Глава 3 - Начало игры

Утро

Я открыл глаза. Было так непривычно просыпаться не у себя в кровати, да и вообще в другом доме. Прошла уже неделя, как мы переехали. Из дома меня не выпускали, так что я целую неделю просто сидел дома и развлекался с Олей: то играя во что-то, то смотря какие-то мультики. Но я не особо жаловался, всё-таки я просто отдыхал, да и мне нужно было привыкнуть к новой обстановке. Дом у нас был достаточно большой. На первом этаже была и кухня, и кладовая под лестницей на второй этаж, и спальня родителей. На втором же — моя с Олей комнаты, а также туалет. Да, нормальной гостиной у нас не было, но все другие комнаты были просто большими, так что мы легко помещались. Хотя небольшая камерность дома всё же бросалась в глаза, но это не было критично. Я также начал пристально следить за собой, ведь зайчик вполне мог уже пробудиться и начать двигаться. Когда мы жили в городе, его как будто бы и не было, но он вполне мог пробудиться, когда мы переехали в посёлок. Хотя ни звука флейты хозяина леса не было, да и Оля не начала говорить что-то про сову, что означало то, что лесные духи ещё не знали про нас, ну или просто не действовали. И оба варианта вполне себе подходили мне, так что я не особо об этом переживал. Рано или поздно они всё равно активизируются, так что я лучше буду всегда наготове, чтобы как можно лучше среагировать. Часть моего плана, который заключался в защите моей семьи, был очень даже прост. С родителями всё равно ничего не случится, они им не нужны. А вот с Олей — насчёт совы он будет её поддерживать, несмотря ни на что. А вот её встречи с детьми в масках он не допустит, она не встретится с ними. Он не псих, чтобы подвергать сестру такой опасности зря. А я сам же буду подыгрывать Алисе. Пусть будет лучше, если они будут считать, что я попал на их крючок, чем если я попытаюсь использовать что-то другое, к чему я не готов. Хотя я жёстко дал себе понять: Алиса — отличный манипулятор, и она прекрасно пудрит мозги и затуманивает разум. Так что я должен быть с ней аккуратен и не должен всерьёз соглашаться с её идеями. Да, я буду показывать, что они на меня действуют, но не больше. Сам я не должен этому верить, ведь они просто хотят вернуть зайчика обратно, чтобы использовать ритуал, какой я не знал. Но они потом, как я помнил тогда, уничтожат планету и нашу солнечную систему, чего мне, конечно же, не хотелось. Этот план, касающийся моей семьи и меня в сторону зверей, был прост, но надёжен и хорошо приспособлен к тому, чтобы по ходу дела его можно было дорабатывать, что было обязательным. Вдруг что-то уже изменилось, а я этого ещё не понимаю. А вот что касается моей будущей школы, то я буду вести себя так, как хотел бы себя вести, то есть хорошист, который ещё и может защитить себя, от того же Семёна. Хотя терпеть его долго мне бы не пришлось. Да и в тот момент, когда он пропал во время игры, мне было его жаль. Да и когда Антон морально унизил его в игре. Но будет ли я его жалеть, когда вместо игры из-под экрана будет реальность, я не знал. Хотя есть шанс, что он не будет его так же жалеть, как в игре. Хотя кто знает. Кто знает… Так же, что касается одноклассников, я знал то, что большинство из них — статисты, просто фон. Но так в реальности не будет, и я буду с ними контактировать, ведь они, как-никак, реальные дети тут. А что касается всех основных персонажей, то я, как и планировал раньше, не собираюсь встречаться с Полиной и идти по её ветке и по ветке изгоя. Я этого не хочу. Что касается Ромы с Бяшей, то они нормальные парни. Просто гопота не без причин, а в целом они весёлые ребята, так что я хочу с ними дружить, тут и сомнений нет. А вот что с Катей делать, я не знал. В игре она была достаточно противной первые три эпизода. В четвёртом она, блин, умерла, причём ужасающей смертью. Это была для меня самая жуткая сцена смерти в игре — заживо быть превращённой в фарш просто ужас… Да и жалко её было больше всех среди пропавших детей, так как мы видели, как горевала её мать, по совместительству моя будущая классная руководительница. Да и слова Кати в пятом эпизоде, где она говорила Антону, что если бы её мать узнала, что она умерла, то наложила бы на себя руки… Это было очень жутко. Да и, как я знал из комиксов, она, блин, была тайно влюблена в меня, хотя и отрицала это. Честно, как на это реагировать, я не знал. Я чувствую, что ещё юн для отношений, их мне не хотелось, но что делать с Катей, я не знал. Она сама себе призналась, что любила меня, только тогда, когда её хозяин леса тащил, когда похитил её. Лишь тогда она приняла это. А что будет тут, я не знал. Но я знал одно — допустить её смерть я не хотел и не должен был этого допустить. Среди всех жертв лишь Катю можно реально спасти, так как я знаю примерное время, когда её похитили, и как, да и где она будет, тоже знал. В отличие от того же Семёна, которого убили за кадром — его спасти будет почти невозможно в силу обстоятельств и в силу его характера тоже. Это было жаль, так как смерти не заслуживал никто из пропавших детей, но поделать я с этим особо-то и не мог. И вот прошло пару дней. Из дома я особо-то и не выходил, максимум отцу помогал дрова колоть, да и только. В остальном я всё это время из дома вообще не выходил и не горел желанием это делать. Предупреждать заранее духов леса, что зайчик пришёл, не хотелось. И вот, как я и предполагал, настал день, когда начался самый первый эпизод зайчика, ведь Оля уже не первый день начала говорить про какую-то сову, и это и был сигнал того, что уже всё началось. Я встал с кровати, потянувшись, и сказал про себя: — Что ж, похоже, с сегодняшнего дня игра началась. Теперь нужно быть максимально бдительным и аккуратным. И, встав, я оделся и вышел из своей комнаты, идя прямиком в сторону ванной. Сделав все утренние процедуры, я спустился вниз на кухню, где увидел, как папа уже раздетый ел свой завтрак вместе с Олей, а мама что-то делала у плиты. Сказав всем доброе утро, я тоже уселся за стол, где мама тут же поставила передо мной завтрак. И без раздумий я начал его есть. Во время еды я то и дело слушал, как мама с папой перекидываются словами, пытаясь вывести друг друга, хотя в основном говорила мама, но это не важно. Оля тоже, видя это, уж очень погрустнела. Она была явно расстроена всем этим. Я с грустью смотрел на это, а также с некой злобой переводил взгляд то на маму, то на папу, про себя говоря: — Как же они уже достали! Всё время ссорятся и ссорятся! Это уже вымораживает меня. И ладно бы это, но нет, блять! Они на виду у Оли ругаются! Как будто они не понимают, что ей неприятно смотреть и слушать их перепалки и ссоры! Либо им плевать на это, либо они настолько дураки, что даже не понимают этого! И оба варианта ужасны. Немного побесившись в своих мыслях на родителей за их поведение, я доел свой завтрак, как и Оля. Позвав её, мы пошли наверх. Идя по лестнице наверх, Оля сказала: — Тош… мне страшно, Тош… родители очень ссорятся… они ведь могут сделать слово на «Р»… мне страшно, Тош… они ведь потом могут разделить нас, и мы не сможем общаться друг с другом и даже видеться… После её слов на глазах моей младшей сестры выступили слёзы. Я тут же притянул её к себе и начал успокаивать, говоря: — Не плачь, Олечка, не надо. Всё устаканится, и у родителей скоро всё будет очень хорошо, как раньше. Они никогда не смогут нас разделить. Ничего не сможет это сделать, Оля. Я всегда буду рядом с тобой, что бы ни случилось. Я положил руку ей на сердце и сказал: — Я всегда буду рядом, несмотря ни на что. Я ведь твой старший брат, и ничего не сможет нас разделить. Вытерев слёзы, которые накопились у Оли, я сказал ей: — Давай, Оля, пойдём к тебе в комнату, мультики посмотрим. Давай я тебе «Красавицу и Чудовище» включу, хочешь? Она кивнула мне, и я, держа Олю за руку, провёл её в её комнату. Я достал из-под шкафа, на котором был телевизор, кассету с названием этого мультфильма и включил её. Мы с Олей начали смотреть мультфильм вместе, в обнимку. Так вот спокойно и прошёл этот день. Даже не было диалога про сову Оли, что был в первом эпизоде. Хотя будет правильнее сказать — он немного изменился, ведь Оля начала говорить про страшную сову, когда мы с ней смотрели мультики. И я без угрызений совести говорил Оле, что верю ей, ведь она была реально права — сова действительно есть. И вот наступила ночь, и я помнил, что скоро будет. Совсем скоро под окном я впервые издалека увижу лесных духов. И вот оно. Я спокойно спал, как вдруг меня что-то разбудило. Я встал с кровати и услышал, как кто-то играл на флейте. Музыка была вполне себе красивой. Я не думал, что такое чучело, как хозяин леса, сможет так хорошо играть на флейте своей пастью. Страх окутал моё тело. Мне было страшно. Как бы ни был тот факт, что я знаю — меня не тронут и не убьют, и что со мной ничего не случится, всё равно осознание того, что у тебя за окном есть реальные монстры, которые жрут людей, пугало меня. Им же ничего не мешает просто-напросто вломиться в дом и убить меня и всю мою семью. Я надеялся, что волчонок почувствует во мне зайчика, и они не решатся убить меня. Хоть бы моё перемещение не уничтожило зайчика во мне. И вот, выглянув в окно, где должны были быть звери, я увидел их. Со стороны казалось, что они просто резвятся. Это можно было бы охарактеризовать как что-то милое, но нет. Я знал правду. Они сейчас там Вовку жрали, насколько мне было известно по видео, где какой-то чувак обозревал комикс, так как сам я его не покупал. Этот факт напугал меня, но сами звери не прекращали будто бы резвиться. Но в какой-то момент пение флейты остановилось, и все пять силуэтов посмотрели в мою сторону. Я сглотнул и сказал: — Твою ж… как же страшно. И тут некая фигура резко подбежала к моему дому, скрывшись из поля зрения. Я тут же от страха закрыл шторы и отошёл назад. Не заметив этого, я отступил слишком далеко и плюхнулся на кровать. Я был очень напуган и подумал про себя: — Это было пиздец как страшно… боже, как же стрёмно теперь… скоро волчонок… Но я не успел договорить, как кто-то начал безудержно дёргать дверную ручку. Кто-то пытался открыть дверь, но она была надёжно заперта — отец постарался сделать крепкий замок. И вдруг дверь открылась. С меня лился холодный пот. Я вглядывался в темноту за дверью, думая про себя: — Как же стрёмно, блять! Игра вообще как будто не смогла передать атмосферу этого момента. В реальности это ещё страшнее, чем в игре, нафиг! Дверь открылась ещё сильнее, и из темноты донёсся чей-то голос: — Тош… ш-ш-а… И прежде чем я успел хоть что-то сказать, я услышал голос Оли: — Ты спишь, Тоша? Из темноты за дверью показалось лицо моей сестрёнки. Я понял, что это, скорее всего, какой-то сон или видение, которое на меня наложили, и сказал: — Да нет… уже не сплю… что-то случилось? Оля тут же вошла в мою комнату с заплаканными глазами и сказала: — Она опять прилетела, Тош… прилетела и смотрит на меня… прогони её, Тоша! Прогони, пожалуйста! Я так боюсь! В этот момент, как и в игре, страх внутри меня отступил, и его сменило другое чувство — чувство долга. Я обязан защитить Олю от этой чёртовой совы. Я тут же сказал ей: — У меня есть идея. Давай пойдём к тебе в комнату и посмотрим «Спящую красавицу», например. Тебе же нравится этот мультик? Оля ответила: — Почему у Спящей красавицы есть красивый принц, а у меня — эта страшная птица? Я тут же сказал: — Ладно, давай тогда «Золушку» посмотрим. Оля кивнула и вышла из комнаты. А я всё ещё стоял, не двигаясь, и подумал про себя: — Вот сейчас на меня волчонок прыгнет. Главное — от страха не обосраться. И вдруг из темноты донёсся голос Оли: — Тоша, ты идёшь? Я немного подождал с ответом и затем сказал: — Да-да, иду. И тут из темноты дверного проёма засветились два глаза. Огромная фигура волка прыгнула на меня. Я уже хотел закричать, как оказался во мраке. В следующий миг я резко открыл глаза и сел на кровати. Холодный пот струился по моему телу, дыхание было частым, в груди билась паника. В глазах стоял чистый, безудержный страх от образа огромного волка, прыгнувшего на меня. Я несколько минут просто пялился на дверь, из которой во сне выскочил волчонок. Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя. И лишь успокоив страх и панику в теле, я наконец выдохнул. Вытерев лицо и тело от пота одеялом, я снова лёг спать. Было всего пять утра, а просыпаться в такое время просто так я не хотел. Закрыв глаза, я вновь уснул. И вот наступило утро. Я, проснувшись, встал и, потянувшись, оделся и вышел из комнаты. Папа, похоже, уже успел позавтракать и собирался уходить на работу. Мама что-то делала у плиты, а Оля просто ела какие-то хлопья. Поприветствовавшись со всеми, я сел за стол. Мама тут же, как молния, подошла ко мне и насыпала в тарелку хлопья, и я начал их есть. Пока я ел, папа уже ушёл на работу, и в доме остались только мы втроём. Оля доела быстрее меня и ушла наверх, а я продолжал есть эти хлопья. Сказать, что они были «так себе», — это ничего не сказать, но что есть, то есть. Пока я ел, в дверь постучались, и мама пошла открывать. Я прислушивался и понял, что с ней разговаривает какой-то мужчина. Я про себя подумал: — Наверняка это Тихонов, расспрашивает маму про пропавшего Вовку. Доев, я услышал, как мама зовёт меня, и прошёл в прихожую. Из дверного проёма было видно, что рядом с мамой стояли два милиционера. Я неловко поприветствовал их: — Здравствуйте… Мама спросила меня: — Тут вчера один ребёнок потерялся, Вовой зовут… глянь, пожалуйста, ты его не видел? Один из милиционеров протянул мне фотографию Вовки. Я осмотрел её и сказал: — Нет… я его не видел. Милиционер нахмурился и спросил: — Точно не видел? Проверь-ка ещё раз. Я ответил увереннее: — Нет, я его не видел. Я из дома почти не выхожу, где мне его видеть-то? — А может, ты видел его из окна? — спросил он. — Да, ведь у тебя окна как раз в лес смотрят, — добавила мама. Я уже твёрдо сказал: — Нет, не видел. Милиционер убрал фотографию в куртку и сказал: — Ладно, ясно. Вы как, кстати, попривыкли уже к новому месту? Мама ответила: — Да так, понемногу. Хотя вот дочка маленькая по городу скучает. — Скучает, значит… — протянул милиционер. — А из местных вам никто не докучает? — Да нет, у нас всё тихо да гладко, пока ничего не видно, — ответила мама. Серые глаза Тихонова внимательно оглядели меня с ног до головы. Я из вежливости спросил: — Может, вам помочь как-то? Тихонов усмехнулся и сказал: — Да я вот стою и смотрю на тебя, малец, и думаю… ты на племянника моего похож. Шустрый паренёк твоих лет, с такими же очками, как у тебя. Всё книжками зачитывался, про детективов… Когда летом погостить приезжал, всё говорил, что в школу милиции хочет поступить, как я — людям помогать. Смекаешь? Я про себя подумал: — Ему повезло, что тут капитана Джека Воробья нет, а то он мог бы и в суд подать за авторские права. Взгляд милиционера был настолько тяжёлым, что казалось, будто передо мной стоит не незнакомец, а какой-то дальний родственник. Тихонов продолжил: — Ох, ребятушки, сидите вы лучше дома. Не стоит сейчас высовываться, жизнь сейчас совсем другая пошла. Ну да ладно. Ты, Антон, в каком классе учишься? — В шестом, — ответил я. — А друзей на новом месте уже успел завести? — снова спросил он. — Пока нет. Я только после каникул пойду в школу. Выслушав меня, Тихонов сказал: — Тогда держите мой номер… на всякий случай. Если понадобится — звоните. Тихонов и второй милиционер ушли, и вместе с ними будто исчезла тяжёлая, мрачная атмосфера. Когда они ушли, мы с мамой вернулись на кухню. Посмотрев на меня, мама сказала: — Тоша, до начала учёбы на улицу не выходи. Сейчас там опасно и неспокойно. Побудь пока дома, так безопаснее. Я кивнул, хотя должен был выйти прямо сейчас. Варежка Вовки была где-то там, и она могла мне пригодиться как улика. Я немного подождал, затем поднялся наверх. Там я специально немного пошумел, чтобы мама думала, будто я чем-то занят. После этого я спустился и подошёл к ней: — Мам, там телевизор что-то барахлит, похоже, проблемы со связью. Его на улице можно попробовать наладить. Мама вздохнула: — Ох… да что с этим домом всё время не так. Ладно, я разберусь. Ты на улицу не выходи. Мама пошла наверх проверять телевизор, а я тут же оделся и вышел на улицу. У меня было достаточно времени, чтобы попытаться найти варежку Вовки. И вот я гулял по нашему двору. Я смотрел на лес, окружающий наш дом, и каждый раз, когда переводил взгляд на чащу, чувствовал внутри себя нечто необъяснимо странное. Лес тянул меня к себе. Но я знал — это ловушка. Они хотят заманить меня, чтобы познакомиться со мной поближе. Нет, только не сейчас. Вот когда по дороге я встречусь с Алисой — тогда ладно. Но сейчас — нет. Я этого не хочу. Спустя какое-то время я наконец увидел варежку. Она висела чуть поодаль от дома, зацепившись за одну из ветвей дерева. Атмосфера вокруг была пугающе жуткой. Я то и дело замечал периферийным зрением движения в лесу, и мне становилось не по себе. Но я решился и шагнул в чащу. Идя к варежке через снег, я чувствовал на себе множество взглядов. Я уже понял — они наблюдают за мной. По телу пробежали мурашки. Наконец я взял варежку в руки и сразу почувствовал, что она чем-то испачкана. Я вспомнил, что сейчас должен увидеть, и опустил взгляд. Перчатка была полностью в крови. Меня затошнило от увиденного, но я сдержал рвотный позыв и начал уходить. В этот момент я услышал, как кто-то побежал за мной. Я ускорил шаг, но сначала не бежал — понимал, что они меня не тронут. По крайней мере, я так думал. Шаги стали громче. Не сдержавшись, я побежал изо всех сил. Снег тормозил меня, но я всё равно пробивался сквозь него. Я быстро добрался до крыльца и, словно молния, влетел в дом. Пока мама меня не заметила, я моментально снял одежду и побежал наверх. Зайдя в свою комнату, я снова посмотрел на варежку и увидел, что она абсолютно чистая, будто крови на ней никогда и не было. Я тут же положил её в тумбочку. В этот момент я заметил некий силуэт, прятавшийся в шторах. Я сразу понял, что это Оля, и без страха подошёл, начав отодвигать шторы. И вдруг… Оля прыгнула на меня, крикнув, чтобы напугать. Я, уже ожидая этого, намеренно сделал вид, что испугался, тихо вскрикнул и для убедительности упал на пол. Оля тут же начала смеяться и радостно говорить: — Вот я тебя напугала! Вот я тебя напугала! Она заливалась смехом. Я смотрел на неё с улыбкой, затем поднялся и наигранно сказал: — Ох, Олечка моя, как же сильно ты меня напугала. Я так испугался, что даже упал. От моих слов она начала смеяться ещё сильнее. Я смотрел на неё с тёплой улыбкой, радуясь тому, что моя младшая сестрёнка такая счастливая и полная позитива. Наконец, перестав смеяться, Оля сказала: — Тош, а я всё видела! Ты что, там на улице что-то украл? Я ответил спокойно: — Да нет. Я просто нашёл чью-то варежку. Какой-то мальчик, похоже, потерял её… и сам потерялся. Только, пожалуйста, маме и папе не говори об этом, ладно? Оля кивнула и сказала: — Хорошо, Тош. Но теперь ты мне должен мультик со мной посмотреть. Давай «Питера Пэна». Ты его никогда до конца не смотрел, всегда на середине засыпал. Я кивнул и ответил: — Хорошо, Оль. Договорились: ты маме и папе ни слова про варежку, а я смотрю с тобой «Питера Пэна». Идёт? Она снова кивнула и сказала: — Ладно. Тогда давай, ты телевизор настраивай, а я у мамы попрошу хлеб со сгущёнкой сделать. Их только утром привезли. Оля ушла вниз, а я направился в её комнату настраивать телевизор. Не теряя времени, я сел перед экраном и начал возиться с настройками. Как я и ожидал, на экране появилась картинка таёжного леса. Я сразу понял — это тот самый репортаж про хозяина леса. Диктор начал рассказывать про хозяина леса и прочие странности. Даже ту самую бабку, явно тронувшуюся умом, показали. Я услышал, что мама уже почти закончила делать Оле хлеб со сгущёнкой, и, быстро сообразив, взял кассету с «Питером Пэном» и включил запись, зная, что репортаж запишется где-то ближе к концу мультфильма. Вскоре Оля поднялась наверх, и мы, усевшись, начали смотреть «Питера Пэна». А я краем глаза наблюдал, как она с удовольствием ест свой любимый хлеб со сгущёнкой. И вот, когда уже стемнело, Оля вдруг встала с кровати и сказала мне: — Тоша, скорей, уже стемнело, а когда темно, то прилетает сова! На что я кивнул ей и спокойно закрыл шторы. И Оля тут же начала говорить: — Мама не верит мне про сову, да и папа считает, что я маленькая, значит врушка! А сова есть! Вот честно-пречестно есть она! Ты же мне веришь? И Оля начала всхлипывать. А я подошёл к ней, взял её за руку и сказал: — Верю. Конечно, я тебе верю. Но только родителям ты про сову больше не рассказывай, у них и так много дел и хлопот. А ты мне говори, если что-то случится, я всегда тебе помогу. И не смотри ты в это окно. На что Оля всё ещё напуганным голосом сказала: — Но она хочет, чтобы я смотрела. Но я тут же сказал ей: — Ну так пусть перехочет. Ты-то ведь этого не хочешь, а заставить тебя она не может. Так что ты не слушай эту сову, притворись, что её нет и никогда не было, и тогда она от тебя отстанет. Ей надоест тебя ждать, и она улетит. И мы с Олей спокойно продолжили смотреть «Питера Пэна». Уже был почти конец мультфильма, как я заметил, что Оля давно заснула. И как только пошли титры, я увидел, что начался именно тот самый жуткий репортаж про Хозяина леса. Я, убедившись, что Оля спит, вновь пересмотрел репортаж, проверяя его целостность. И мне повезло, он не был повреждён и был записан полностью. Я, достав кассету, положил её у себя в шкафчик вместе с варежкой Вовы. И как только я положил кассету, в комнату зашла мама, сказав: — Так, довольно баловства. Завтра тебе в школу с утра пораньше, так что иди спать. Я не стал спорить. Почистив зубы перед сном, я пошёл спать, перед этим настроив будильник, чтобы он меня разбудил. И вот наступило утро. Раннее утро. Мой первый день в школе — место, где я встречусь с основными личностями «Зайчика», ну и моими будущими друзьями. Встав с кровати, я пошёл на кухню. Есть вообще не хотелось, аппетита не было, так что я просто выпил воды, полностью собрался и, полностью готовый, вышел из дома, идя прямиком в сторону моей школы.