Глава 2 - Затишье перед бурей

Утро

Наступило утро, и я открыл глаза. Я увидел лишь пустой потолок. Сначала подумал, что переселение в тело Антона и моя смерть — всего лишь дурной сон. Но, поняв, что я ничего не вижу, осознал: нет, я всё ещё в теле Антона. Тело машинально потянулось к тумбе сбоку и взяло очки. Я спокойно надел их. Это действительно помогло. Мышечная память тела — полезная штука. Она помогает ориентироваться и даже ходить. Всё-таки я не привык к худому телу и, честно говоря, был низковат для своего возраста. Все одноклассники были почти на голову выше меня, и это раздражало. Антон же был уже середнячком. Я намеревался начать тренироваться хотя бы дома, когда полностью вылечусь. Потянувшись, я встал с кровати. На часах было девять утра. Я вышел из своей комнаты, перед этим тщательно осмотрев её. Кровать стояла в углу, рядом — небольшой шкафчик. На нём находились часы с будильником и маленький ночник. Было и окно, выходящее на улицу — мы жили на шестом этаже. Также в комнате стояли небольшой стол и стул. Судя по всему, за ним я рисовал. В этот момент я осознал, что думаю от лица Антона. Это был хороший знак. Похоже, я начинал понемногу осваиваться и привыкать к новому телу, что искренне удивляло меня. Я ещё раз осмотрел комнату и заметил рисунки на стенах. Похоже, мои. Честно говоря, я никогда не умел рисовать, но надеялся, что память Антона поможет мне. Выйдя из комнаты, я направился на кухню. Там мама металась от одного шкафчика к другому, а возле стола сидела маленькая Оля, ожидая завтрак. Заметив меня, она радостно вскрикнула: — Братик! Братик, ты уже проснулся! Оля подбежала ко мне и крепко обняла. Мне было больно, но я не подал виду и обнял её в ответ. Мама тут же сказала: — Оля, аккуратнее. Тоша ещё не успел восстановиться, ему не хватает сил. Тош, давай, сынок, садись. Скоро завтрак будет готов. Я кивнул. Мы с Олей отпустили друг друга, и я сел за стол. В голове роилось множество мыслей. Мне было непривычно, что чужие люди ведут себя со мной как с членом семьи. Но я старался скрывать это, ведь не мог рассказать им правду: их Тоша умер, а его место занял я. Я отогнал грустные мысли и посмотрел на Олю, которая с нетерпением ждала завтрак. Каша. Я подумал про себя, что восторга она у меня не вызывала. Как и у Антона. Манная каша — просто ужас. В моём мире родители давно перестали её готовить, потому что я физически не мог её есть. Здесь же родители были строже. Я начал есть. К счастью, вкусовые рецепторы этого тела не передавали тот отвратительный вкус, который я помнил, хотя удовольствия всё равно не было. Позавтракав, я обратился к маме: — Мам… а на сколько я освобождён от школы? Мама ответила спокойно: — Минимум на два месяца. Директор вошёл в положение, когда узнал о твоём состоянии, и дал нам время после выписки из больницы. Не переживай, Тоша, все предупреждены. Тебе нужно восстанавливать силы. Она подошла и обняла меня, пытаясь успокоить. Я не был против. Я отчётливо чувствовал материнскую заботу через это объятие. Хотя осознание того, что её сын умер, всё ещё причиняло боль. Я тут же отогнал эту мысль. Я подумал про себя: я должен что-то с этим сделать. Нельзя всё так оставлять. Рано или поздно я сойду с ума, если ничего не предприму. Я встал со стула и направился в гостиную. Там стоял большой телевизор, напротив — диван, а в конце комнаты были двери на балкон. Я лёг на диван и начал размышлять. Сначала нужно разобраться в воспоминаниях Антона. Узнать всё, что он знал и умел. Например, рисование — он отлично рисовал. Я тоже хочу так уметь. Надеюсь, если разберусь в его памяти, смогу рисовать так же. Также мне нужно привести себя в форму. Я не мог спокойно смотреть на выпуклые щёки Антона. Это был кошмар. Я обязан тренироваться. В будущем тот же Ромка может легко меня убить, как это было в одной из концовок игры. Антон тогда ничего не смог сделать и просто погиб. Нет. Так не будет. Я обязан тренироваться. Да и минусов в хорошей физической форме нет. Я не позволю своей лени снова превратить меня в жирного лентяя, каким я был раньше. Я хочу быть лучше. Я понимаю, что и в этом мире могу случайно умереть, и делать это уродцем мне не хотелось. Также нужно привыкнуть к новому телу. Мне до сих пор было непривычно находиться в нём. План на первое время был готов. Пора начинать его выполнять. Я подошёл к маме и сказал: — Мам, я к себе в комнату. Я устал. Мама кивнула: — Хорошо, Тоша. Иди отдохни. И я спокойно прошёл в свою комнату. Сев за стол, я взял бумагу и карандаш и, перебирая память этого Антона, начал понемногу рисовать. Честно сказать, у меня выходило уже лучше, чем в прошлой жизни. Тело будто рисовало на автомате, а мне нужно было лишь направлять. Да, конечно, это всё равно был не тот уровень, который мне был нужен, но начало положено. Я рисовал различных животных: от собак и волков до львов и слонов. И чем сложнее и детальнее был рисунок, тем труднее он мне давался. Оглянувшись, я посмотрел на рисунки, которые рисовал сам Антон, и понял, что до него мне далеко. Но тут же я ударил себя по лбу и сказал про себя: — Дурак. Прекрати разделять себя и этого Антона. Его больше нет. Теперь я — это он. Я уже стал им и должен к этому привыкнуть. Теперь я Антон Петров, и мне нужно с этим свыкнуться. Выругав самого себя, я продолжил рисовать. И хоть понемногу, но я улучшался. В какой-то момент я решил нарисовать динозавра, а точнее — спинозавра, так как он был достаточно сложным. Получилось ужасно. Я не мог понять почему, пока не осознал и не сказал про себя: — Антон никогда не рисовал спинозавра и даже толком не знал, как он выглядит. Сейчас девяносто восьмой год, а нормальная реконструкция спинозавра появилась только в двухтысячных. Более того, даже к две тысячи двадцать пятому году его внешность кардинально изменилась. Тело просто не смогло интуитивно помочь мне, потому что никогда этого не делало. Это было довольно интересно, но поделать с этим я ничего не мог. Я спокойно продолжил рисовать, понемногу пытаясь оттачивать навыки. Я много чего знал, но использовать это свободно не мог — банально потому, что моё сознание никогда этого не делало. Так прошёл не один час. Я лишь иногда выходил из комнаты, чтобы немного пройтись, попить воды и, конечно, пообедать. Также я замечал грустный взгляд Оли. Она явно скучала по играм и просмотру мультиков со мной. Поняв это, я подошёл к ней и сказал с улыбкой: — Олечка, хочешь со мной мультики посмотреть? Она радостно кивнула и с безграничным восторгом сказала: — Да! Да! Да! Давай смотреть мультики! Оля тут же начала радостно скакать и побежала к дивану. Сев на него, она стала ждать, пока я включу какой-нибудь мультфильм. Я медленно подошёл ближе и спросил: — Ну, что хочешь посмотреть? Оля ответила: — Давай «Книгу джунглей». Я кивнул, достал кассету с этим мультфильмом и встал напротив телевизора. Честно, я не особо разбирался, но память помогла мне, и, немного потупив, я всё же включил мульт. Мы сели на диван и начали смотреть. Для меня он уже был устаревшим, но Оля была в восторге. Скорее всего, потому что смотрела его вместе со мной. Наступил вечер. Папа пришёл с работы очень поздно. Я подошёл к нему и поздоровался вместе с Олей, которая тут же запрыгнула на отца. Мама приготовила ужин, и мы все сели есть. Я видел, как мама с папой недовольно косились друг на друга и постоянно спорили во время ужина. Это меня раздражало, и я про себя сказал: — Как дети малые. Спорят и препираются друг с другом, ей-богу. Нельзя просто нормально, по-человечески поговорить по душам? Нет, обязательно нужно на глазах у детей постоянно спорить. Хоть бы постыдились. Но, перебрав воспоминания Антона, я понял, что сейчас всё прошло ещё довольно спокойно. Похоже, из-за моего состояния они немного поуспокоились. После ужина я сел с Олей на диван, и мы начали играть в разные детские игры. Оля была просто очаровательной девочкой — милота в чистом виде. Когда она уснула, папа отнёс её в комнату. Я, зевнув, тоже пошёл спать. Хороший режим сна — первый шаг к здоровому образу жизни. Зайдя в комнату, я разделся и уснул. И примерно в таком ключе и шли мои дни. Единственное, что изменилось, — спустя две недели я почувствовал, будто готов к тренировкам. Так что я спокойно начал заниматься у себя в комнате, понемногу и без фанатизма. Сначала самые азы: приседания и тому подобное. Тело должно было привыкнуть к активности, да и это хорошо повышало выносливость. Однажды папа, зайдя в мою комнату, увидел, как я тренируюсь. Немного поговорив со мной, он решил помочь. Я попросил у него пару гантелей, чтобы тренировать и мышечную силу, и он не только дал их, но и поделился несколькими советами. Особенно я попросил его рассказать, как лучше всего тренировать плечи, оправдав это тем, что хочу быть таким же широкоплечим, как он сам. Всё-таки в таком случае одежда будет смотреться на мне гораздо круче. Папа дал мне несколько дельных советов, и я их запомнил. Также я заметил, что у меня слишком отросли волосы. Мама это тоже подметила и сказала, что завтра отведёт меня к парикмахеру. Поняв, что это мой шанс, я уселся за стол и начал рисовать голову человека. Форму я срисовывал с себя, как мог, а затем изобразил причёску. Она была средней длины, многослойной, с сильной текстурированностью и рваными концами. Да, по сути это было описание причёски Сатору Годжо, но что я мог с собой поделать. Я уже мечтал выглядеть как он, потому что, по моему субъективному мнению, у него просто идеальная внешность, к которой должен стремиться каждый. Конечно, я немного изменил причёску. Я знал, что анимешников в девяностых недолюбливали, и это ещё мягко сказано. Да и внешность у меня не будет точной копией — Годжо, во-первых, даже не существует, а во-вторых, сейчас ещё даже «Ван Пис» не выходит. Аниме только в октябре девяносто девятого года стартует, так что получалось, что я буду старше «большой тройки», что не могло не веселить. На следующий день мама отвела меня к парикмахеру. Я показал женщине свой рисунок с желаемой причёской. Сказать, что она и мама были удивлены, — ничего не сказать. Тогда мама спросила меня: — Антош, ты что, решил стиль свой сменить? Ты же всегда стригся по-другому. Я ответил: — Да так, решил имидж сменить. Надоело уже с этой причёской ходить. Мама лишь кивнула — она была не против. Парикмахерша сказала, что будет сложно, но она постарается сделать всё возможное, чтобы повторить причёску с рисунка. К тому моменту я уже заметно улучшил навыки рисования. Теперь я рисовал почти так же хорошо, как прежний Антон. Оказалось, всё было не так уж сложно. Когда меня подстригли, я был более чем доволен. Я буквально кайфовал от новой причёски — она мне реально шла. Я выглядел гораздо лучше, да и тренировки уже сказывались на внешности. Щёки начали уменьшаться, челюсть стала более выраженной. Довольный, я вместе с мамой вернулся домой. Оля была очень удивлена моей новой причёской и начала внимательно её рассматривать. Она слишком привыкла к моим старым волосам, поэтому ей понадобилось немного времени, чтобы свыкнуться с тем, что я теперь выгляжу иначе. Но в целом она быстро привыкла. Батя, увидев меня, сказал: — Я рад, Тош, что ты так кардинально решил изменить свой образ. И, скажу честно, в лучшую сторону. Он потрепал меня по волосам, и я был этому искренне рад. Отцовская любовь незаменима. Впрочем, как и материнская — мама тоже была рада за меня. И всё же, замечая их небольшие перепалки и редкие ссоры, я понимал, чего боялся Антон. Развод был вполне реальным вариантом, который мог случиться. Оставшееся время до начала учёбы прошло довольно спокойно. Я часто тренировался, почти каждый день, делая перерывы только после действительно интенсивных занятий. Результат был заметен. У меня появился небольшой, почти незаметный, но жёсткий пресс, и я был этому очень рад. В последний раз я видел у себя пресс в возрасте восьми лет, когда активно тренировался с отцом, но потом мне стало лень, и я этим не гордился. И вот пришло время возвращаться в школу. Я полностью восстановился. Конечно, я просил маму продлить мне отгул хотя бы на неделю, но она даже слушать не стала. По её словам, я уже давно здоров как бык. И вот я стоял возле входа в эту очень скучную и ужасную школу. И что сказать — могу лишь сказать, что мне было скучно. Причём конкретно. Темы, которые мы проходили, я уже знал. Одноклассники тоже были поголовно скучными и неинтересными, все какие-то однотипные. На меня сначала смотрели косо, даже не сразу узнали и сильно удивились, когда я откликнулся на имя Антона Петрова. Более того, они будто бы даже обрадовались тому, что я не помер, так как, похоже, знали, что я мог умереть. Но, честно говоря, это было почти всё, что я мог сказать о школе. Да, бывали случаи, когда до меня докапывались, считая меня анимешником. Но, если честно, я хороший актёр и очень убедительно говорил всем, что вообще без понятия, о чём они. А затем тут же переводил стрелки на них, говоря им так: — Если вы так хорошо в этом, похоже, разбираетесь, то не вы ли анимешники? Раз уж причёски знаете. А потом решили на мне так отыграться, чтобы подозрение с себя снять? Умно, умно, но, честно сказать, у вас не получилось. Так что можете оставить меня в покое. Они, конечно, были очень удивлены и растеряны моим ответом. Прежний Антон вообще так себя не вёл. Он был тем, кому можно было говорить всё что угодно, не получая вообще никакого ответа. Но прежний Антон — не я. Я их не боялся. Я понимал, что стоит один раз нормально ответить, и в большинстве случаев от тебя отстанут. А если и подкараулят после школы, то нужно быть уверенным в себе и дать отпор. Хотя такое было не слишком частым явлением в большом городе — слишком много людей, слишком много свидетелей. Так что я особо не переживал, хоть и поглядывал на старшаков, которые ко мне пристали. Получить удар со спины было вполне возможно, а мне этого совсем не хотелось. Впрочем, в тот раз всё обошлось. Над старшаками начали смеяться все, кто меня услышал, называя их анимешниками. Для меня это, конечно, не было оскорблением, но в то время для них — ещё каким. Да и, если быть честным, они ведь были правы. Я действительно смотрел много аниме. Ключевое слово — в моём времени. В этом времени особо не было произведений, которые могли бы мне понравиться, кроме фильмов. Они и сейчас хороши. Ну и пара мультов тоже, но не суть. В остальном школа была очень и очень скучным местом. Всё однотипное, везде однотипные дети, словно с завода. И, честно, я не был этому рад, хотя по большей части мне было абсолютно плевать. Время шло. По оценкам я был обычным хорошистом. Хотя, из-за моего отношения к школе, мои оценки были даже ниже, чем в прошлом мире. Да и учителя тут были строже. Я не особо выделялся. Хотя нет, вру. По внешности я выделялся довольно сильно, но вот по поведению — нет. Я был тихоней. У меня не было желания с кем-то общаться. Я просто приходил, сдавал всё, что нужно, отвечал на вопросы, выполнял задания и спокойно уходил домой. Со мной никто не хотел общаться, как и я с ними. А вот дома всё было иначе. Дома я был куда более общительным. Всё свободное время, если не тренировался и не учился, я проводил с сестрой — то играя, то смотря мультики. В общем, время я проводил хорошо. И, честно, я очень привязался к Оле. Она действительно стала для меня младшей сестрёнкой. Постепенно я начал, так сказать, сливаться с прошлым Антоном. Я перестал смотреть на свою семью через призму того, что я здесь чужак и что они просто персонажи игровой новеллы. Я начал воспринимать их как настоящую семью. Хотя больше всего я привязался именно к Оле — банально потому, что проводил с ней больше всего времени. Я также понимал, что скоро мне исполнится двенадцать, и мы переедем в тот злополучный посёлок. Поэтому я решил поднажать. Я увеличил нагрузки в тренировках и добился приличного результата. Мышцы стали заметны. Сказать, что я был в восторге, — ничего не сказать. Я впервые видел себя с мышцами и был этому безумно рад. Я даже прибавил в весе за счёт мышц. Одежда стала мала, да и я банально рос. В один прекрасный день мы всей семьёй пошли по магазинам, покупая мне новую одежду. И, конечно, что-то взяли и Оле, чтобы она не обиделась, мол, мне купили всё, а ей — ничего. Приближались летние каникулы, а в начале осени мне исполнится двенадцать. Это был уже почти шаг вплотную к началу игры, пусть до неё ещё и оставался год. Я должен был быть готов. Пока что мне нужно было просто хорошо учиться, закрыть этот семестр и пережить первый учебный период в этой поганой школе после каникул. Времени у меня было ещё много, и я собирался использовать его по максимуму. Мы гуляли по магазинам, покупая мне всё новую и новую одежду. Я внёс в неё и свой прежний стиль, но уже в новом теле, немного экспериментируя. Мы, конечно, взяли пару белых рубашек, несколько джинсов, но была и одежда чисто под мой вкус. Я был доволен. Я выглядел офигенно. Чего мне ещё хотеть? Я был безумно счастлив. Я стал достаточно высоким для своего возраста. Рост Антона в игре, когда ему было двенадцать, составлял сто пятьдесят пять сантиметров. Мой рост сейчас был таким же, хотя мне было всего одиннадцать, и я продолжал расти. Это была просто отличная новость. Мне всегда было стыдно за свой низкий рост, а теперь я рос вполне нормально, и это меня радовало. Я знал, почему так происходило. Я хорошо питался, тренировался и нормально спал. Казалось бы, элементарные вещи. Но на самом деле они довольно муторные, и иногда очень хочется просто забить на всё это. Но нет. Я не имел на это права. Я не мог из-за своей лени запороть ещё и это тело. Не мог. Просто не мог. И вот наступило лето. Жара, солнышко. Я был просто счастлив. Как же я обожал лето — лучшее время года. И наконец я отдохну от этой нудной школы. Я целыми днями выходил на улицу погулять, ведь возле нас были обычные тренажёры, которые часто можно встретить во дворах домов. Я часто спускался на улицу с Олей, и мы веселились во дворе. Она смотрела, как я тренируюсь, а иногда просто играла с уличными кошками, которых у нас было достаточно много. После тренировок мы с сестрой быстренько выходили из двора, где я покупал ей мороженое. Да и себе иногда тоже. Так прошёл месяц лета. В июле мы всей семьёй выезжали за город, на речку, где я учил плавать Олю. Конечно, семья удивилась, где я так хорошо научился плавать, но я оправдывался, говоря, что в этом нет ничего сложного, хотя сам в прошлой жизни был отличным пловцом, чем я гордился. Да и вообще в июле мы очень часто проводили время всей семьёй. Папа брал несколько выходных, чтобы отвозить нас куда-нибудь, чтобы мы смогли хорошо провести время. А в августе мы даже побывали на море. Конечно, всего на недельку, дольше мы себе позволить не могли, но даже так мы остались довольны. Всё-таки не каждое лето можно ездить на море, хотя в моей прошлой жизни мы бывали там каждое лето. Но не суть. Можно сказать, мы отлично провели лето всей семьёй. Хотя напряжение в отношениях мамы и папы всё росло и росло, и мне было очень неприятно видеть их ссоры и скандалы. Я не любил такое. Особенно мне было жалко Олю — она всегда плакала, когда мама с папой ссорились. Я всегда приходил успокоить её. Оля была моим лучиком солнца в этой новой жизни, и я сам себе пообещал, что с Олей ничего не случится. Вообще ничего. И я обязан сдержать это обещание. Так прошло моё лето. Я был очень доволен, но потом наступила осень. Скоро мой день рождения и начало шестого класса. Мне, честно говоря, было плевать на школу — слишком она второсортная. Там все слишком однотипные, тугодумные. Хотя, возможно, это говорит уже почти мой четырнадцатилетний разум. И я про себя подумал: — Может, я уже вхожу в переходный возраст? Не рано ли? Хотя в моём случае, возможно, нет. Ну, поживём — увидим. Начался учебный год, и сказать, что он был максимально скучным и невзрачным, — это ничего не сказать. Это была полная скукота. Нет, конечно, у нас добавилась биология, да и моя любимая география. Это, пожалуй, мой любимый предмет. Вот уж в нём меня интересовало больше всего вещей. Это был, пожалуй, самый яркий момент в школе, а остальное как было, так и осталось. Я был белой вороной в классе, и никто не хотел со мной общаться, как и я с ними. В этом плане ничего не поменялось. И в один из дней в нашей семье начались проблемы. У папы было что-то не так с работой, много проблем. Ссоры между папой и мамой стали постоянными, и им было без разницы, где и при ком ссориться. Я, видя, как они начинают ругаться, тут же брал Олю и убегал в другую комнату, чтобы она не слышала так отчётливо их крики друг на друга. Я всячески пытался успокоить плачущую Олю. В такие моменты я иногда с гневом и яростью думал о родителях, ведь из-за них Оля плакала. И вот мне исполнилось двенадцать. Мне устроили крутую вечеринку всей семьёй, и мы наконец провели отличное время вместе без ссор между папой и мамой. Лишь дружественная обстановка, что меня сильно радовало. Папа с мамой не смогли найти для меня какой-то один конкретный подарок, поэтому просто подарили много разных вещей. Например, новые очки — они помогали мне видеть, но выглядели куда круче и лучше, чем мои прошлые. Также новую тёплую обувь к предстоящей зиме. И не абы какую, а джорданы. Именно такие, какие я хотел. Я был очень рад этому, ведь, блин, и в прошлой жизни я их обожал, и в этой тоже. Хотя, честно признаться, уровень качества и разница между ними были огромными, но в комфорте этого не чувствовалось — разницы почти не было. Обувь села как влитая, и я был безумно рад такому подарку. И так быстро прошёл и первый семестр в шестом классе. Совсем скоро, очень скоро начнётся сюжет игры, и я уже был частично в предвкушении. Да, было очень и очень страшно, но я долго думал обо всём этом. У меня был продуманный план, по которому я хотел действовать против духов леса и самого хозяина леса. Хотя на первый взгляд всё могло казаться лёгким, что-то внутри подсказывало мне, что не всё так просто, как я думаю. И я решил прислушаться к этому чувству, ведь лучше быть готовым к худшему, чем оказаться неготовым к чему-то важному. Начались каникулы перед Новым годом. Мы с семьёй уже готовились его отмечать, и вот он настал — Новый год. Совсем скоро мы должны были переехать в посёлок, так как я неоднократно подслушивал разговоры родителей о переезде и о том, куда именно они собираются. Я также узнал, что переезд планируется уже после Нового года, так что я был готов. Так и случилось. Не прошло и недели после праздника, как родители сказали мне и Оле, что нам придётся переехать. Оля очень расстроилась. Она боялась переезда, ведь тогда для неё изменилось бы слишком многое. Я тоже сделал вид, что расстроен, хотя, честно говоря, особо не жаловался. Но теперь всё. Моя легкомысленность должна была уйти. Я чувствовал, что слишком расслабился. Я понимал, что если не начну относиться к этому серьёзнее, то могу просто умереть — как и вся моя семья. Собравшись с мыслями, я был готов. И вот мы всей семьёй уже не один час ехали на машине по дороге. И наконец приехали. Совсем небольшой посёлок. Он был крошечным, но в этом были и свои плюсы. Например, совершенно иное ощущение, новый опыт — как-никак. Мы добрались до нашего абсолютно нового дома, и это означало, что мои приключения в этом загадочном мире только начинались. И я был готов.