ГЛАВА 5 -Варуленд

5 глава ( новое  ) 🟢 Вару не повёл меня в город. Он просто притащил к будке у входа. Бетонный ящик болотного цвета, похожий на будку для собаки. — А вот и наша особенная гостья! — затараторил он с дурацкой улыбкой. — Для тебя, красавица, у меня подарок! Он выдвинул ящик, лязгнул железом и достал очки. Обычные на вид, с зелёными стёклами, холодные. — На — сунул мне в руки. Глаза у него горели, как у психа, который нашёл новую игрушку. — Новая модель! В них тут всё... ну просто загляденье! Я взяла очки, но не надела. Пластик был липкий, противный. — Эй, чего ждёшь?! — он хлопнул в ладоши перед моим лицом, я вздрогнула. — Правило первое: гостья слушается хозяина. А я прошу: надень и не снимай. Он наклонился ко мне. Близко. Дышать стало противно. — А если не наденешь, — улыбка сползла, остались только глаза, холодные и пустые, — то наша сказка для тебя быстро кончится. Прямо здесь. Со всеми спецэффектами. Он откинулся на стену и просто смотрел. Ждал. В глазах любопытство, как у ребёнка, который мучает жука. Заплачет? Убежит? Упадёт? Я стиснула зубы и надела очки. Мир не просто позеленел. Он сломался. Краски стали ядовитыми, тени стали чёрными, как ямы. Стены будки, где мы стояли, вдруг стали ровными, зелёными, без единой трещины. Грязь на полу исчезла.  — Воот! — Вару хлопнул меня по плечу. — Красота же! Он толкнул дверь, и мы вышли в город. Я застыла. Дома стояли ровными рядами, как солдаты. Зелёные, одинаковые в виде шахматных фигур. А в центре, нависая надо всем, торчала его башня огромная, уродливая, похожая на корону, которую кто-то сломал и склеил обратно. — Делай что хочешь, — бросил Вару, уже уходя. — Очки не снимай. Мне надоело с тобой нянчиться. И ушёл. Я осталась одна посреди этого зелёного кошмара. Стояла и сжимала дужку очков, через которые мир выглядел как больная фантазия. И это было страшнее любой угрозы. Потому что теперь я не просто пленница. Я участница его игры. А Вару, я уже поняла, не проигрывал никогда. Я пошла дальше. Зелёные плитки под ногами, одинаковые домики, тишина. Слишком тихо. Слишком правильно. Меня раздирало любопытство. Зачем эти очки? Что они прячут? Я остановилась. Огляделась. Никого. Схватилась за дужки и резко стянула очки. Мир рухнул. Кислотный зелёный пропал. Передо мной был не город,а заброшенный посёлок. Плитки потрескались, из щелей лезла грязь. Дома в трещинах, стены облупились. Это была не страна. Это декорация. Спектакль, который давно закончился. Я застыла. Сжимала очки и не могла пошевелиться. Вот оно что... — Эй! Гражданка! Голос резанул по ушам. Резкий, металлический. Я обернулась. Полицеймер. Лицо под очками не злое. Оно было искажено животным ужасом. — Что вы делаете?! — заорал он, срываясь на визг. — Наденьте очки! Немедленно! Вы слышите меня?! Он шагнул вперёд. Рука дрожала на кобуре. — Это я к вам обращаюсь! — Никто в здравом уме не снимает очки! — тараторил он, как заводной. — Вы инструкции не читали? Великий Вождь Вару оградил нас! За стенами чудовища! Они ждут! Они хотят нашей плоти! А вы... вы... — При чём тут монст.. — ХВАТИТ! Он перебил меня. Дёрнулся, как от удара. Слова кончились, осталась только паника. Для него мой поступок был не нарушением. Это было «кощунство.» Он смотрел на меня и видел ту самую правду, которую его научились бояться больше смерти. Я молчала. Смотрела на этого парня, который искренне верил, что спасает меня, заставляя надеть кусок цветного пластика.  — Я с ним пришла, — тихо сказала я. — С Вару. Это не помогло. Стало только хуже. — Ещё чего! — зашипел он. Страх переплавился в ярость. — Шпионка! Диверсантка! Иная, очки сняла! Все знают ,такие как ты в тюрьму! Последнюю фразу он выкрикнул, как молитву. И схватил меня за руку. Боль. Хватка железная. Он уже не слушал. В его мире я только что подписала себе приговор ,просто сняв очки. Протокол прост: нарушитель=враг=изоляция. Он потащил меня обратно. Прочь от серо-зеленных развалин, прочь от правды. В его зелёный, ядовитый, безопасный кошмар. Полицеймер не вёл.Он волок  Пальцы впивались в запястье. Он шёл прямо, как по рельсам, к низкому квадратному зданию цвета болотной жижи. Над дверью табличка: «Корпус изоляции. Сектор А». Пнул дверь ,та взвизгнула и открылась. Комната квадратная, стены бетонные, грязно-зелёные. Посередине была клетка из тёмно-зелёных прутьев, делит помещение пополам. В клетке сидели люди. Пятеро. Две девушки в углу, прижались друг к другу. Трое парней ,кто на полу, кто на корточках. Одежда потрёпанная, лица бледные, глаза пустые. По нашу сторону, у стены стоял деревянный стол, заваленный бумагами. Над ним флаг Варуленда: зелёный, белый круг, в круге спираль. За столом сидел дежурный полицеймер. В стену смотрел и щёлкал кнопкой авторучки. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Мой конвоир подтащил меня к клетке. Сунул ключ в замок. Дверь лязгнула. — Внутрь. Быстро! Голос сдавленный, как у человека, который вот-вот сорвётся. Он толкнул меня в спину. Я влетела внутрь. Дверь захлопнулась,глухой стук, и замок щёлкнул. Пятеро пар глаз уставились на меня. Тишина. Только ручка щёлкает за спиной. Щёлк. Щёлк. Щёлк. — Новенькая, — сказал он. Парень в шапке, с потёртым лицом, сидел у стены и смотрел на меня с любопытством. Не добрым,скорее..брезгливым, как на таракана, который вдруг заговорил. Коротко стриженный рядом тихо спросил: — За что? Я села на холодный пол. Очки всё ещё болтались на носу. — Сняла…очки. Тишина упала, как мешок. Даже ручка за столом перестала щёлкать. Потом парень в шапке медленно присвистнул. Отодвинулся от стены подальше, будто я заразная. Остальные просто смотрели,как на ходячую беду. На того, кто посмотрел туда, куда они боялись даже думать. Ручка защёлкала снова. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Дежурный смотрел в стену. Для него мы уже были не люди. Бумаги на столе. Ждут своей очереди. Щёлканье ручки резало тишину. Час. Два. Три. Я потеряла счёт времени. Сидела, прижавшись спиной к холодным кирпичам, и смотрела, как пыль танцует в тусклом свете под потолком. Дверь скрипнула. Он вошёл. Тот самый, который меня схватил. Лицо под очками бледное, губы сжаты в нитку. Прошагал к столу дежурного. — Одна нужна. Вождь хочет её видеть. Дежурный лениво поднял глаза. — Какая? Тут их три. Полицеймер мотнул головой в мою сторону. — Новенькая. Дежурный прищурился, разглядывая меня сквозь зелёные стёкла. — Чёрная? — ткнул подбородком в мою одежду. Из угла клетки донёсся смешок. Парень в шапке: — Чёрная... Оригинально. — Молчать! — рявкнул мой конвоир,обернувшись. Голос сорвался от злости. Он схватил ключи. Дежурный фыркнул. — Не хватало тут еще расизма разводить. Бери и вали. Ключ звякнул. Дверь взвизгнула, отъезжая. Он шагнул внутрь, тень накрыла меня. — Встала. Пошли. Пальцы впились в локоть. Больно. Точь-в-точь как тогда, на улице. Дёрнул меня из клетки, толкнул к двери. Я пошла. Куда деваться? Башня-корона была пустой внутри. Мы поднимались по бетонной спирали. Шаги гулкие, как в колодце. Он шёл впереди, вцепившись в мою руку выше локтя,железно, будто я сейчас прыгну вниз. Тишина давила. Только дыхание и эхо. Я смотрела в его зелёную спину, в тупой затылок под фуражкой. И вдруг любопытство пересилило страх. — А как вас зовут? — спросила я тихо. Он дёрнулся, будто током ударило. Шаг споткнулся. Хватка стала ещё больнее. — Молчи и иди, — прошипел сквозь зубы. Но я уже не могла остановиться. — Я просто хочу знать. Как к вам обращаться? А то неловко как-то. Он замер. Медленно, очень медленно повернул голову. Лицо за зелёными стёклами,не злое. Растерянное. Борьба внутри: доложить? Приказать заткнуться? Но приказа «не называть имени» не было. — Азарий, — выдохнул он. Губы дрогнули, слово вылетело горько, будто лишнее. И сразу отдёрнулся, рванул меня вверх по лестнице. — Теперь молчи. До конца. Вечность. Пока не упёрлись в тяжёлую дверь из тёмного дерева. Он постучал. Робко, скупо. — Да входите уже! Я не молодею в ожидании! — голос из-за двери скрипучий, раздражённый. Мы вошли. Кабинет Вару был пустым. Кирпичные стены зеленого цвета, бетонный пол, два  окна. В центре зелёный стол и кресло. Ничего лишнего. Вару сидел, положив подбородок на руки. Смотрел прямо на меня. В глазах и ядовитое, хищное любопытство. — Она здесь, Вождь! — выпалил Азарий, вытянувшись. Вару медленно перевёл взгляд на него. — За что? — спросил мягко, почти ласково. — Очки сняла! На улице! Нарушила Первый Закон! — Очки... сняла, — Вару растянул слова. Откинулся в кресле, и на лице расплылась широкая ухмылка. — Оригинально. Смело. Спасибо за службу. Иди. Азарий замер. — Вождь... а нарушительница? — А что нарушительница? Сам поговорю. Иди. Сталь в голосе. Азарий кивнул, пятясь, выскользнул за дверь. Щелчок замка. Вару наклонился ко мне. Ухмылка сползла, сменилась преувеличенной досадой. — И нахера? — спросил он сухо. — Я же сказал: не снимать. Одно «не». Настроение испортила. Ц-ц-ц-ц .. Вздохнул театрально, махнул рукой. — Ладно, вали. Пока не передумал. Гуляй где хочешь. Только внимание не привлекай. Вообще. Наклонился ближе. Шёпот ледяной. — А то в следующий раз, когда взбредёт в голову кого-то из ямы вытащить... могу и забыть, кого там оставил. Твои проблемы, поняла? Откинулся, взял бумагу. Всем видом показывая,что разговор окончен. Я стояла. — В... куда идти? — выдавила. Вару даже не поднял головы. — Куда хочешь. Только не сюда. И очки носи. Не будь идиоткой дважды. Махнул рукой. Я вышла. --- Улицы Варуленда давили. Зелёный фильтр вдавливал реальность в плоскую ядовитую открытку. Дома-шахматы пустота, тишина. Из переулка выскочил парень. Тщедушный, в драной куртке. Налетел, толкнул ,я едва устояла. — Эй! — Смотри куда прёшь, слепая! — бросил через плечо. Глаза встретились на секунду. не злоба. Предупредительный, животный испуг. И он растворился за углом, будто его и не было. Я огляделась. Улица пуста. Тишина сомкнулась. Ещё тяжелее, чем раньше. Я побрела дальше. Сама не зная куда. Просто двигаться, чтобы не застыть. Изредка проходили патрули парами, чётким шагом. Зелёная форма сливалась со стенами. Они не смотрели по сторонам. Взгляды под очками куда-то вдаль, на невидимый горизонт, который они охраняли. Я прижималась к стенам. Старалась стать невидимой. Частью декорации. Сердце стучало: не привлекай внимание. Ничем. --- А потом город вздохнул. Сначала далёкий гул из башни-короны. Металлический, низкий. Потом из динамиков, встроенных в стены и фонари, полилась музыка. Не мелодия,а рёв. Угрюмый, давящий марш с фанфарами. Он резал тишину. ГИМН ВАРУЛЕНДА. И двери домов распахнулись. Люди выходили. Лица под зелёными стёклами одинаковые, сосредоточенные. Они текли на площадь ровным потоком, как запрограммированные. Только топот сотен ног в такт маршу. Патрули ускорились, направляя толпу. Один из полицеймеров, проходя мимо, ткнул в меня дубинкой. — В строй. Не отставайте. Меня подхватило. Понесло к центру. Я пыталась вынырнуть, но тела сдавили со всех сторон. Кто-то наступил на пятку. Девушка с тёмно-зелёными волосами оттолкнула локтем. — Не толкайся — прошипела беззвучно. — На парад опаздываем. Нас построили. Ряды, колонны. Я в середине, зажатая. Полицеймеры оцепили площадь. Лица подняты к башне. И тогда на балконе появился он. Вару. Вышел. Оперся о перила. Его голос из динамиков,фальшивый, тягучий: «И-и-и... МИР ПРЕКРА-А-АСЕН...» Он тянул ноты, кривляясь на балконе. «...ПОКА ГЛАВНЫЙ ВА-А-А-А-А-РУ!» Толпа взорвалась: «СЛАВА ВОЖДЮ! СЛАВА ВАРУ!» «ДАДИМ ВМЕСТЕ ЖА-А-А-РУ!» — он дёргался в такт. «ПО ВРАГА-А-А-АМ!» Сотни кулаков в зелёное небо. Лица вокруг искажались радостью и агрессивной преданностью. Они кричали до хрипоты, вкладывая всё, что в них накопилось. Меня тошнило. Я смотрела на это безумие и чувствовала, как рёв бьётся в висках. Ложь, возведённая в абсолют. И тут мой взгляд зацепился. Далеко, у самой стены, в пятнадцати метрах от задних рядов было пятно. Не зелёное. Ярко-оранжевое. Оно пульсировало сквозь очки, манило, обещало что-то другое. Шанс. Пока все смотрят вверх. Пока рёв заглушает всё. Я двинулась. Не против толпы,а сквозь неё. Локти, приседания, притворялась, что поправляю очки. Метр за метром от эпицентра. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно поверх гимна. Я вырвалась. Последние метры до стены бегом, пригнувшись. Ладони упёрлись в шершавый, тёплый от солнца кирпич. И увидела. Дыру. Огромный кирпич выворочен. Из проёма, сквозь очки, лился оранжевый свет, плясали чёрные тени. Рёв монстров ,если он был ,тонул в гимне и криках толпы. Я знала, что нельзя. Знала, чем кончилось в прошлый раз. Но любопытство жгло сильнее страха. Что, если там есть что-то настоящее? Хоть что-то? Оглянулась. Никого. Парад жрал всё внимание. Полицеймеры у стен стояли спиной. Дрожащими пальцами я взялась за дужки. Не сняла. Просто сдвинула вниз по переносице ,ровно настолько, чтобы правый глаз увидел мир без фильтра. Реальность обрушилась. За стеной не было огня. Не было теней. Не было монстров. Там была серая пустота. Бесконечная, плоская, мёртвая равнина, уходящая в туман. Ни звука. Ни движения. Ничего. Только холодное, безжизненное ничто. Это был удар под дых. Весь этот ужас. Вся эта преданность. Весь парад. Всё держалось на страхе перед этим. Перед пустотой,через которую меня прицел сюда Вару.(пиздец)  — ЭЙ! ГРАЖДАНКА! Голос как хлыст. Я вздрогнула, едва не выронила очки, судорожно натянула обратно. Обернулась. Полицеймер. В десяти шагах.Лицо искаженно едва скрываемым разрежением и строгостью.Смотрел на дыру ,потом на меня  — ПОЧЕМУ НЕ В ПАРАДНОМ СТРОЮ?! — шаг вперёд, рука на дубинке дрожит. — ПРЕДЪЯВИТЕ ДОКУ... Осекся. Взгляд метался: моё лицо — дыра — снова моё лицо. В голове щёлкнуло. Картина собралась. Чужак. У стены. Дыра. Нарушение закона. Во время Великого Парада. Строгость переплавился в ярость. Слепую, праведную, тупую. — ТЫ... — голос сорвался на шипящий шёпот. — ТЫ ВЫНУЛА КИРПИЧ. ВО ВРЕМЯ ПАРАДА. ТЫ ХОТЕЛА ИХ ВПУСТИТЬ. К НАМ. КОГДА ВСЕ ЗДЕСЬ. Это не обвинение. Это откровение. В его мире нет случайностей. Есть только Преданность и Измена. — Нет! — я отступала к стене. — Я не я! Там кто-то сбежал! Я просто увидела! Он не слышал. Для него мой голос был белым шумом.Перед ним уже был готовый образ: Диверсантка. Враг народа. Он рванул вперёд. Рука впилась в предплечье ,хрустнули кости. Боль пронзила до слёз. Второй рукой ударил в живот ,воздух вышибло. Я согнулась, задыхаясь. — МОЛЧАТЬ, ТВАРЬ! Рывком выпрямил. Потащил от стены к площади, не отпуская руки. — ВСЕ ВИДЕЛИ! ТЫ ОДНА! ПОДЛЫЙ ПОСТУПОК! ДОСТОЙНЫЙ СМЕРТИ! Он не кричал на всю площадь,что бы не портить парад. Он шипел мне в лицо, и глаза за стёклами горели нечеловеческой убеждённостью. Он верил в каждое своё слово. Меня протащили мимо первого поста. Двое полицеймеров молча присоединились. Взяли под руки. Ни вопросов, ни сомнений. Товарищ ведёт диверсантку, значит, так надо. Гимн гремел. Вару кривлялся на балконе. Толпа ревела. А меня, полузадушенную, тащили прочь ,обратно к болотным стенам Корпуса изоляции. Сектор А. Дверь распахнулась. Дежурный даже головы не поднял. В клетке парень в шапке встретился со мной взглядом. В его глазах ,не удивление, не злорадство. Тяжёлая, окончательная уверенность. Добро пожаловать обратно. Навсегда. Меня швырнули внутрь. Ключ щёлкнул. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Ручка дежурного застучала снова. Метроном. Обратный отсчёт. Я сжалась в углу, обхватила руку, которая всё ещё ныла после его хватки. Закрыла глаза. Снаружи, приглушённо, доносился рёв парада. Рёв в честь великой, прекрасной, ужасающей лжи. А я сидела в её кишках. В этот раз выхода не было. Несколько часов спустя. Белый свет стола резал глаза. Я стояла перед круглым столом, и воздух вибрировал от голосов. В центре вихря был Вару. Он нависал над Зонтиком. Тот сжался на стуле, почти сгорбился, закрывая лицо руками. — Ну-ну, расплакалась наша тряпка! — голос Вару сочился ядом. — Решил, что слёзы это государственная политика? Уморил страну до слёз, теперь сам подтянулся? Последовательность. Зонтик всхлипнул, уткнувшись в ладони. — Т-ты не поймёшь... — О, я прекрасно понимаю! — Вару развёл руками. — Твоё королевство — детский сад для трусов. Им нужна нянька. И она у них есть! Только нянька такая же плакса, как они. Тряпка! Феликс, до этого молчавший, вдруг вскочил. Лицо побагровело. — ЗАТКНИСЬ! Он рявкнул так, что даже Вару откинулся. — Ты, гад! Ты только и умеешь, что издеваться! У тебя самого ничего нет! Ты завидуешь, что у него хоть что-то настоящее есть! Феликс шагнул к Вару, сжимая кулаки. Казалось, вот-вот бросится. Но мой взгляд потянуло в другую сторону. На другом конце стола, в стороне от истерики, сидел Пик. Он не просто молчал. Он был парализован. Уставился в стол, плечи неестественно подняты, будто от вечного вздрагивания. Правая рука сжимала ключ, и пальцы мелко, безостановочно дёргались, отбивая какой-то безумный ритм. Он что-то бубнил под нос, не слова, а шипящий поток. И его видел Куромаку. Трефовый король не участвовал в ссоре. Стоял чуть в стороне, и его холодный, аналитический взгляд был прикован только к Пику. Видел эту дрожь, этот уход в себя, этот тихий бред. В его глазах не было жалости. Даже презрения не было. Там была тревога. Холодная, расчётливая тревога стратега, который видит, как противник теряет связь с реальностью. А значит становится непредсказуемым. В логике Куромаку «непредсказуемый» с армией и бомбами равнялся «смертельно опасный». Пальцы чуть постукивали по краю стола, уже просчитывая варианты, укрепления, превентивные меры. Он видел не человека на грани срыва. Он видел мину, у которой вот-вот сорвёт часовой механизм. Шум вокруг Вару, Зонтика и Феликса был просто фоном. Громким, раздражающим, но не важным. Настоящая драма, тихая и необратимая, разыгрывалась в тишине между трефовым королём и Императором Пик на другой стороне белого стола. Конец 5. Главы