с Лирой гуляли там снова и снова — смеялись, спорили о пустяках, останавливались у прилавков. И во сне, и наяву, несколько раз они и вправду выбирались на рынок.

⟡ · ⊹ · ⟡

Лира вошла в покои, едва слышно прикрыв за собой дверь. Несколько мгновений она стояла на пороге, глядя на спящую Джейн. Та лежала на боку, лицо было расслабленным, но рука даже во сне лежала близко к подушке. Лира подошла ближе. Её взгляд упал на книгу, которую Джейн оставила на столе. Она взяла её, села на низкий диван у стены и осторожно раскрыла страницы. Пальцы медленно скользили по строкам и странным знакам на полях. Губы беззвучно шевелились — будто она повторяла прочитанное или вспоминала что-то давно слышанное. Тихий шорох страниц всё же дошёл до Джейн. Она резко открыла глаза. В ту же секунду рука нырнула под подушку, и обсидиановый кинжал уже был направлен в сторону дивана. Лира вздрогнула и откинулась назад, захлопнув книгу. — Семь адских псов, — выдохнула она. — Ты меня до смерти напугала. Джейн тяжело дышала, всё ещё сжимая рукоять. Мгновение она смотрела на Лиру, не сразу понимая, кого видит перед собой. Потом взгляд прояснился, она опустила клинок. Лира смотрела на неё внимательно, уже без испуга, но с явной тревогой. — До сих пор не пьёшь успокаивающие отвары? — спросила она. — В таком страхе спать нельзя. Джейн села на постели, всё ещё держа кинжал в руке. Потом положила его на простыню рядом с собой. — Я им не доверяю, — ответила она просто. — Ты сама лечила людей, давала им отвар. И знаешь как они помогают. — Именно поэтому я не могу их пить, — ответила Джейн. — А вдруг меня усыпят или отравят? Она мне снова запугивала и даже не скрывает, что это была она?! Я сегодня снова видела её. Она даже не скрывает. Сказала, что ей нравится играть со мной. Лира выдохнула и покачала головой. — Если бы она правда хотела тебя убить — давно бы уже сделала. Она не из тех, кто тянет. А раз до сих пор жива… значит, пока просто сходит с ума. — Она больная, — тихо сказала Джейн. — Больная и глупая, — кивнула Лира. — Но не настолько, чтобы не понимать: если с тобой что-то случится, Эймонд вернётся и выпотрошит её своими руками. Джейн слабо усмехнулась, но в глазах не было веселья. — Если вернётся... Она поднялась с постели, взяла с сундука простое светлое платье и надела его поверх сорочки. Лира отложила книгу на диван рядом с собой. — Передали весточку, — произнесла она и сразу посмотрела на Джейн, будто хотела увидеть её лицо в это мгновение. Потом губы Лиры сами собой тронула лёгкая, живая улыбка. — Принц Дорна с войском и Эймонд уже близко, к вечеру будут здесь. Всё прошло, как они задумали. Корен велел готовить пир, в честь возвращения. Джейн замерла, завязывая последний шнурок. Они возвращаются и уже так скоро она увидит его. И вот уже к вечеру он будет здесь. Совсем не верилось. Слишком долго не было ни гонцов, ни вестей. Слишком легко было начать думать, что война в горах могла закончиться иначе. В памяти всплыла последняя ночь перед его уходом. Как он смотрел на неё в полумраке, как его рука лежала на её бедре, как он оставил кинжал у подушки. Тогда между ними было что-то хрупкое и настоящее. А сейчас? Каким он вернётся? Тем же? Или снова станет холодным и далёким, как в первые дни после клятвы? Лира внимательно наблюдала за ней. — Соскучилась по мужу? — спросила она с лёгкой усмешкой. Джейн подняла глаза. Пальцы на мгновение скользнули по браслету на запястье, будто сами собой, потом она быстро опустила руку и поправила складку платья на бедре. — Даже не заметила, что его не было. Лира тихо рассмеялась — коротко и искренне. — А я не слепая. Нас сложно обмануть, когда дело касается мужчин. И в этом нет ничего постыдного. Она поднялась с дивана и потянулась, сбрасывая с себя утреннюю вялость. Сначала вытянула руки вверх, потом развела плечи и чуть запрокинула голову, разминая шею. Потом посмотрела на Джейн. — Мне нужно всё подготовить к их возвращению. Если хочешь — можешь помочь. Лишние руки не помешают. Джейн чуть приподняла бровь. — А у меня есть выбор? Лира усмехнулась тепло, почти по-сестрински. — Нет, милая, выбора у тебя нет, — Она взяла её за руки и легко потянула за собой. — Ты идёшь со мной.

⟡ · ⊹ · ⟡

День растянулся долгой, знойной лентой. С самого утра Высокие Башни наполнились шумом и спешкой. Слуги сновали по коридорам с тяжёлыми кувшинами вина, связками свежих фиников, корзинами персиков и гранатов. В больших залах снимали старые покрывала со стен и вешали новые — более яркие, с вышитыми солнцами и копьями. Пол устилали свежими тростниковыми циновками, а на длинные столы клали вышитые дорожки цвета песка и крови. Девушки почти не выходили из нижних покоев и хозяйственных дворов. Они проверяли запасы вина, спорили с дворецким о количестве жареного мяса, указывали, куда поставить дополнительные курильницы с миррой и сандалом, чтобы перебить запах пыли и пота, который неизбежно принесут с собой вернувшиеся воины. Несколько раз им приходилось подниматься в верхние галереи, чтобы проследить, как развешивают знамёна Мартеллов и как готовят места для почётных гостей. Дерию они почти не встречали. Лишь однажды она появилась в зале, когда они распоряжались слугами, и приказала прекратить. Лира только пожала плечами и бросила: — Тогда займись этим сама. Дерия презрительно фыркнула, бросила, что у неё и своих дел хватает, и ушла, оставив их в покое. Жара стояла тяжёлая. Даже в тени каменных арок воздух дрожал. Они едва находили время, чтобы присесть на низкую скамью во внутреннем дворике и проглотить несколько кусков хлеба с сыром и оливками, запивая всё разбавленным вином. Больше поесть не получалось — то звали проверить погреба, то спорили о том, достаточно ли места для музыкантов, то приходилось унимать двух служанок, которые едва не перевернули огромный чан с охлаждённой водой для омовения рук. К середине дня Джейн уже чувствовала, как ноют плечи и тяжелеют ноги. Лира, несмотря на привычку к дорнийской жаре, тоже заметно вымоталась: её обычная лёгкость сменилась сосредоточенной усталостью, а голос стал чуть хрипловатым от постоянных распоряжений. Пересчитывали кубки. Проверяли, чтобы в покоях Корена и Эймонда всё было готово к их возвращению — свежая вода, чистые одежды. Следили, чтобы во дворе хватило места для лошадей и чтобы раненых, если такие будут, сразу отвели к мейстерам, а не тащили через весь зал. Солнце медленно клонилось к западу, окрашивая красный камень Высоких Башен в цвет раскалённых углей. Когда основная подготовка была закончена, Джейн вернулась в свои покои. На низкой скамье лежало платье, из тончайшего песочного шёлка с глубоким вырезом. По краям шёл лёгкий золотой узор в виде переплетённых копий и солнц. Рядом стоял небольшой ларец с маслами и шпильками. Сначала Джейн смыла с себя пот и пыль. После, она опустилась на низкий диван у стены и на мгновение закрыла глаза. Она едва не провалилась в сон. Её разбудили тихие шаги. Слуги стояли рядом с кувшином воды и чистыми полотенцами. Джейн села, приняла кубок и сделала несколько жадных глотков. Только после этого они помогли ей одеться. Шёлк скользнул по коже прохладной волной. Её усадили снова, ловкие пальцы собрали волосы высоко на затылке, оставив несколько длинных прядей свободно падать вдоль шеи — как было принято у знатных дорниек в дни празднеств. В волосы вплели тонкие золотые цепочки, которые тихо звенели при каждом движении головы. Затем слуги взяли небольшие флаконы. Тёплые масла с запахом мирры, и чего-то пряного, нанесли на её шею, запястья и ключицы. Запах сразу обволок кожу. Когда всё было закончено, один из слуг слегка склонил голову. — Вас ждут, миледи, войско уже близко. Джейн поднялась. Шёлк тихо шелестнул вокруг ног. Она сделала глубокий вдох и направилась к выходу.

⟡ · ⊹ · ⟡

Джейн вышла к широкой лестнице, что спускалась во внутренний двор. Лира уже стояла там, чуть в стороне от остальных. На ней было платье глубокого синего цвета с глубоким вырезом и тонкими золотыми цепочками на бёдрах. Рядом с ней, ближе к перилам, держалась Дерия в тёмно-красном платье с высоким воротом. Вокруг них собрались знатные дорнийцы — несколько лордов и леди из домов, что оставались в Высоких Башнях. Все были одеты для празднества: шёлк, золото, лёгкие плащи, тяжёлые серьги. Воздух густел от запахов масел, вина и раскалённого камня. Когда Джейн подошла, Лира оглядела её с головы до ног и кивнула с лёгкой улыбкой. — Совсем не дурно, прекрасно выглядишь! — Посмотри лучше на себя, — ответила Джейн. — Ты тоже вся светишься. Джейн чуть улыбнулась в ответ, и отвела взгляд. Вокруг них несколько знатных лордов переглянулись, не скрывая любопытства. Кто-то тихо что-то шепнул. Лира это заметила, но только усмехнулась шире. Дерия же медленно провела взглядом от причёски Джейн вниз, к разрезам платья, и скривила губы. Потом её глаза скользнули на Лиру и всё лицо исказилось, будто от всей этой картины её буквально тошнило. Она резко отвернулась к двору и больше не взглянула в их сторону. В этот момент с нижней стены донёсся протяжный рог. Все повернулись. За зубцами уже виднелась пыль. Сначала редкая, потом всё более густая. А вскоре показались и сами всадники — тёмные силуэты на фоне рыжих скал.

⟡ · ⊹ · ⟡

Войско подходило к воротам Высоких Башен, растянувшись длинной пыльной колонной. Впереди ехали знаменосцы с копьями Мартеллов и знамёнами союзных домов. Следом гнали пленных. Тайрон Сэнд и Вориан ехали со связанными руками, окружённые стражей. Оба выглядели измотанными, но не сломленными до конца — особенно Вориан, который держал голову высоко, несмотря на пыль на лице и тёмные круги под глазами. Рядом с ними вели ещё нескольких захваченных командиров и знатных сторонников мятежа. Корен ехал ближе к центру колонны. Плащ на нём был порван у плеча, на скуле темнел свежий кровоподтёк, но сидел он ровно, а взгляд оставался острым и спокойным. Рядом с ним держались командиры Дейнов и Фаулеров — тоже вымотанные, покрытые дорожной пылью, но явно довольные исходом. А чуть поодаль, верхом на вороном коне, ехал Эймонд. Спина прямая, плечи расправлены, единственный глаз холодно смотрел вперёд. Но изнурение выдавало себя в мелких деталях: в том, как плотнее обычного были сжаты губы, как чуть тяжелее лежала рука на луке седла, как тёмные пряди волос прилипли к виску от пота и пыли. Плащ на нём был в нескольких местах порван, а на нагруднике остались тёмные разводы. Когда головные всадники въехали во внутренний двор, Корен поднял руку. Колонна остановилась. Люди начали спешиваться. Коней сразу отводили в сторону — к длинным стойлам и навесам вдоль стены, где уже ждали конюхи. Там же снимали поклажу, отвязывали пленных и выстраивали их под охраной. Только Корен, Эймонд, несколько командиров союзных домов и ближайшая стража направились к широкой лестнице, где их уже ждали. Все они выглядели измотанными. Плащи выцвели и порвались, доспехи покрылись пылью и тёмными разводами, лица обветрились. В движениях читалась измотанность и одновременно глухое удовлетворение: они вернулись. С победой и с пленными. Эймонд шёл чуть позади Корена. Единственный глаз холодно скользнул по собравшимся на лестнице — и на мгновение задержался на Джейн. Корен остановился у подножия лестницы и обвёл взглядом двор. — Пленных — в нижние камеры, — распорядился он. — Всех под стражу. Он кивнул одному из капитанов. — Союзников разместить в восточном крыле. Пусть им дадут чистую одежду, воду и еду. Кто ранен — к мейстерам. Остальным нужен отдых. Потом он поднял голос, чтобы слышали и те, кто ещё спешивался во дворе: — Воинам — омыться, поесть и лечь. Кто пожелает присоединиться к пиру, всё уже готово. Но сначала пусть снимут с себя дорожную грязь. Не хочу, чтобы в зале пахло лошадьми и кровью. Лира спустилась по ступенькам почти бегом. Пересекла оставшееся расстояние и бросилась к Корену. Обняла его за шею так крепко, будто боялась, что он снова исчезнет. На мгновение просто прижалась лицом к его пыльному плечу, вдыхая запах кожи. Потом отстранилась ровно настолько, чтобы увидеть его лицо, и поцеловала — жадно, не скрываясь. — Живой... — выдохнула она ему в губы, всё ещё держась за плечи. — Я уже думала, ты сгниешь где-нибудь в этих проклятых горах. Корен чуть сжал её талию в ответ, но ничего не успел сказать. Дерия подошла к ним, нарушая их момент. Она держалась отстранённо, с привычным достоинством. — Брат, — произнесла она ровно. — В твоё отсутствие я следила за порядком. Корен медленно отстранился от Лиры, но руку с её талии не убрал. Посмотрел на сестру спокойно и измотанно. — И даже не развалила всё за моей спиной. За это спасибо. Скоро сможем вернуться домой, в Солнечное Копьё. Дерия перевела взгляд на Эймонда и слегка наклонила голову. — И вам тоже с возвращением, принц. Эймонд лишь глянул на неё и прошёл мимо. Он остановился прямо перед Джейн. Несколько мгновений молча смотрел на неё, пристально, словно сверял с памятью. Взгляд скользнул от высокой причёски вниз, по открытой шее, по шёлку платья, по разрезам на бёдрах, и снова поднялся к её лицу. — Давно не виделись, — сказал он. Джейн почувствовала, как жар поднимается к щекам. Она слегка опустила глаза, но тут же заставила себя снова встретить его взгляд. Она приоткрыла рот, уже готовая что-то ответить, но Корен опередил её. — Хватит стоять здесь, — сказал он громко, обращаясь ко всем. — Проходите и располагайтесь. Всем нам нужен отдых. Стража сразу тронулась. Тайрона и Вориана повели прочь под конвоем. Союзные командиры начали расходиться вслед за своими людьми. Корен кивнул Эймонду. — У вас ещё будет время. Нужно смыть с себя грязь. Эймонд задержался ещё на мгновение, глядя на Джейн, но ничего не сказал. Просто развернулся и пошёл за Кореном к внутренней лестнице. Двор постепенно пустел. Лира осталась рядом с Джейн. Она легко коснулась её локтя. — Оставим их, — тихо сказала она. — Сами справятся. Пойдём со мной, в зале ещё нужно кое-что проверить. Не дожидаясь ответа, она мягко, потянула Джейн в сторону широких дверей, ведущих в главный зал.

⟡ · ⊹ · ⟡

Они вошли в зал, всё уже было готово. Длинные столы ломились от еды: жареное мясо, плоский хлеб, сыры, гранаты, финики в меду и большие кувшины с холодным вином. По стенам горели факелы и масляные лампы, отбрасывая тёплый свет. В воздухе мешались запахи пряностей, дыма и разогретого металла. В дальнем конце зала играли музыканты. Тонкие струны арфы мешались с глухим ритмом небольших барабанов и протяжным звуком дорнийской свирели. Мелодия была неторопливой, чуть тягучей, словно сам зной вечера переложили в звуки. Лира подвела Джейн к низкому широкому дивану у стены, села и уверенно потянула её за собой. Потом взяла с низкого столика два кубка, налила тёмно-красное вино и вложила один прямо в руку Джейн. — Пей, — сказала она. — И постарайся хоть немного выдохнуть. Джейн обхватила кубок пальцами, но пока не пила. Зал уже постепенно заполнялся. Дерия сидела за главным столом, окружённая несколькими знатными дорнийцами. Она держала себя уверенно, пила вино мелкими глотками и изредка отвечала тем, кто к ней обращался. Чуть поодаль группы людей разговаривали, смеялись, отрезали мясо и передавали друг другу плошки с оливками. Кто-то уже был изрядно навеселе, кто-то сохранял сдержанность, но общее настроение в зале становилось всё легче и шумнее. Лира почти не замолкала. Она рассказывала о том, как в Браавосе однажды едва не продала поддельный ключ от чужого дома, о том, как в Красных горах местные пастухи пьют вино, смешанное с козьим молоком, и о том, как однажды Корен чуть не получил копьём в бедро от собственной же разведчицы. Она смеялась легко, подливала Джейн вино и сама пила залпом, будто нарочно стараясь утянуть её за собой в это шумное, тёплое веселье. Через какое-то время Лира поставила кубок, схватила Джейн за руку и потянула к середине зала. — Хватит языком чесать. Давай лучше потанцуем! Барабаны били чётче, свирель вилась поверх них, а несколько пар кружились в дорнийском танце — близко, с резкими поворотами, почти вызывающе. Лира легко подстроилась под ритм и потянула Джейн за собой. Сначала движения выходили скованными, но постепенно тело вспомнило, и Джейн позволила мелодии вести себя. Именно тогда она увидела его. Эймонд уже сидел за главным столом рядом с Кореном. Он пил вино, изредка отвечал тем, кто к нему обращался, но взгляд почти не отрывал от неё. Даже на расстоянии было видно, как пристально он следит за каждым её движением. Лира тоже это заметила. Она наклонилась к самому уху Джейн, не сбиваясь с шага. — Смотри, как он смотрит на тебя, — тихо рассмеялась она. — Ещё немного — и съест глазами прямо здесь, посреди зала. Джейн промолчала не находя слов. Сердце колотилось слишком сильно. Она продолжала танцевать ещё несколько кругов, но внутри всё сильнее нарастало волнение. Наконец она остановилась, чуть отстраняясь от Лиры. — Я немного устала, — сказала она. — Пойду присяду. Лира только хмыкнула, всё ещё покачиваясь в такт музыке. — А я готова танцевать хоть до самого рассвета. Она обернулась, отыскала взглядом Корена и, не отпуская Джейн, направилась к нему. Подойдя вплотную, Лира обняла Корена за шею и, смеясь, потянула его в круг танцующих. Тот только коротко усмехнулся — явно был рад — и позволил себя увлечь. Джейн осталась стоять рядом с Эймондом. Он сидел на низком широком диване у стены, держал кубок с вином. Взгляд его вновь невольно прошёлся по ней. В этом взгляде было что-то трепетное и одновременно жадное — словно он всё ещё не верил, что видит её наяву. Джейн невольно переступила с ноги на ногу, поправила складку платья, отвела глаза и снова подняла их. Ей стало неловко под этим пристальным вниманием. Эймонд это заметил и усмехнулся. — Подойди ближе, дорогая жена. Джейн на мгновение замерла. Она не сразу поняла — он над ней шутит или есть что-то ещё. Когда она всё-таки сделала шаг к нему, он протянул ей свой кубок. — Выпей, а потом выйдем на балкон. Нам нужно поговорить, здесь слишком шумно. Джейн взяла кубок. Пальцы на мгновение коснулись его пальцев — горячих, грубых, с зажившими царапинами. Она смотрела на него и всё никак не могла свыкнуться с мыслью, что он действительно здесь. Пыль дороги уже смыли, но следы боёв остались: тонкая царапина на скуле, тёмный синяк у виска, чуть более резкая линия рта. И всё же это был он. Тот же тяжёлый взгляд, та же привычка держать спину прямо, даже когда тело требует отдыха. Эймонд смотрел на неё не менее пристально. Шёлк платья облегал её иначе, чем дорожная одежда. Высокая причёска открывала шею. Запах масел смешивался с её собственным. Он не ожидал, что за эти дни успеет соскучиться так сильно, как по источнику воды после долгой жары. Эймонд взял кувшин со столика, налил себе вина в другой кубок и кивком указал на распахнутые створки. Они вышли на балкон. За стенами зала шум пира сразу стал тише. Ночной воздух Дорна был сухим и прохладным после дневного зноя. Внизу мерцали редкие огни города, а над Красными горами медленно горели крупные, яркие звёзды. Какое-то время они просто стояли рядом, глядя в темноту. Эймонд пил медленно, то и дело бросал на неё короткие взгляды сбоку. — Я был уверен, что сгнию где-то в этих проклятых ущельях, — сказал он наконец негромко. — Как любой другой воин. Без имени, без могилы. Просто кости под камнями. А судьба распорядилась иначе. Он сделал ещё один глоток и чуть повернул голову к ней. — Как прошли твои дни? Что делала? Джейн смотрела на звёзды, обхватив кубок обеими руками. — Я подружилась с Лирой, — ответила она. — Большую часть времени проводила с ней. Она затихла. Внезапно вспомнила про мага, как тогда, в его башне, Эймонд уже злился. Вспомнила его взгляд. И вдруг с пугающей ясностью представила, каким будет его лицо, когда он узнает, чем она занималась все эти дни. Практиковалась в магии и лечила его брата. Эймонд заметил, как она внезапно затихла. — Почему замолчала? — спросил он. Джейн чуть сильнее сжала кубок и сглотнула. — Просто… непривычно видеть тебя здесь, — сказала она. — После стольких дней. Это всего лишь волнение. Про себя же она уже решила: не сегодня и не сейчас. Пусть эта ночь останется без ссор и тяжёлых разговоров. Пусть он хотя бы несколько часов просто будет рядом, а не напротив неё с холодной отстраненностью. Эймонд чуть усмехнулся. — Даже если мы не дома, не в Вестеросе… здесь всё равно можно выдохнуть. После того, что довелось пережить в этих горах. Джейн посмотрела на него. — Что такого произошло? Он покачал головой и отпил ещё немного вина. — Лучше тебе не знать подробностей. После этих слов повисло неловкое молчание. Ветер тихо шевелил край её платья. Внизу где-то лаяла собака, а из зала доносились приглушённые звуки мелодии и голосов. Эймонд посмотрел на неё искоса. — Я был в наших новых покоях и мне доложили о нападении. Сказали, нападавших пока не нашли. Джейн кивнула, глядя куда-то в темноту за стенами. — Это было ночью. Сразу после того, как тебя уже не было. Если бы ты не оставил кинжал, скорее всего они смогли бы завершить начатое. Эймонд чуть нахмурился. — Ты знаешь, кто это мог быть? Джейн молчала дольше, чем следовало. Она сомневалась говорить ли ему правду. В голове сразу всплыла Дерия. Но чутьё подсказывало: если она сейчас скажет вслух то, что думает, станет только хуже. Корен вряд ли поднимет руку на сестру. Даже несмотря на то, что уже пролил кровь родных. А Эймонд может лишь всё усугубить. — Нет, — тихо ответила она. — Было темно и всё быстро происходило. Эймонд протянул руку и взял её ладонь в свою. Джейн едва заметно дрогнула от прикосновения. Он мягко притянул её ближе, обнял одной рукой и медленно провёл ладонью по её спине, успокаивая. — Им крупно повезло, что до сих пор их не поймали, — сказал он. — Но я уже здесь. И я обязательно докопаюсь, кто это был. Джейн стояла, прижавшись к нему, несколько мгновений. Потом слегка отстранилась. — Может… стоит пойти отдохнуть? — осторожно предложила она. Эймонд посмотрел на тёмный горизонт, потом медленно кивнул. — Да, я страшно устал. Не отказался бы уже просто лечь. Он допил остатки вина, забрали кубок из рук Джейн, поставил их на каменный парапет и жестом пригласил её обратно. Они вернулись в зал. Шум, свет факелов и запах вина снова обрушились на них. Они медленно продвигались среди танцующих. Кто-то смеялся, кто-то уже почти не держался на ногах, пары кружились так близко, что приходилось то и дело останавливаться, пропуская их. Дерия сидела чуть в стороне, окружённая несколькими дорнийскими лордами. Она улыбалась, отвечала на их слова, но взгляд ни на мгновение задержался на них. Внезапно чья-то рука перехватила Джейн за талию. Её резко развернули и потянули в круг танца. Молодой дорнийский лорд — румяный, с расстёгнутым воротом и явным хмелем в глазах — улыбнулся ей широко и пьяно, уже ведя её в сторону. Джейн на мгновение опешила и не успела вырваться. Эймонд остановился как вкопанный. В следующее мгновение он уже был рядом. Одним резким движением он перехватил запястье пьяного лорда и оттащил его руку от Джейн. — Ты что творишь?! — сказал он холодно и отчётливо. — Это моя женщина. Ищи себе свободную. Лордик моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Он покачнулся, едва удерживаясь на ногах, и поднял обе руки в примирительном жесте. — Простите, принц... ей-богу, не заметил... думал, она одна... Он ещё что-то бормотал, но Эймонд его уже не слушал. Он взял Джейн за руку и уверенно потянул за собой через зал, прокладывая путь среди танцующих. Их остановили почти у самых дверей. Корен стоял, обнимая Лиру за талию. Оба были слегка разгорячены танцем. Лира ещё смеялась, когда Корен поднял руку, преграждая Эймонду путь. — Куда вы так рано? — спросил он с лёгкой усмешкой. Эймонд чуть сильнее сжал пальцы Джейн. — Мы хотим отдохнуть, — сказал он. — Побыть наедине. Корен рассмеялся — уже заметно пьяно, но всё ещё контролируя себя. — Успеете ещё предаться страсти, — махнул он рукой. — Ночь длинная. Джейн почувствовала, как жар резко ударил в лицо. Щёки вспыхнули, и она чуть опустила глаза, надеясь, что полумрак зала это скроет. Эймонд только молча посмотрел на Корена. Взгляд был проницательным, но без злости — скорее с привычным уже раздражением. Джейн вдруг ясно увидела, насколько они за эти дни сблизились. Между ними появилась какая-то связь, которой раньше не было. Корен хлопнул Эймонда по плечу. — Ты обязан станцевать. Это дорнийская традиция. Принц Вестероса должен оказать уважение дому, который его принял. Не позорь себя и дом Таргариенов. Эймонд поднял голову вверх и закатил глаз, выдохнул сквозь зубы. Потом, не говоря больше ни слова, потянул Джейн обратно к танцующим. Сначала они двигались скованно. Эймонд держал её чуть жёстче, чем требовал танец, а Джейн всё ещё чувствовала на себе взгляды и собственное смущение. Но мелодия была настойчивой, ритм — чётким, и постепенно тело начало подчиняться. Джейн расслабилась, подстроилась под его шаг, позволила вести себя увереннее. Через несколько кругов она подняла на него глаза. — Ты хорошо танцуешь. Не думала, что закалённый воин так умеет двигаться. Она чуть замялась, вспоминая. — На нашей свадьбе ты совсем иначе двигался. Эймонд слабо усмехнулся уголком рта. — Тогда всё же был другой настрой... В голове внезапно мелькнула странная мысль: как стремительно летит время. Совсем недавно она выходила замуж за своего врага. А сейчас… кем они стали друг другу? Эймонд чуть склонил голову, чтобы её было лучше слышно среди музыки. — Всю жизнь приходилось бывать в таких местах, — ответил он негромко. — Но обычно удавалось улизнуть. А тут принц Дорна решил, что имеет полное право мной распоряжаться. Он произнёс это сухо, почти ворчливо, но уголки его рта чуть дрогнули. Они продолжили танцевать. Постепенно движения стали совпадать всё точнее. Джейн больше не думала о шагах — тело само отвечало на его. Они кружились уже как единое целое, попадая в один ритм, в одну тяжёлую, тягучую мелодию дорнийского танца. Барабаны били быстрее, свирель вилась над ними высоким, почти пронзительным голосом, а к ним добавились ещё и маленькие медные тарелочки, что звякали в такт резким поворотам. Зал полностью отдался танцу. Пары кружились близко, почти вызывающе. Женщины в лёгких платьях с высокими разрезами поворачивались так, что ткань взлетала, открывая смуглые бёдра. Мужчины держали их крепко за талию, иногда притягивая ещё ближе, смеясь прямо в лицо партнёршам. Кто-то уже сбросил верхние одежды, оставшись в тонких рубахах, расстёгнутых на груди. Вино плескалось из кубков, когда танцующие задевали столы. Джейн и Эймонд были в самой гуще. Он вёл властно, но уже без прежней скованности. Его рука лежала у неё на талии уверенно, пальцы иногда сжимались сильнее в такт удару барабана. Джейн больше не думала о том, куда ставить ногу. Тело само отвечало ему — поворот, шаг назад, резкий разворот, снова сближение. Шёлк её платья вспыхивал золотом в свете факелов каждый раз, когда она кружилась. Рядом Корен кружил Лиру так стремительно, что та запрокидывала голову и смеялась в голос. Кто-то из молодых дорнийцев подхватил служанку прямо из-за стола и увлёк в танец, не спрашивая разрешения. Старый лорд с седой бородой топал в ритм так яростно, что пыль поднималась от каменного пола. Воздух стал жарким, тяжёлым от тел, вина, масел и дыхания. Эймонд чуть наклонился к Джейн, его губы почти коснулись её виска. Они снова повернулись — резко, в полном согласии. На мгновение её грудь прижалась к его груди, и она почувствовала, как сильно бьётся его сердце под тканью. Потом он снова отвёл её, давая пространство для следующего круга, и взгляд его на мгновение стал почти тёмным от чего-то более глубокого. Вокруг них праздник разгорался всё яростнее, совсем по-дорнийски — громко, жадно, без оглядки на утро. Эймонд вёл её всё увереннее, но каждое следующее движение уже было рассчитано. Он постепенно, почти незаметно смещал их к краю танцующей толпы, ближе к широким дверям зала. Джейн поняла это лишь тогда, когда сзади уже почти не осталось пар. Он наклонился к самому её уху, губы едва коснулись кожи. — Если мы сейчас не уйдём, — сказал он хрипло, — я просто свалюсь с ног прямо здесь. Они выскользнули из зала, не привлекая лишнего внимания. Шум, музыка и жар сразу остались позади. Коридоры были тихими и прохладными после духоты праздника. Они шли молча. Эймонд держал её за руку, но уже без прежней силы — скорее просто не отпуская.

⟡ · ⊹ · ⟡

В покои они вошли, едва закрыв за собой дверь. Эймонд сразу отпустил её пальцы. Снял с плеч плащ, бросил его на сундук, потом расстегнул и стянул верхнюю тунику. Он налил себе воды из кувшина в тяжёлый кубок, выпил всё залпом, даже не отдышавшись, и только после этого подошёл к кровати. Упал на неё, лицом вверх, раскинув руки. Несколько мгновений просто лежал неподвижно, глядя в потолок. — Как же я мечтал просто лечь в нормальную постель, — хрипло произнёс Эймонд, не открывая глаз. — Под крышей, без мысли, что вот-вот получишь нож в спину. Он чуть повернул голову в её сторону. — Ты тоже ложись, отдохни. Джейн стояла, всё ещё держась за край стола. Несколько мгновений просто смотрела на него. Эймонд приоткрыл глаз. — Ты не устала? — Мы весь день готовились к вашему возвращению, — ответила она. Она осторожно подошла к кровати и легла с самого края, стараясь не слишком близко к нему. Матрас под ней слегка прогнулся. Эймонд уже закрыл глаза. Вздохнул глубже — один раз, тяжело — и почти сразу его дыхание стало ровным и глубоким. Сон забрал его мгновенно, будто кто-то просто погасил свечу. Джейн повернула голову и некоторое время смотрела на его лицо с тихим удивлением. Она ещё никогда не видела, чтобы он засыпал так быстро. Джейн ещё несколько мгновений лежала неподвижно, прислушиваясь к его дыханию. Потом осторожно, почти незаметно сдвинулась ближе. Сначала только рукой коснулась края его рубашки, потом придвинулась всем телом, пока не почувствовала тепло его плеча. Она закрыла глаза. Только сейчас, лежа рядом, она по-настоящему поняла, как сильно соскучилась по этому. По тяжёлому, ровному дыханию совсем близко. По ощущению, что можно просто уснуть и не ждать удара из темноты. По чувству защиты — даже если сейчас эта защита была скорее привычкой, чем явью. Эймонд спал слишком глубоко. Его, казалось, не разбудило бы ничто. И всё же именно она сейчас сторожила его сон. И их жизни. Джейн медленно выдохнула, уткнувшись лбом в его плечо, и позволила себе расслабиться. Сон пришёл мягко, без сопротивления, унося с собой тревоги долгого дня.

⟡ · ⊹ · ⟡

Джейн проснулась от тяжести. Что-то тёплое и тяжёлое лежало на ней, прижимая к матрасу. Она моргнула, пытаясь понять, где находится. В покоях было уже светло — яркий дневной свет пробивался сквозь щели ставен. Эймонд обнимал её во сне. Одна его рука лежала поперёк её талии, вторая — под её шеей, притягивая ближе. Его лицо было уткнуто в её волосы. Джейн попыталась чуть отодвинуться. Рука на талии только сильнее сжалась, не давая сдвинуться ни на дюйм. Она попробовала приподнять его запястье — бесполезно. Тело Эймонда было тяжёлым и расслабленным от долгого сна. В комнате стояла привычная уже дорнийская духота. Под его весом и теплом ей вдруг стало невыносимо жарко. Она снова попыталась высвободиться — уже менее осторожно. Эймонд хрипло вздохнул. Ресницы дрогнули. Он медленно открыл глаз, ещё не до конца понимая, где находится, и только потом сфокусировал взгляд на ней. Эймонд ещё несколько мгновений лежал неподвижно. Потом медленно разжал руки и отстранился, опускаясь обратно на спину. Он провёл ладонью по лицу и волосам, снимая остатки сна. — Как это вышло… — хрипло произнёс он. — Я даже не помню, как вырубился. Джейн чуть повернула голову к нему. — Как только положил голову, ты сразу же заснул. Ты был сильно измотан... Его взгляд скользнул по её руке и остановился на тонком браслете с мелкими синими камнями. Он протянул руку и коснулся пальцами холодного металла. Пальцы задержались на внутренней стороне, где была выгравирована надпись. — Откуда у тебя это? — Подарок от Лиры, — ответила Джейн. — Мы ходили на рынок, там она его купила. Эймонд поднял на неё глаз. Взгляд пронзил её. — Что? Вы ходили на рынок? С вами была стража? Джейн на мгновение замялась. Первым желанием было не говорить правду. Но она сразу поняла, он всё равно узнает. Врать было бессмысленно и только себе во вред. — Нет, — тихо призналась она. — Мы ходили одни. — О чём вы думали?! Это было необдуманно и очень опасно. Он стремительно сел и спустил ноги на пол. Поднялся осторожно, будто тело всё ещё сопротивлялось. — Чтобы больше я такого не слышал. Хватит испытывать удачу. Он вымылся и сменил одежду на лёгкие дорнийские — тонкие, светлые ткани, почти не держащие жару. Эймонд подошёл к двери, открыл её и коротко приказал подошедшему слуге принести еду. Пока тот ушёл, Эймонд взял с стола тяжёлый кувшин с водой, откинул голову и выпил прямо из горлышка несколько больших глотков. Вода стекала по подбородку, он даже не вытерся. Джейн всё это время сидела на кровати, молча наблюдая за ним. Эймонд поставил кувшин обратно на стол и посмотрел на неё. — Ты собираешься вставать с кровати и разделить со мной еду? Джейн заметила, что в его голосе было чуть меньше обычной резкости. Стал мягче, хотя и старался этого не показывать. С облегчением она поднялась. — С удовольствием, — сказала она. — Вчера почти ничего не ела. Она подошла к миске с водой, умыла лицо и шею, стряхнула капли и поправила смятое платье, в котором проспала всю ночь. Ткань всё ещё хранила складки, но она только провела по ним ладонями, не особенно стараясь. В этот момент дверь открылась. Слуга вошёл с большим подносом. На нём стояли миски с пряным рисом, запечённая ягнятина с гранатовым соусом, тонкие лепёшки, сыр, маринованные овощи и кувшин с разбавленным вином. Слуга расставил всё на низком столе и вышел. Эймонд сел, взял кусок мяса и начал есть. Джейн села напротив, некоторое время они ели в тишине. Как давно они вот так просто сидели вдвоём за едой — без срочных вестей, без чужих взглядов, без ощущения, что в любую минуту всё может рухнуть? Эймонд выглядел слегка задумчивым. Он жевал, иногда поднимал взгляд на окно. Джейн смотрела на него, отламывая куски сыра. — Что ты планируешь делать? Эймонд дожевал мясо. — Хочу навестить брата. Ты заглядывала к нему в моё отсутствие? — Да, я ходила к нему, — коротко ответила Джейн. — Он всё в том же состоянии. Эймонд кивнул, будто этого и ожидал. — Хоть не умер. А то всё было бы напрасно. Джейн немного помолчала, потом подняла на него глаза. — Можно мне пойти с тобой? Эймонд окинул взглядом её смятое платье, в котором она проспала. — Сначала нам нужно поесть. Потом переоденешься, тогда можешь пойти со мной. Джейн взяла ещё кусок ягнятины с гранатовым соусом, немного риса и сыра. Эймонд тоже не торопился — доел мясо, потом лепёшку, запил вином. Только когда на подносе почти ничего не осталось, он отодвинул тарелку. Джейн поднялась со стола, подошла к кровати и повернулась к нему спиной. Развязала шнуровку, спустила платье с плеч и осторожно сняла его. Осталась в тонкой сорочке. Она чувствовала, как от волнения чуть дрожат пальцы, когда брала с сундука другое платье — более простое, закрытое, подходящее для дневных покоев. Надела его, но завязки на спине не доставала. Эймонд встал и подошёл к ней сзади. Его пальцы коснулись её кожи чуть выше края сорочки, когда он взялся за шнуры. Он затягивал их медленно, почти нарочно не торопясь. Ладонь на мгновение легла на её лопатку, провела вниз по позвоночнику, прежде чем он завязал узел. Джейн почувствовала, как между ними снова появилась неловкость. Он явно сдерживался. Будто ждал, что она обернётся, что-то скажет или сделает. Она не была уверена, права ли в своих догадках. Поэтому просто выпрямилась и сделала вид, будто между ними нет ничего, кроме обычной помощи с платьем. — Благодарю, — тихо сказала Джейн. — Приведу только волосы в порядок. Она подошла к зеркалу, провела ладонями по волосам, приглаживая выбившиеся пряди, и кивнула. — Я готова, можем идти. Эймонд открыл дверь и пропустил её вперёд. Они шли по коридорам, каждый думая о своём. Чем ближе становились покои Эйгона, тем сильнее Джейн чувствовала, как внутри всё сжимается.

⟡ · ⊹ · ⟡

Когда они вошли, она остановилась на пороге. Эйгон был в сознании. Он лежал полусидя на подушках, бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, но глаза его были открыты. Мейстеры хлопотали вокруг — один поправлял повязки на обожжённой коже, другой держал чашу с отваром. Джейн вся задрожала. Вчера не было никаких признаков. Ни единого. Он лежал как мёртвый. А сейчас... Эймонд заметил её дрожь, но ничего не сказал. Он просто прошёл мимо и подошёл к кровати. Эйгон с усилием повернул голову. Взгляд его был мутным, но узнавание в нём всё же мелькнуло. — Брат… — хрипло произнёс он. — Где это я? Эймонд остановился у самого края постели. — Мы в Дорне. Помнишь, как оказался в здесь? Эйгон слабо моргнул. Лоб его сморщился от напряжения. — Почти ничего, — прошептал он. — Только обрывки. Как будто... отходил от ожогов. И то смутно. Всё плывёт. Один из мейстеров, седой и сутулый, осторожно прокашлялся. — После таких потрясений, он может всё забыть, принц Эймонд. Память возвращается медленнее. Это не редкость. Эймонд смотрел на его осунувшееся лицо, на свежие повязки. — При таком состоянии, — спросил он мейстера, — сколько потребуется времени на лечение? Седой мейстер развёл руками. — Трудно сказать. Всё непредсказуемо. Эймонд чуть нахмурился. — Он выдержит долгую дорогу? Мейстер заметно напрягся. — Это крайне рискованно. Любая тряска, любой лишний день в седле или в повозке могут обернуться худшим. Я бы не советовал. Эйгон слабо повернул голову. — Какая дорога? Какой путь? Эймонд подошёл ещё ближе к кровати. Голос его стал жёстче, в нём появилась привычная злость. — Обратно в Вестерос. Возвращать трон. Эта сука Рейнира объявила себя королевой. Сидит в Королевской Гавани, будто имеет на это право. Эйгон напрягся. Плечи его под тонкой тканью рубахи стали жёсткими, пальцы вцепились в край одеяла. Он закрыл глаза — надолго, будто собираясь с силами или прячась. Когда снова открыл, взгляд был мутным, но уже не совсем отсутствующим. Он повернул голову к окну, туда, где за решёткой ставен белел раскалённый дорнийский день. — Я не хочу возвращаться, — сказал он хрипло, почти шёпотом. — Не хочу быть королём. Я устал... Эймонд замер. Несколько мгновений в покоях стояла мёртвая тишина. Даже мейстеры отступили на шаг, чувствуя, как воздух между братьями стал раскалённым. — Что? Устал?! — зло крикнул Эймонд на своего брата. Эйгон продолжал смотреть в окно, избегая взгляда. — Пусть всё это... останется без меня. Эймонд сделал шаг ближе к кровати. Кулаки сжались так, что костяшки побелели. — Я оставил своих людей в Харренхолле, — голос его становился всё ниже и жёстче. — Оставил Кристона Коля. Рискнул всем. Потому что ты был здесь. Потому что тебя нужно было вытащить. А теперь ты мне говоришь, что не хочешь возвращаться? Эйгон слабо мотнул головой. Движение вышло болезненным. — У вас всё равно ничего не выйдет, — прошептал он. — Рейнира уже сидит на троне. У неё драконы, у меня нет дракона. Я... я даже сидеть нормально не могу. — Трусом ты был всю жизнь, — резко бросил Эймонд. — И остался им. Даже сейчас. Ты не думаешь ни о ком. Ни о детях, ни о жене, ни о матери. Они у неё в заложниках. А ты лежишь и говоришь, что не хочешь возвращаться?! Эйгон закрыл глаза снова. По его лицу прошла судорога. — Оставь меня, — попросил он почти беззвучно. — Просто оставь. Эймонд стоял над ним, дыша тяжело, будто после боя. В единственном глазу горела ярость, смешанная с чем-то более тёмным — разочарованием, усталостью, почти ненавистью. В следующее мгновение он резко выхватил кинжал. Клинок оказался у самого горла Эйгона. Мейстеры ахнули и отшатнулись. Один из них сделал неуверенный шаг вперёд, но тут же замер — взгляд Эймонда был таким, что никто не рискнул вмешаться. — Может, лучше сразу прирезать тебя, как собаку? — шипя произнёс Эймонд. — Зачем я вообще тебя спасал? Рискнул своей головой. Ради чего? Ради того, чтобы ты лежал и скулил, как последний трус? Он чуть сильнее нажал. По горлу Эйгона тонкой ниткой поползла кровь. — Ты кусок дерьма. И не стоишь даже той крови, которую я за тебя пролил. Лучше бы ты вовсе не возвращался к жизни. — Эймонд, остановись... — раздался осторожный голос Джейн. Несколько мгновений он стоял, глядя на брата, на тонкую красную дорожку на его шее. Потом медленно, будто через силу, убрал клинок. В голове внезапно прояснилось. Эйгон всё ещё был слаб. Он едва пришёл в себя. Слишком рано он вывалил на него это. Он попросту бредил от слабости и страха. Эймонд выдохнул сквозь зубы, вытер клинок о край покрывала и спрятал его. — Ты ещё не в себе. Он развернулся, плащ взметнулся от резкого движения. Он стремительно покинул покои, дверь за ним захлопнулась с такой силой, что в покоях дрогнули ставни. Джейн всё это время стояла у стены, не двигаясь. Руки её похолодели. Она видела, как плечи Эйгона задрожали. Сначала мелко, почти незаметно. Потом сильнее. Он отвернул лицо к подушке, но это уже не помогало. Сдавленный, хриплый звук вырвался у него из груди — не совсем плач, а что-то более ломаное, взрослое и унизительное. Слёзы потекли по его осунувшимся щекам, оставляя мокрые дорожки на коже, которая всё ещё местами была туго натянута после ожогов. Он пытался сдерживать дыхание, но не мог. Тело тряслось мелкой, изнуряющей дрожью. — Оставьте меня! - крикнул в отчаянии Эйгон. Мейстеры переглянулись и тихо, почти на цыпочках, вышли из покоев, оставив их вдвоём. Джейн медленно подошла ближе. Остановилась у края кровати. Сердце колотилось так сильно, что ей казалось — его слышно. Эйгон плакал, уже не пытаясь скрывать. Лицо его было мокрым, глаза покраснели, губы дрожали. Он выглядел не королём и даже не принцем — просто сломанным, измученным человеком, которому вдруг стало некуда деться от собственной слабости. Джейн стояла и смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается странная, тяжёлая смесь жалости, страха и растерянности. Она не знала, имеет ли право сейчас протянуть руку. Не знала, хочет ли он вообще, чтобы рядом кто-то был. Эйгон постепенно затих. Дрожь в плечах стала слабее, хотя слёзы всё ещё стояли в глазах и блестели на ресницах. Он тяжело дышал и только через некоторое время медленно повернул голову. Увидел Джейн. Несколько мгновений он просто смотрел на неё мутным, опустошённым взглядом, будто не сразу понимая, что в покоях остался ещё кто-то живой. — Почему ты не уходишь? — хрипло спросил он. Голос звучал сорвано, почти детски беспомощно. Джейн стояла, словно приросла к полу. Она смотрела на него — на мокрое лицо, на дрожащие пальцы, на человека, который ещё вчера лежал между жизнью и смертью, а сегодня уже успел разбиться о собственные страхи. Он был на самом краю. Ещё один толчок — и мог сорваться окончательно. Внутри неё поднялось знакомое, упрямое чувство. То самое, из-за которого она сутками сидела у этой кровати, протыкала кожу, шептала древние слова и спорила с Гарином. Она не умела просто разворачиваться и уходить, когда человек тонул у неё на глазах. Даже если этот человек был Эйгоном Таргариеном. Даже если он сам, кажется, уже почти не хотел спасаться. — Просто... не могу, — честно сказала она наконец. Эйгон слабо нахмурился. Взгляд его стал чуть более осмысленным, хотя всё ещё плыл. — Кто ты такая? — спросил он. — Ты тоже мейстер? Джейн чуть выпрямилась. — Я жена твоего брата. На несколько ударов сердца в покоях стало совсем тихо. Эйгон смотрел на неё, не моргая. Потом его брови медленно поползли вверх. Губы сначала чуть приоткрылись от изумления, а затем вдруг дрогнули в странной, горькой усмешке. Он тихо, хрипло рассмеялся. Смех вышел надтреснутый, почти истерический, и тут же оборвался кашлем. — Жена... — повторил он, всё ещё посмеиваясь сквозь кашель. — Эймонд... добровольно женился? На ком-то? Он откинул голову на подушки и закрыл глаза, всё ещё слабо улыбаясь этой чудовищной, на его взгляд, нелепости. — Нет, — прошептал он. — Я точно ещё без сознания. Или брежу. В моей жизни брат никогда бы сам, по своей воле... не поступил бы так. Никогда. Смех окончательно стих. На его месте осталась только глубокая, выматывающая пустота. Эйгон лежал, глядя в потолок, и по его лицу снова медленно скатилась слеза — уже беззвучно, без всхлипов. Джейн молча стояла рядом, чувствуя, как тяжело и гулко бьётся собственное сердце. Она некоторое время молчала, глядя на его мокрое, измученное лицо. Потом тихо, почти осторожно заговорила: — Я сестра Кригана Старка. У нас общий отец. Эймонд женился на мне, потому что надеялся остановить Север. Остановить кровопролитие. Объединить дома, пока ещё не поздно. Эйгон медленно открыл глаза. Взгляд его стал чуть более ясным, хотя всё ещё держался на грани. — И что... — хрипло выдохнул он, — Твой брат согласился? Джейн покачала головой. — Нет, он думает иначе. И сейчас скорее всего, уже взял Харренхолл. Эйгон несколько мгновений просто смотрел на неё. Потом его лицо медленно изменилось. Понимание пришло тяжело, будто сквозь толщу воды. Брат остался почти без поддержки. Север идёт войной. А он сам лежит здесь, бесполезный, и только что отказался даже пытаться. — Он в отчаянии, — прошептал Эйгон. — Эймонд... он всегда терпеть не мог, когда его загоняют в угол. Голос его стал совсем слабым. Веки дрогнули. Он попытался ещё что-то сказать, но силы внезапно оставили его. Голова бессильно откинулась на подушки, глаза закрылись. Дыхание сделалось поверхностным и частым. Джейн резко наклонилась над ним. Коснулась лба ладонью — и сразу отдёрнула руку. Кожа горела. Жар был сильный. Он перенервничал. Слишком резко вернулся в сознание, слишком много услышал, слишком остро всё принял. Тело не выдержало. — Мейстеры! — громко позвала она, уже не заботясь о том, кто услышит. Дверь почти сразу распахнулась. Вошли двое мейстеров. Следом за ними, чуть помедлив на пороге, появился Гарин. Его тёмные глаза быстро скользнули по кровати, по Джейн, по бессознательному Эйгону. — Мне только передали, что принц пришёл в себя, — сказал Гарин ровно. — Но, похоже, снова потерял сознание. Джейн выпрямилась, всё ещё чувствуя на ладони чужой жар. — Здесь был Эймонд, — ответила она. — Они говорили... Эйгон просто устал. Он ещё слишком слаб для такого. Седой мейстер уже склонился над принцем, прижал пальцы к шее, потом к запястью. Молодой быстро развязал завязки у ворота рубахи, чтобы дать телу больше воздуха. Гарин стоял чуть поодаль, наблюдая за всем этим своими обычными, слишком внимательными глазами. Джейн отошла на шаг, давая мейстерам больше места. Руки у неё слегка дрожали — не от страха, а от внезапного осознания, насколько тонкой нитью сейчас держалась жизнь этого человека. И насколько легко было эту нить оборвать одним неосторожным словом. Джейн ещё раз взглянула на бессознательного Эйгона, потом повернулась к Гарину. — Я пойду и найду Эймонда, — сказала она. — Вы не видели его, пока шли сюда? Гарин слегка покачал головой. — Нет, и вам лучше самой отдохнуть. Принц найдёт вас, когда будет к этому готов. Джейн только коротко мотнула головой и вышла из покоев. Коридор встретил её тишиной и запахом раскалённого камня. Она шла быстро, почти не глядя по сторонам, пытаясь понять, куда мог направиться Эймонд в таком состоянии. После того разговора он не стал бы возвращаться в их общие покои. Слишком много злости и горечи. Уповорота она почти столкнулась со слугой, который нёс стопку чистого белья. — Ты не видел принца Эймонда? — спросила она в надежде найти своего мужа. Слуга чуть склонил голову. — Видел, миледи. Он шёл к покоям принца Корена. Не так давно. Джейн кивнула и сразу свернула в нужную сторону. Пока она шла, мысли одна за другой накатывали тяжёлыми волнами. Эйгон пришёл в себя — и почти сразу оттолкнул единственного человека, который ещё готов был за него бороться. Эймонд в ярости. Север, скорее всего, уже у стен Харренхолла. А они здесь, в чужой земле, связанные клятвой, отрезанные от своих сил. Что теперь их ждало? Новый разлад? Ещё одна трещина там, где и так всё держалось на честном слове и опустошенности? Чем ближе она подходила к покоям Корена, тем отчётливее становились голоса. Джейн замедлила шаг и остановилась в нескольких шагах от двери. Голоса доносились уже совсем ясно — Эймонд говорил резко, почти сквозь зубы, а Корен отвечал ему не менее твёрдо. Слова пока ещё сливались, но тон был безошибочным: оба были на взводе.

⟡ · ⊹ · ⟡

† Эймонд Таргариен † Эймонд вышел из покоев брата так, будто его вытолкнули силой. Дверь захлопнулась за спиной, и он остался один в длинном коридоре. Ярость ещё кипела в крови. Он прошёл несколько шагов, потом остановился, резко провёл обеими ладонями по лицу и схватился за голову, вцепившись пальцами в волосы у самых корней. Почему? Почему Эйгон всегда был таким? Слабым и ничтожным. Готовым сдаться при первом же удобном случае. Даже сейчас, когда от него требовалось лишь одно — просто жить и не мешать тем, кто ещё способен держать меч. Не хочет он быть королём? Ничтожество. Если бы он сам родился первым, этого бы не было. Он бы удержал трон в своих руках. Эймонд с силой выдохнул сквозь зубы и пошёл дальше. Ноги сами вынесли его вниз, прочь от жилых покоев, туда, где было больше воздуха. Он вышел в небольшой внутренний сад. Красный камень, сухие кусты, узкие дорожки, по которым почти никто не ходил в эту жару. Он остановился посреди одной из них и попытался отдышаться. Ярость не утихала — она только меняла форму. Из острой, направленной на брата она превращалась в нечто более широкое, более тёмное. Хотелось разорвать что-то. Разрушить. Сжечь дотла всё вокруг, чтобы хоть на мгновение стало легче. Если бы он был драконом. Даже связь его покинула, он не властен. Он пытался достучаться до неё в горах — снова и снова. В тишине ночей. В минуты перед боем. Драконица была слишком далеко. Или уже вовсе не считала его своим. А без неё он был... Эймонд открыл глаз и горько, почти беззвучно усмехнулся. Таким же слабым, как его недоумок брат. Только ещё более безумным. Вспомнил про клятву. Он сделал то, что обещал. Теперь он имел полное право потребовать, чтобы клятву сняли. Ему нужно было в Харренхолл. Немедленно. Пока Кристон ещё держался. Пока Север не успел полностью закрепиться. Пока у него ещё оставался хоть какой-то шанс. А брата... Эймонд сжал зубы. Брата он хоть на себе потащит. Но оставлять его здесь в Дорне он не станет. Он развернулся и быстрым шагом направился обратно вглубь крепости — туда, где находились покои принца Дорна. Стража у дверей даже не успела отреагировать. Эймонд резким движением толкнул створки и вошёл в покои. Комната встретила его жаром тел, запахом вина, кожи и смятых простыней. Корен и Лира были на широкой постели — слишком близко, слишком очевидно. Лира успела только резко втянуть воздух, а Корен уже одним движением накрыл их обоих простынёй до груди и приподнялся на локте, глядя на вошедшего тяжёлым, мгновенно протрезвевшим взглядом. — Твою ж, — произнёс он низко и опасно. — С какого духу ты ломишься ко мне с самого утра? Что случилось такого серьёзного? Эймонд остался стоять посреди покоев, даже не закрыв за собой дверь до конца. Ярость всё ещё сидела в нём слишком близко к поверхности. — Мне нужно с тобой серьёзно поговорить. Корен несколько мгновений смотрел на него молча. Потом коротко выругался по-дорнийски, откинул простыню и встал. Он одевался прямо при Эймонде — быстро, без всякой стыдливости. Натянул лёгкие штаны, накинул открытую рубаху, завязал её на ходу. Лира осталась в постели, прикрывшись до плеч, и только следила за ними обоими тёмными глазами, не говоря ни слова. Корен кивнул на низкий широкий диван у стены. — Присядь для начала. Если это действительно что-то важно, если нет... В голосе не было ни капли гостеприимства. Только сдержанное раздражение. Корен сел и налил вино в два тяжёлых кубка, один протянул ему, второй оставил себе и прилён на мягкие подушки. Эймонд опустился на диван. — Ну? — спросил он. — Что случилось? Почему ты такой дёрганый? Эймонд крутанул кубок в пальцах, но пить не стал. — Мой брат пришёл в сознание. Корен чуть приподнял брови, но промолчал. — Я сделал всё, что от меня требовалось, — продолжил Эймонд. — Выполнил свою часть клятвы. Эйгон очнулся, нам пора возвращаться. Корен медленно отпил вина и только потом ответил: — Мы только вернулись. Следовало бы хотя бы день хорошенько отдохнуть и не думать о делах. К тому же... Ещё не всё закончено. Эймонд поднял на него глаз. — Самое главное мы сделали. А чужие семейные разборки меня не касаются. Эймонд резко поставил кубок на стол. Вино едва не выплеснулось через край. — Я таскался по твоим горам, убивал твоих мятежников. А теперь, когда мой брат наконец открыл глаза, ты говоришь мне, что ещё не время? Корен тоже повысил голос. Раздражение в нём вспыхнуло быстро, по-дорнийски ярко. — Ты забыл, где находишься? Ты в моём доме, под моей защитой. Я тебя спас из лап дяди и убил его тоже я. И клятва, которую ты принёс, не заканчивается в тот миг, когда тебе стало удобно её разорвать и меня покинуть. У нас ещё остались хвосты. Вориан жив, его люди не все рассеяны. — Меня это больше не волнует! — рявкнул Эймонд. — Мне нужно в Харренхолл. — Ты торопишься, — жёстко ответил Корен. — Я говорю, мы ещё не всё успели сделать! Оба одновременно поднялись на ноги. Между ними оставалось меньше шага. Воздух стал тяжёлым, почти звенящим. Эймонд уже потянул руку к кинжалу у пояса. Корен тоже напрягся, готовый ответить в ту же секунду.

⟡ · ⊹ · ⟡

❦ Джейн Таргариен ❦ Их голоса уже звенели под сводами покоев, когда дверь снова открылась. Джейн стояла на пороге. Она успела увидеть достаточно: оба мужчины стояли друг напротив друга, напряжённые, злые; кубки с вином; смятую постель; Лиру, которая всё ещё была в кровати. Лира быстро натянула на себя платье, не особенно заботясь о шнуровке, спустила ноги на пол и встала. Волосы у неё были растрёпаны, но лицо уже приняло привычное живое выражение. — Джейн, — сказала она с лёгкой, чуть усталой усмешкой. — Какое нервное утро. Твой муженёк совсем не даёт нам покоя. Эймонд резко обернулся. Корен тоже повернул голову. Корен уже открыл рот, чтобы добавить что-то ещё, но вовремя остановил себя. Он выдохнул, провёл ладонью по волосам и произнёс: — Хватит. Повторюсь, нам всем нужен отдых. После поговорим. Эймонд всё ещё стоял напряжённый, с сжатыми кулаками. Ярость не ушла, она лишь ушла глубже, став холоднее и опаснее. Он понимал главное: здесь, в Высоких Башнях, он бессилен. Против принца Дорна, в его собственном доме, под его клятвой, он не мог выставить ничего, кроме слов. А слов уже было сказано достаточно. Джейн это почувствовала раньше, чем он успел снова открыть рот. Она подошла ближе, осторожно, но твёрдо взяла его за запястье и слегка сжала пальцы. — Дай им время, — тихо сказала она, глядя ему в лицо. — И нам самим нужно прийти в себя. Пожалуйста. Эймонд посмотрел на неё несколько мгновений, потом медленно перевёл взгляд на Корена. — Когда ты будешь готов разорвать клятву? Корен не ответил сразу. Он взял свой кубок, сделал небольшой глоток и только после этого поднял глаза. В этом взгляде не было ни ярости, ни насмешки — лишь спокойный, тяжёлый расчёт. И именно в этот миг Эймонд понял. Корен вовсе не собирался отпускать его так просто. Клятва была не только цепью — она была сетью. А принц Дорна уже успел затянуть её туже. Ему был важен Дорн. Его стабильность. Его будущее. Всё остальное — чужие троны, чужие братья, чужие войны — оставалось на втором плане. — Отдохни, — сказал наконец Корен ровно. — Когда я буду готов, мы поговорим об этом. А пока... расслабься. Поплавай в источниках, выпей вина, вкуси женщину или женщин... Ты всегда успеешь вернуться в своё пекло. Эймонд коротко, жёстко усмехнулся без всякой весёлости. — Вижу, что спорить сейчас бесполезно. Лучше нам и правда уйти. Он отпустил руку Джейн, развернулся и вышел из комнаты. Джейн осталась стоять. Хотела что-то сказать — и не находила слов. Корен смотрел на дверь, потом перевёл взгляд на неё. — Постарайся его отвлечь. Иначе он наделает глупостей. Лира мягко коснулась её локтя. — Ты не обязана за ним бежать. Можешь остаться с нами. Корен хмыкнул, явно стараясь разрядить обстановку. — С такими женщинами я готов хоть всю жизнь из этих покоев не выходить. Джейн тут же покачала головой. — Нет, мне следует его догнать. Хорошо вам провести время. Она мягко улыбнулась им обоим и вышла следом. Джейн догнала его уже в коридоре. Он шёл быстро, не оборачиваясь. Он явно заметил, что она следует за ним, но виду не подал. Плечи были напряжены.

⟡ · ⊹ · ⟡

Эймонд влетел в покои, нервный и злой. Он начал ходить из угла в угол — резкими, тяжёлыми шагами, будто клетка стала слишком тесной. Плечи его были напряжены, челюсть сжата. Он не смотрел на Джейн. Он вообще, казалось, почти забыл, что она рядом. Джейн осторожно, стараясь не привлекать внимания, двинулась в сторону низкого дивана. И тут же остановилась. Книга, она лежала там же, где она оставила её ещё утром — на самом виду, среди смятых подушек. Она совсем забыла её убрать. Если он сейчас увидит... Она замерла у дивана, лихорадочно соображая, как незаметно схватить книгу и спрятать хотя бы под подушку. Но Эймонд вдруг остановился посреди покоев. Он всё ещё не смотрел в её сторону. Взгляд был направлен внутрь себя. — Он не отпустит нас, — произнёс он вслух, хрипло и горько. — Мы повязли здесь. Как мухи в смоле. Значит, придётся выбираться самим. Найти этого мага и разорвать клятву. Джейн резко подняла на него глаза. Внутри всё похолодело. Разорвать клятву крови и песка. Это было не просто рискованно. Это могло стоить жизни. Или чего-то ещё хуже. Она хотела что-то сказать, но не успела. Эймонд наконец отпустил взгляд. И сразу же увидел книгу. Он прошёл мимо неё молча, почти задев плечом, наклонился и взял тяжёлый переплёт в руки. Повертел и открыл. Медленно перелистнул несколько страниц. Пальцы остановились на одном из знаков. Несколько долгих мгновений он молчал, изучая страницы. Потом поднял глаз на неё. — Откуда у тебя такая редкая книга? Кто дал тебе её? Джейн стояла неподвижно, чувствуя, как земля будто уходит из-под ног. Сердце колотилось так сильно, что в ушах шумело. Мысли метались лихорадочно, путались, сталкивались друг с другом. Сказать всю правду? Про кровь, про символы, про Эйгона, про ночи над книгой и над его братом? Или только часть — ту, что звучит безопаснее, почти невинно? Она боялась этого мига сильнее, чем той ночи с кинжалом у горла. Тогда она хотя бы могла защищаться. Сейчас же всё зависело от одного его взгляда. Если он решит, что она предала его доверие... он закроется. Холодно, окончательно, так, как умел только он. Инстинктивно она обхватила себя руками, будто пытаясь удержать внутри дрожь. — После нападения, — голос вышел тише, чем она хотела. — Маг Гарин предложил научить меня защищаться. Она хотела сыграть на том, что ты сам Эймонд желал, чтобы она умела постоять за себя. Эймонд продолжал держать книгу, переворачивая страницы. Иногда его палец останавливался на знакомом знаке, на обрывке фразы, которую он, судя по всему, понимал хотя бы отчасти. Чем дольше он листал, тем тяжелее становилось выражение его лица. Наконец он закрыл книгу одним резким движением. — Кажется, я запрещал этому ублюдку приближаться к тебе, — сказал он недовольно. — А он ослушался. Он поднял глаз на Джейн. Взгляд был холодным, острым, уже слегка отстранённым. — Ничего, он заплатит. Как только снимет с меня эту дрянь. Эймонд всё ещё держал книгу, но теперь смотрел уже не в неё, а сквозь неё. — Эта книга опасная, — сказал он жёстко. — Здесь ритуалы. Магия. С чего он вообще взял, что ты сможешь это освоить? Я помню, ты говорила про видения. Неужели после той ведьмы, что была в бреду, она могла что-то тебе передать? Джейн чуть сильнее сжала руки на локтях. Внутри всё сжалось в один тугой узел. Правда о матери, о крови, которая текла в её жилах совсем иначе, чем у обычных людей Севера, рвалась наружу — и тут же упиралась в страх. Она не знала, как он отреагирует. Вдруг оттолкнёт. Вдруг посмотрит так же, как тогда смотрел на всё чужое и опасное. Чутьё твердило ясно: ещё не время. — Всё возможно, — ответила она. Эймонд несколько мгновений смотрел на неё, изучающим взглядом, будто пытался решить, верить ей до конца или нет. Потом резко, почти с отвращением швырнул книгу обратно на диван. Переплёт глухо ударился о подушки. — Мне нужно на время отлучиться, — сказал он уже другим тоном, более собранным, но всё ещё жёстким. — Связаться со своими людьми. Думать над планом, как нам выбраться. И прежде чем уходить... нужно всё-таки выяснить, кто напал на тебя в моё отсутствие. Хотя я уже почти уверен, кто это мог быть. Он подошёл ближе, остановился перед ней. — Пока отдохни. А раз ты уже снова общаешься с этим выродком, то спроси его про клятву. Мне нужно знать, можно ли её разорвать и чем это обернётся. Эймонд ещё мгновение стоял перед ней. Казалось, он хотел что-то добавить — то ли слово, то ли жест. Пальцы его чуть дрогнули, будто он собирался коснуться её руки или плеча, но в последний миг он остановил себя. Челюсть напряглась. Развернулся и вышел из покоев, прикрыв за собой дверь. Джейн будто боясь спугнуть эту внезапную передышку, подошла к дивану и опустилась на него. Книга лежала рядом, но она даже не взглянула на неё. Всё тело вдруг стало ватным от облегчения. Он не стал допрашивать. Не повысил голос. Не посмотрел на неё так, будто она уже стала чужой. Значит, сейчас у него и правда были дела важнее этой книги. Важнее её тайн. Джейн откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Мысли сразу потекли тяжёлой, тревожной рекой. Что теперь будет с Эйгоном? Пришёл ли он снова в себя или до сих пор лежит в горячке, не слыша ничего вокруг? Насколько сильно тот разговор с братом выбил его из сил? И что станет с ними всеми, если Корен действительно не собирается снимать клятву? Она невольно начала теребить браслет на запястье. Пальцы скользили по холодному металлу туда-сюда, снова и снова, выдавая то беспокойство, которое она старалась не выпускать наружу. Джейн ещё сидела на диване, не двигаясь. Мысли путались, наслаивались одна на другую, не давая передышки. Сначала ей показалось, что просто кружится голова от усталости. Потом в животе поднялась странная, тянущая тяжесть. Джейн выпрямилась, прижала ладонь к середине тела и нахмурилась. Слабость накатила внезапно. Она вскочила так резко, что голова закружилась ещё сильнее. Успела только схватиться за край стола, чтобы не упасть. Желудок сжался судорогой. Джейн шатко, почти бегом добралась до маленькой боковой комнаты, где стоял медный таз и кувшин с водой. Едва она склонилась над тазом, как её вырвало. Сначала один раз. Потом снова. Горло жгло, глаза защипало. Она ухватилась за край таза обеими руками и стояла, согнувшись, пока тело не перестало содрогаться. Когда приступ наконец отпустил, Джейн медленно опустилась на холодный каменный пол. Спиной прислонилась к стене и закрыла глаза. Воздух в маленькой комнате был спёртый. Где-то за стеной доносились приглушённые голоса слуг. Джейн тяжело дышала, чувствуя, как по вискам стекает холодный пот. «Просто усталость», — подумала она. — «Слишком много всего. Нападение, бессонные ночи, кровь, книга, Эйгон… А теперь ещё и Эймонд вернулся». Она медленно вытерла рот тыльной стороной ладони. Руки дрожали. Джейн откинула голову на стену и попыталась выровнять дыхание. Это всё из-за стресса. Джейн нахмурилась. В последние недели она и правда чувствовала себя странно. Уставала быстрее обычного. Иногда по утрам кружилась голова. Пару раз ей казалось, что запахи стали резче, чем раньше. Она списывала всё на жару Дорна, на бессонные ночи у постели Эйгона и на то, что почти не ела нормально. Джейн медленно провела ладонью по животу. Ткань платья была гладкой и прохладной. Под пальцами не было ничего необычного. И всё же. Она вспомнила, как Эймонд прощаясь с ней сказал про дитя, которое она может носить. Тогда она отмахнулась. Сейчас эти слова вдруг всплыли снова. А если… Джейн сглотнула. Горло всё ещё саднило. Она попыталась вспомнить, когда последний раз окрашивало красным. Дни сливались в одну длинную жаркую полосу. После нападения, после всех этих попыток с кровью и книгой она просто перестала следить. «Магия», — подумала она в отчаянии. — «Это из-за магии». Она ведь дырявила пальцы много раз. Тянула чужую жизнь обратно. Гарин говорил, что кровь требует цены. Может, тело просто не выдерживает. Джейн обхватила колени руками и прижала их к груди. Холод пола пробирался сквозь тонкую ткань платья. Она сидела так долго, что ноги начали неметь. Если это дитя... Мысль была страшной и чуждой. Она не готова к этому. Она не знала, чего в ней больше — ужаса или чего-то другого, чему она пока не могла дать имя. Эймонд. Что он скажет? Что он сделает? Он и так сейчас на грани. Клятва, Корен, брат, который сломлен. А теперь ещё и это. Джейн медленно выдохнула и подняла голову. В маленькой комнате было тихо. Только где-то далеко стучали чьи-то шаги. Она понимала, что сидеть здесь вечно нельзя. Рано или поздно кто-то придёт. Или Эймонд вернётся. Джейн осторожно поднялась, держась за стену. Ноги всё ещё подрагивали. Она подошла к кувшину, набрала в ладони воды и умыла лицо. Холодная вода немного помогла. Потом ополоснула рот и вытерлась чистым полотенцем, которое лежало здесь. Когда она вернулась в покои, книга всё ещё лежала на диване — тяжёлая, молчаливая, будто ждала. Джейн села рядом, но не сразу взяла её. Сначала просто сидела, глядя на свои руки. На пальцах до сих пор темнели мелкие следы от иглы. Она не знала, что из этого правда: накопившийся усталость, магия или то, о чём она почти боялась думать вслух. И вдруг, ей вспомнился тот сон. Она почти забыла о нём. Не похожий на те тёмные видения, к которым она привыкла. Два мальчика. Беловолосые и светлокожие. Похожие на неё саму и на Эймонда в том числе. Они бегали по высокой зелёной траве, смеялись так звонко, их маленькие ручки держали деревянные игрушки. Солнце светило ярко, ветер шевелил их светлые волосы. Она вспомнила, что тогда они лежали с Эймондом на траве и смотрели на своих детей. И тоже были счастливы. Он тогда шептал ей о любви. Джейн сидела на полу маленькой комнаты и смотрела в стену невидящими глазами. А что, если... Что, если это и правда дитя? Или даже двое? Что, если всё не обязательно должно закончиться кровью и проклятиями? Что, если они смогут... быть счастливы? Мысль была такой дикой, такой нелепой после всего, что произошло, что Джейн сначала только моргнула. Потом уголки её губ дрогнули. И вдруг она тихо, почти беззвучно хихикнула. Потом снова и ещё. Смех поднимался изнутри странный, надтреснутый, почти истерический. Она прижала ладонь ко рту, но это не помогло. Плечи затряслись. Слёзы выступили на глазах — то ли от смеха, то ли от чего-то другого. Два беловолосых мальчика. Эймонд, который признается в любви. Всё это казалось таким невозможным, что оставалось только смеяться.

⟡ · ⊹ · ⟡

† Эймонд Таргариен † Эймонд остановился перед дверями покоев Дерии. Двое стражей в лёгких доспехах и красных плащах преградили ему путь. — Сюда нельзя, принц, — сказал старший спокойно. — Леди Дерия не желает, чтобы её беспокоили. Эймонд перевёл на него взгляд. — Меня тут ждут. Спросите у вашей госпожи. Стража переглянулись. Младший колебался, старший после короткой паузы кивнул. Он коротко стукнул костяшками в дверь. Изнутри донёсся голос Дерии — ленивый, чуть хрипловатый: — Что там? Если это не срочно проваливайте! Страж нахмурился и уже открыл рот, чтобы сказать Эймонду, что лучше прийти позже. Но поймал его взгляд, такой, от которого сразу расхотелось спорить. Страж чуть склонил голову и четко доложил в приоткрытую дверь: — Принц Эймонд Таргариен, миледи, — доложил страж. — Говорит, что вы его ждёте. Послышался тихий смешок. — Ну раз так, пусть войдёт. Стражники расступились. Эймонд прошёл мимо них и переступил порог покоев. Воздух был спёртым — смесь вина, дорогих масел и чего-то сладковато-грязного. На широкой кровати она лежала обнажённая, окружённая двумя мужчинами. Один целовал её шею, второй скользил руками по бёдрам. Дерия даже не потрудилась прикрыться, когда дверь отворилась. Только медленно повернула голову и улыбнулась — лениво, довольно, с тем самым выражением, которое всегда вызывало у Эймонда желание стереть его с её лица. — Принц, — протянула она. — Какой неожиданный визит. Не желаешь присоединиться? Места хватит. Эймонд остановился посреди комнаты. Посмотрел на эту картинку с отвращением. — Убери своих кукол... Сейчас же. Нам надо обсудить кое что. Дерия приподняла бровь, но оспаривать не стала. Ленивым жестом оттолкнула обоих. — Погуляйте пока, — бросила она коротко. Мужчины поднялись быстро, почти торопливо. Один ещё пытался что-то сказать, но поймал взгляд Эймонда и предпочёл просто схватить одежду и исчезнуть за дверью. Второй последовал за ним молча. Когда они ушли, Дерия осталась лежать так же — на боку, одна рука под головой, другая медленно скользнула по бедру. Совершенно не смущаясь наготы. — Что там у тебя? — мурлыкнула она. — Ложись, так удобнее говорить о делах. Эймонд молча взял с кресла лёгкий халат и швырнул его ей прямо в лицо. — Оденься, противно смотреть. Дерия стянула ткань с лица. Улыбка стала острее. — Что такое, принц? В Вестеросе разучились смотреть на красивые тела? Или ты привык только к жирным северным бабам, которые пахнут псиной? Эймонд шагнул ближе. Схватил её за лодыжку и дёрнул на себя так сильно, что Дерия с коротким вскриком съехала к краю кровати. Он не дал ей упасть — одной рукой подхватил под спину, второй насильно натянул на неё халат, грубо, почти зло. Завязал пояс сам, туго, будто хотел перетянуть её пополам. — Ещё одно слово про мою жену, — сказал он тихо, наклонившись к самому её лицу, — и я вырву тебе язык. Дерия тяжело дышала. Халат сполз с одного плеча, но она уже не пыталась его поправить. В глазах плясало что-то тёмное — смесь ярости, возбуждения и расчёта. — Ты пришёл не для того, чтобы меня пугать, — произнесла она хрипло. — Говори, чего хочешь. Эймонд выпрямился. Отступил на шаг. Смотрел на неё сверху вниз с нескрываемым отвращением. — Нападение на мою жену. Ночью, когда меня не было. Ты знаешь о чём я. Это твоих рук дело, мерзавка. Дерия медленно села на краю кровати, поправляя халат. Улыбка вернулась — уже другая, более осторожная. — С чего ты взял, что это я? Что у тебя мало врагов? Думаешь они за ней пришли, а может за тобой?! Эймонд чуть склонил голову набок. Она умело пыталась перевернуть всё, сделать его виноватым. Будто именно из-за него почти убили его жену. А с чего он вообще так за неё переживает? На самом деле его задело другое. В его отсутствие эта дрянь осмелилась поднять руку на то, что принадлежит ему. Вот что было важно. Он на её уловки не поведётся. — Мне не нужны доказательства, чтобы сделать тебе больно. Запомни это. Если с ней снова что-то случится — я не буду искать виновных. Я просто приду за тобой. Дерия молчала несколько мгновений. Потом тихо рассмеялась — коротко, без веселья. — Ты угрожаешь мне в моём же доме, принц. Смело или очень глупо. При чём уже не первый раз... — Я предупредил, — ответил Эймонд. Он развернулся и направился к двери. Уже на пороге остановился, не обернувшись. — И ещё, если вздумаешь снова прислать ко мне своих убийц, я пришлю их тебе обратно, по кускам. Он вышел из комнаты, хлопнув за собой дверь. Дерия думала, ей сразу лучше его прикончить или всё таки дождаться своего выхода, своего плана.

⟡ · ⊹ · ⟡

Эймонд вышел из покоев Дерии, не оглядываясь. В груди ещё горела злость, но он уже заставил себя думать о следующем шаге. В коридоре было тихо. Эймонд остановил первого попавшегося слугу. — Принеси мне тёмную дорожную накидку. Слуга кивнул и через несколько минут вернулся с простой тёмной тканью без знаков. Эймонд набросил её поверх одежды, поправил капюшон так, чтобы закрыть половину лица, и направился к конюшне. На конюшне Эймонд коротко бросил конюху: — Мне нужен конь. Принц Корен попросил выполнить одно поручение. Тот без лишних вопросов вывел вороного — того самого, на котором Эймонд вернулся из похода. Он взял седло. Привычными движениями накинул его на спину коня, подтянул подпруги, проверил стремена. Вороной нетерпеливо мотнул головой, но сразу подчинился, когда Эймонд коротко провёл ладонью по его шее. Через некоторое время он уже сидел в седле. Эймонд коротко тронул коня пятками. Вороной тронулся с места уверенно и ровно. Они проехали через внутренний двор и остановились у ворот. Один из стражей поднял руку. — Принц Эймонд? Куда держите путь? — По поручению принца Корена, — коротко ответил Эймонд, не снижая капюшона. Стражники переглянулись. Один уже открыл рот, будто собирался послать кого-то уточнить приказ у самого Корена. Но второй едва заметно качнул головой. После тяжёлого похода лучше было не раздражать принца Дорна лишними расспросами. Да и этому одноглазому принцу они, хоть и чужаку, отчасти доверяли, наслышаны о его подвигах. Они кивнули и открыли ворота. Они кивнули и открыли ворота. Эймонд тронул коня. Вороной уверенно прошёл под каменной аркой. За спиной остались красные стены Высоких Башен, стража и весь этот чужой дом. Впереди открывались узкие, раскалённые улицы города. Эймонд направил коня вглубь.

⟡ · ⊹ · ⟡

Рынок к вечеру не утихал. Узкие улицы были полны народа, запахов жареного мяса, специй, дешёвого вина и пыли. Эймонд ехал медленно, не привлекая внимания. Несколько раз сворачивал в переулки, пока не оказался в квартале, где дома стояли теснее, а свет факелов был тусклым. Нужное место нашлось быстро. Низкая дверь без вывески, только выцветший кусок ткани над входом. В Дорне такие заведения называли просто «питьёвыми домами» или «винными ямами». Здесь не задавали лишних вопросов. Эймонд спешился, бросил поводья мальчишке у входа и вошёл. Внутри было шумно, но не слишком. Низкий потолок, длинные деревянные столы, запах кислого вина и жареного лука. В дальнем углу, за тяжёлой занавесью, сидели трое. С виду — обычные дорнийцы: смуглые, коротко стриженные, в простой местной одежде. Но это маскировка. Они были не из Дорна. Один из них заметил его и коротко кивнул. Эймонд подошёл и сел, не снимая капюшона. — Говорите. Какие новости в Вестеросе? Старший из троих, с тонким шрамом через бровь, наклонился ближе. Голос у него был тихий, почти без акцента. — Рейнира всё так же на Железном троне. Королевская Гавань в её руках. Драконы её летают свободно. Эймонд кивнул, будто ожидал именно этого. — Что там с Харренхолом? Замок всё ещё наш? Мужчина чуть помедлил. — Прилетали драконы. Пытались сжечь. Но этот дьявольский замок, как всегда выстоял. Но, Криган Старк всё-таки забрал его себе. Замок теперь за Севером. — А Кристон Коль? — О судьбе сира Кристона ничего точного. Кто-то говорит, он пал при штурме. Кто-то — что сумел уйти. Мы не знаем. Эймонд молчал, глядя в стол. Пальцы медленно барабанили по дереву. — А Ларис? — Жив, сумел выбраться. Ждёт вас, как своего короля. Эймонд несколько мгновений молчал. Потом уголок его рта дёрнулся, и он коротко, почти беззвучно рассмеялся, без тени веселья. — Какой из меня король, — бросил он. — Король, который бросает свои замки? Нет. Я не король, а безумец. Он поднял взгляд на троих. — Готовьтесь. Мне нужен корабль. Чтобы выйти из Дорна, когда придёт время. Без лишнего шума. Старший кивнул. — Всё подготовим. — И ещё, — Эймонд чуть понизил голос. — Весточки сейчас слать опасно. Слишком много глаз. Я сам вас найду, в ближайшее время. Ждите и не высовывайтесь. Он поднялся, коротко оглядел троих и вышел. На улице он взял поводья у мальчишки, вскочил в седло и направил коня вглубь рынка. Узкие улицы постепенно редели. Лавки заканчивались, дома становились ниже и беднее. Вскоре он выехал на пустынный участок за последними постройками — каменистая пустошь, где почти никто не ходил. Эймонд натянул поводья. Вороной остановился. Он спешился, привязал поводья к столбику и сел на крупный тёплый камень. Некоторое время просто сидел, глядя куда-то перед собой. Эймонд сидел на камне, уставившись в раскалённую пустошь. Харренхол пал. Он сам оставил его. Улетел с главным козырем, с Вхагар, бросил Кристона, бросил Лариса, бросил всё, что ещё держалось. А теперь замок в руках Кригана Старка. И Вхагар... Вхагар всё равно пропала. Что у него осталось? Только кровь. Таргариенская кровь, которой, оказывается, недостаточно, когда нет дракона под седлом. Ему нужны сторонники. Не просто люди с мечами — люди с драконами. Без них Рейниру не сдвинуть. Её тварей не остановить. А кто теперь встанет за него? За одноглазого принца, который потерял и замок, и драконицу, и почти всё, что имел? Он коротко, зло усмехнулся. Браавос. Деньги. Они всегда дают деньги… если видят выгоду. Но какие гарантии он может им предложить? Слово принца без дракона? Клятву крови, которую он уже отдал Корену Мартеллу? Без Вхагар он — просто человек. Опасный, злобный, упрямый. Но всё ещё просто человек. Эймонд сжал зубы так сильно, что в висках запульсировало. Он был в тупике. И впервые за долгое время не видел, как из него выбраться. Он нахмурился, резко поднял голову. Небо над пустошью было чистым, раскалённым. Эймонд медленно поднялся с камня. Он что-то чувствовал. Сердце колотилось так гулко, что отдавалось в ушах. Он смотрел на небо, щурясь от света. И увидел. Далеко-далеко, почти на самом краю горизонта, двигалась тёмная точка. Слишком большая для птицы. Слишком тёмная и она росла. Он сразу поняла, что это была Вхагар. Эймонд не дышал. Он был уверен — это бред. Так сказалось жара на него. Отчаяние, которое наконец сломало ему разум. Он потерял её. Но точка становилась всё больше. Конь позади него внезапно взвился. Вороной заржал тонко, почти истошно, задёргал головой, пытаясь вырваться. Поводья натянулись, но держали. Эймонд даже не обернулся. Вхагар снижалась. Огромные крылья рассекали воздух. Ветер поднялся раньше, чем она приблизилась по-настоящему — горячий, пыльный, пахнущий дымом и древней чешуёй. Земля под ногами будто дрогнула. Эймонд стоял, не двигаясь. Капюшон слетел с головы. Белые волосы разметало ветром. Она была настоящей. Не видением, не безумием. Древняя драконица замедлила падение, сделала широкий круг над пустошью и тяжело опустилась на каменистую землю. Когти глубоко вонзились в раскалённый грунт. Крылья сложились с звуком, похожим на удар огромного знамени о камень. Голова на длинной шее медленно повернулась к нему. Янтарные глаза смотрели прямо на него. Эймонд сделал шаг. Ноги почти не слушались. Он шёл медленно, будто боялся, что любое резкое движение разрушит этот миг. Когда он остановился совсем близко, Вхагар наклонила огромную голову. Горячее дыхание коснулось его лица — пахло пеплом, кровью и небом. Эймонд протянул руку. Пальцы легли на тёплую, шершавую чешую у края пасти. Он закрыл единственный глаз. — Aōhos issa, — произнёс он на валирийском. — Ты вернулась. Эймонд прижался лбом к её чешуе. Плечи дрогнули. Просто стоял так, вцепившись в неё, как в единственную настоящую ниточку, которая у него ещё осталась. Конь позади продолжал биться в ужасе, но Эймонд уже не слышал его. Была только драконица. И связь, которая снова горела в крови. Эймонд стоял, прижавшись лбом к тёплой чешуе, и в голове внезапно вспыхнула безумная, ясная мысль. Сесть и взлететь. Улететь так далеко, чтобы никто больше не смог его достать. Просто исчезнуть в небе вместе с ней. Рука сама потянулась выше, к месту, где обычно лежала рука, когда он взбирался в седло. Но, остановил себя. Клятва связывала его. Если он попытается уйти, может умереть прямо в воздухе. Эймонд медленно выдохнул и опустил руку. Он ещё долго стоял, не в силах отстраниться. Казалось, если отойти хоть на шаг — она снова станет лишь тёмной точкой в небе, а потом исчезнет совсем, как видение. — Iōrās daor. Undā. Nyke māzigon, — произнёс он . — Не улетай далеко. Жди. Я позову. Вхагар издала низкий, вибрирующий звук. Огромный глаз смотрел на него немигающе. Эймонд провёл ладонью по чешуе ещё раз. Под пальцами снова горела та самая сила. Та, которую он почти потерял. Та, которая делала его не просто человеком с мечом, а чем-то большим. Он снова был всадником. И он не собирался сдаваться. Железный трон ещё не ушёл от него окончательно. Пока в жилах текла кровь, пока Вхагар слушала его голос — он будет бороться. Даже если придётся ползти. Эймонд наконец отстранился. Сделал шаг назад. Каждая клетка тела сопротивлялась. Он развернулся, подошёл к дрожащему от ужаса коню, развязал поводья, вскочил в седло и, не оглядываясь, направил его обратно к городу.

༺ ⚔ ༻