Часть 6. Не слушай.

Сентябрь был тёплым, но дождливым. Зато богатым на грибы. Так что сегодняшний день Леви проводил в полутора часах езды от дома, в испачканных штанах и резиновых сапогах. Мать крутилась рядышком — искала пучки какой-то травы, чтобы в кашицу перетолкать и на волосы шлёпать. Вот бабы. Выдумают же. Так что и вечер у него выдался занятой — промыть, нанизать на ниточки, чтобы сушились на последних солнечных днях, какие-то Юки и Кушель разложат по банкам и засолят на зиму. Леви уже мечтает о том, как после короткого зимнего дня, после баньки, зайдет в дом и навернет картошечки с солеными маслятами. И тишина. И ни души вокруг. Только свои. Мать снова просится в город — может, получится кого встретить да заказ на шитье получить, и прихватывает с собой скатерть. Был просто кусок синей ткани, а она целое звездное небо из него расшила. Может, продать получится. Или ещё на какую ткань выменять получится. Микаса растёт. Нужно и штанишки, и маечки, и рубашечки пошить. Эрик в этом году за продажу части урожая выручил совсем мало. Надо ещё получить хоть что-то. Впервые за долгое время Леви подумывает убраться куда-нибудь в совсем крохотную деревеньку, подальше от всего остального мира. Конечно, за стенами особо не разгуляешься. Но мало ли. Может быть, следующую весну провести в путешествиях?.. Свалить отсюда к чертям подальше. В конце концов, они где угодно смогут построить такие же маленькие домики. Перетереть с местными строителями и инженерами — может быть, получится как-нибудь душ приладить. Кто знает. А скатёрку-то удалось сбыть. И заплатили за неё прилично, к слову. Кушель прикупила кое-какую ткань и осталось еще порядочно. Может, в пекарню к соплячке заскочить? Мать вон про неё спрашивала. Пусть хоть посмотрит на неё. Привязалась таки к бестолковой мелочи. — Тебя как-то слишком много в моей жизни, — буркнул Леви, боковым зрением замечая, как неподалеку появляется знакомая кобыла с противным до скрежета в зубах всадником. Мира спешилась, бросила в него шишкой и полетела к Кушель, громко её приветствуя и засыпая кучей вопросов. Как обычно. Как у матери терпения хватает выносить мелкую — для Леви настоящая загадка. Шум и гам, уже привычный, не отвлекает его от занятия. Это всё из-за мягкого голоса Кушель, которая приняла основной удар на себя, говорит Леви сам себе. И какого хрена папаша ей позволяет кататься одной так далеко от дома, тоже загадка для Леви. Вот напоролась бы на каких охотников, те, поди, пристрелили бы её, чтобы не мешала и в лес вообще не заглядывала. — Я уже взрослая. Мне шестнадцать на прошлой неделе исполнилось! — гордо заявила Мира на его замечание, угощая Воронка яблоком. Леви нахмурился. — Предатель, — буркнул он. Конь фыркнул. Юноша сидел, облокотившись о дерево, и жевал яблоко, которых соплячка, оказывается, кучу припёрла с собой. Лошади пили из лесного ручья, мать заплетала волосы девочки в красивую косу, вокруг головы. Мира без конца болтала. Может быть, с переездом можно и повременить, подумалось ему. Кушель вплетает редкие найденные цветочки в волосы. Бабы чудные все-таки, ей-Богу. "Рухнет" — подумал Леви, когда маленькая неуклюжая идиотка забирается на большой камень и вопит, что теперь она — королева леса. — Ноги ведь переломаешь, дура, — буркнул он, подхватив её в момент неудачного восхождения на трон. Кушель молча наблюдала за детьми. А Леви ведь 18 зимой исполняется. Да и к Мире через годик-дугой на смотрины начнут бегать. Мальчишки в городе на неё внимание обращают. Мальчик уже взрослый совсем. И потребности у него взрослые. Сколько раз он устраивал внеплановые стирки постельного белья, старательно скрывая причину от матери. Кенни, когда начало совсем приспичивать, шлялся по борделям. Кушель поежилась от неприятных воспоминаний. Мира даже дышать перестала. От Леви пахло чистотой. Оказывается, он тёплый, а ладони и вовсе горячие. Грудь у него крепкая. К щекам прилила кровь. Он смотрит на неё сверху вниз, хмурый, как всегда. Она думает, что сейчас он сдержит слово и сдержит данное однажды обещание и прибьёт её. Кушель понимает, что здесь что-то другое. С лица сына сошла привычная бледность, а глаза чуть расширились. Мира, наверное, боится, что он её треснет сейчас. Видимо, она права, потому что девушка буквально отскочила от Леви. — Я бы не свалилась! Распустил тут свои грабли! — вопила она. — И вообще, не трогай меня! — И не буду! — рявкнул Леви. — Падай, сколько душа пожелает. Нужен будет перелом — я к твоим услугам! Мира нахмурилась и отвела взгляд. Предательские щёки, со злостью думала она. И чего раскраснелась вообще?! — Пойдем, — Кушель мягко взяла её за руку. — Тут рядом такое место хорошее есть. Быстро твою корзинку наполним. И закончила мелкая действительно быстро. — Может быть, девочку домой проводим? — спросила Кушель, седлая Воронка. — Ну уж нет, — проворчал Леви, помогая матери устроиться. — Сама сюда прискакала — и домой сама доберется. Она ведь уже взрослая. Справится, — он сам забрался в седло и велел коню шевелить копытами. Домой Мира возвращалась в плохом настроении. Какого черта произошло вообще?.. Да и тётки с улицы неодобрительно смотрят, как Искорка несет хозяйку к дому. "Манера езды мужская" "Куда же ей вести себя как порядочная женщина, когда та прокаженная к ней так близко" "С тем дурным мальчишкой, наверное, втайне развлекалась" Мира бросила в соседку шишку. Та взвизгнула от неожиданности и выдала поток брани напоследок. Отец ждал дома. Хоть что-то хорошее в этом скверном дне. Три часа на дорогу потратила. Уж лучше бы вообще в лесу сегодня не появлялась. Дурацкий Леви. Пока дочь каталась по грибы — и черт её дернул отправиться в тот лес, что в стороне гор — Уолфорд времени не терял. Успел нехитрый ужин после короткого субботнего дня соорудить. Впрочем, ничего непривычного. В конце концов, Мира без ума от поездок с Искоркой. Неудивительно, что она выбрала такой маршрут. Наверное, и не заметила, как время пролетело. Но очень скоро становится понятно — что-то произошло. Девчушка сидит мрачнее тучи, хмурится и совсем не болтает. И даже тёртый сыр на горячую лапшу не бросила. — Всё ещё думаешь о том, что местные матроны говорят? — поинтересовался он, насыпав сыр в её тарелку. Мира со злостью отломила кусок от запеченного кабачка и с такой же злостью принялась жевать. — "С тем дурным мальчишкой, наверное, втайне развлекалась", — перекривляла она соседку. — Я уже большая, чтобы в игры играть. А Леви уж тем более, — она озадаченно подняла голову, когда отец зашелся поперхнулся от неожиданности. — Кто такое сказал? — мрачно спросил он. — Дороти. Дура, — буркнула Мира. Уолфорд мрачно жевал. Ну всё. Дожили. Мужчина мысленно ругает себя за то, что дал слабину. Стоило поговорить с Леви о том, что ему здесь появляться больше не стоит. Он парень разумный. Понял бы причину. Мира, несмотря на свой возраст, уже репутацию умудрилась запятнать. Жалко парнишку. И мать его жалко. — Я думаю, что Леви вряд ли получит работу у нас на улице, — медленно произнес мужчина. Мира с непониманием посмотрела на отца. — По крайней мере, у нас точно. — Это ещё почему? Потому что он Аккерман? — Потому что он перепугал мальчишку соседей. Потому что страдает твоя репутация. Потому что... — Куинто сам виноват! Ведет себя, как придурок! Любой нормальный человек испытывает желание ему врезать... И я не понимаю, почему моя репутация страдает. Леви хороший. Ворчит, правда, постоянно... — Тебе замуж можно выходить через два года, — процедил Уолфорд. — А если сплетен станет слишком много, кто на тебя посмотрит вообще? Так и просидишь в девках всю жизнь! — Ну и просижу! — с вызовом ответила Мира, сжимая вилку. — Пусть болтают. Даже если я развлекаюсь с ним, что с того? — ... Ты... С ним... Что? — с широко распахнутыми глазами переспросил мужчина, бледнея. — ... Подожди, — медленно произнесла девушка, — когда они говорят "развлекается", они имеют ввиду... — запоздавшее озарение покрывает щёки румянцем. Все думают, что она спит с Леви?.. — Поняла, наконец, — облегченно вздохнул Уолфорд, закрывая лицо ладонью. Вот ведь старые твари, подумалось ему. Мирка совсем взрослой скоро станет, а такие вещи до неё доходят не сразу. Совсем маленькая ещё. Неиспорченная. Даже не думала о Леви в таком направлении, видимо. Бедняжка. Вся сжалась, смутилась, расстроилась. Снова натянула огромную рубашку и даже не доела. Убежала к подружке. Пусть. Сейчас ему слишком стыдно даже в глаза ей смотреть. Мира понуро спустилась по каменной лестнице к берегу реки. Конечно, эти два оболтуса тут. Где же им ещё находиться. И хорошо, что они здесь. Девушка понуро плюхнулась рядом с подругой и устало уронила голову ей на плечо. — Ну ты чего, — пискнула та. — Понятно, почему ты всегда стараешься утащить меня по дальше от древних жительниц нашей улицы, — буркнула Мира. Подруга вздохнула. — И как давно они перемывают мне кости? — Из-за чего именно? — осторожно поинтересовалась Джози. — Из-за Леви. Они же думают, что мы занимаемся... Ну, этим, — проворчала девушка, краснея, кажется, в миллионный раз за день. — Да пошли они к черту, — бросила Джози. Мира наслаждалась тишиной и спокойствием. Хотя рядом с подругой это редко было возможным. До чего шумной и громкой была сама Мира, но Джози легко могла бы её переплюнуть. Ещё более активная и энергичная. Просто крайне непоседливый мальчишка в женском облике. — Дороти недавно заявилась ко мне домой и заявила, что я — испорченная дрянь, — внезапно заявила Джо. Мира с удивлением на неё посмотрела. — Сказала, что неприлично незамужней девушке лобзаться посреди улицы. — ... С кем? Джози кивнула в сторону Марка. Третий в этой неразлучной тройке. Правда, последние пару лет он помогает отцу, который владеет обувной лавкой, лучшей в районе, а потому выкроить время на простые радости становилось сложно. Отсюда видно только широкую спину и светлые волосы парня, который вытягивает рыболовную сетку со скудным уловом. Рыбалка давалась ему отвратительно. Но он любил процесс, так что девочки по этому поводу ничего не говорили. Леви тоже красивый. Со спины, поправила сама себя Мира. Дурацкий Леви. — Когда вы успели, — покачала головой Мира, наконец-то занимая нормальную позицию. — А родители что? — Папа демонстративно крикнул, чтобы мы ребёнка до свадьбы не сделали. О, ты бы видела возмущенно раскрасневшуюся рожу этой старой дуры, — Джо попыталась достоверно изобразить припадок соседской дамы, не выдержала и расхохоталась. — Конечно, мама с папой потом меня вызвали на унизительную беседу о дурной славе и попросили не выражать наши чувства столь бурно... Но в целом всё прошло, вроде бы, хорошо. Да и родители Марка меня обожают... Так что да. Определенно, все хорошо. — А то, что ты из обычной семьи, а Марк из состоятельной... Это... Как? Нормально? — Я тоже хочу сплетничать, — бросил Марк, падая рядом с девочками. — Она узнала, что про неё говорят, — отозвалась Джо. — Понятно, — лаконично сказал юноша, прикуривая. — Отец тебя опять за уши оттаскает, если почувствует запах, — покачала головой Мира. Марк демонстративно затянулся. — Ты не защищаешь Аккермана, — заметил Марк. — И не смотри на меня так. — Дай ей переварить. Хотя я на твоём месте забыла бы про эти пересуды, — сказала Джози, вытаскивая цветочек из волос подруги. — В конце концов, они про всех так говорят. "Он посмотрел на ту", "он посмотрел на эту", "он раздевал мою Салли взглядом"... Господи, бедный парень. Сыскал славу демона-искусителя, который наших девок портит... — Заткнись, — буркнула Мира. На следующий день Леви прокатился мимо знакомого двора. Кобыла на месте. Соплячка вон ведро с водой домой тащит. Добралась. Живая. Чёрт. Чёрт его дернул проверять эту дуру. Он собирался проехать невозмутимо, не обращая никакого внимания на столпившихся в конце улицы мужчин, но увы. — Эй, Аккерман. На пару слов. В принципе, всего трое. Отбиться более, чем реально. Леви спешился и оставил Воронка в стороне. — Появляйся здесь пореже, парень. Куинто. Ну конечно. Взрослая копия маленького засранца. Мира выскочила со двора на раздавшиеся вопли. Конечно, она знала, что Леви недюжинной силы человек, но зря он эту троицу отдубасил, ох, зря, думала она, оттаскивая его от едва живого Фолчека. И по пути к дому она не произнесла ни слова. Только тащила его за край рукава свитера. Леви вёл коня за поводья. Воронок взволнованно перебирал ногами. Мира бросила безразличный взгляд на соседку, которая выглядывала из-за забора, и впустила юношу в дом. Руки предательски трясутся, когда она полотенцем, смоченным в теплой воде, прошлась по сбитым костяшкам. — Боишься меня, соплячка? — Я не соплячка. Мне уже... — Шестнадцать, я помню, — Леви смотрит на неё сверху вниз. До чего она все-таки мелкая. Дура. Знает про сплетни и все равно его домой потащила. Да и он дурак. Нахера было вести себя, как Кенни?.. — Боишься, я спрашиваю? — он наклонился ближе. Мира несмело подняла голову. Права мать. Выросла мелкая. И соплей назвать язык не поворачивается. Красивая девка. Пожрать сварить не дура. А смотрит как... Впервые кротко. Неуверенно. Молчит. Неожиданно. А он-то ожидал, что она бранить его будет за драку на чем свет стоит. Святая невинность. Поди и слухи-то до нее не сразу дошли. Иначе вряд ли она вела бы себя так смело с ним. — Не боюсь, — буркнула Мира, глядя исподлобья. — Ну и дура, — Леви наклонился ближе. Девчонка распахнула глаза, а сердечко пропустило удар. "Сейчас поцелует" — мелькнуло у неё в голове. От этой мысли дыхание сбилось. "Нет. Не со мной" — мелькнуло у него в голове. Леви выпрямил спину. — Я больше не приеду, — произнес он. — Я приеду, — отозвалась она. Леви цокнул языком и вышел. Мира не вышла проводить его. Наверное, теперь репутация разрушена навсегда, думала она на следующее утро, шагая в пекарню. Хотя бы рабочий день прошёл тихо и спокойно. До середины декабря Леви изнывал от безделья. В город он с тех пор не возвращался. Хорошо, что эти три ушлепка не стали скандал раздувать. По крайней мере, судя по тому, что остатки Аккерманов спокойно дожили до его восемнадцатого дня рождения. Весь день он водился с Микасой, которая ни на шаг от него не отходила. Приболела. Не спит ночами и взрослые уже порядком подустали. Обниматься лезет. И даже сейчас он придремал, наполовину лежа на кровати в своей крохотной комнате, а девочка спит у него на плече. Соплячка так ни разу и не приехала. Ну и хорошо. Куда ей одной в такую даль таскаться. Пусть живет. Работает вон. Лишь бы парень на неё хороший запал и не обижал. Кушель говорит, что рано или поздно, но в ней очень хорошая женщина проснется. Аж зло берет. К родственникам идти не хочется. Кенни снова здесь. Заливает свое горе в алкоголе. Или свое счастье. Поди разбери, что у этого чокнутого в башке происходит. За смежной стеной домиков становится тихо. Видимо, Эрик и Юки спать собираются ложиться. Пора возвращать Микасу к родителям. — Леви, — Кушель приоткрыла дверь. — Я могу отнести Мику сама. — Холодно. И ветер страшный. Оставайся дома. Я быстро. Молодой человек завернул Микасу в одеяло, накинул на себя второе и быстро перенес кроху под родительские бока. Юки хотела ещё раз его накормить. В конце концов, это его праздник, а Леви поел наспех и больше носа не показывал. Он отказался. И даже баня сегодня не приносит ему удовольствия. На улице холодища, выстывает быстро. Приходиться делить пространство с Кенни, который развалился на скамейке в парилке. Благо что свалит до рассвета. Утром становится понятно, что в лечении Микасы надо что-то менять. Доктор Йегер написал еще какую-то траву пить, если первое назначение не поможет. Уж лучше сам Леви в город съездит, чем Эрик попрется. Еще не хватало ему на городских напороться. Мало ли. Мать потом расстроится. Дорога затягивается. Снега много выпало. Воронок молодец. И даже поездка к местному аптекарю прошла спокойно. Запах из пекарни разносится изумительный. Матери надо тех булочек с кремом купить. На входе Леви нос к носу сталкивается с соплячкой, которая как раз выходила. Вот ведь. Нет чтобы через черный вход с работы смываться, нет, ей через главную дверь надо. Он делает шаг назад, выпуская её. В зимней одежде мелкая кажется крупнее, чем на самом деле. — Я последние булочки забрала, — заявила Мира. — Ты даже не ешь эти булки. — Папа ест. И... Я часто покупаю. На случай, если тётя Кушель приедет. Она любит. — Как отец? — Не знаю. Я у подружек часто остаюсь. Уже дней пять его не видела. — Седлай коня. Леви везёт её домой и не может отделаться от мысли, что такое в его жизни определенно происходило.