Часть 7. Прощай.

А потом он снова пропал до самого лета. Не то что бы Леви планировал появляться в округе обитания соплячки. Большую часть времени он теперь проводил на противоположном конце города. Задачи были простыми и привычными. Может быть, в этом году он согласится заготавливать сено для некоторых местных. Сейчас он помогает строить конюшню для здешнего фермера. Солнце припекает, рубашка липнет к спине. Уже за полдень. Мелкая скоро поесть принесёт и хороший чай. Смешная. Бестолковая. Злится, когда девки вокруг него крутятся и пытаются привлечь внимание. Срать он на это хотел. Особенно после прошлогодней ситуации. Такими темпами он вообще без работы останется. Как тогда матери булочки покупать? Да и соплячку пора бы уже за уши оттаскать за то, что она к нему всё ещё таскается. От запаха песочного пирога с картошкой и грибами, с вкраплениями поджаренного лука, у Леви урчит живот. Он сидит на стопке досок и смотрит на соплячку снизу вверх. Мира довольна. Жуёт ведь. Местные девчонки, очевидно, разочарованы. Уже пару дней как они переругивались между собой, решая, кто в этот раз будет мешать ему работать. А тут какая-то пигалица нарисовалась непонятно откуда, ещё и трещит рядом с этим парнем. И он даже прибить её не хочет. Хотя им казалось, что такой, как Леви, должен любить тишину и спокойствие. А у этой как будто шило в заднице. Крутится и тараторит. И снова с работы он уходит не сразу домой, а проводит время с новыми знакомыми. Вероятно, Джози и Марк весьма спокойно на него реагируют потому, что мелкая бестолковая про него все уши прожужжала. Но Леви ничего не имеет против. Кто бы мог подумать, что существуют девчонки активнее и громче, чем Мира. И Джо, с её каштаново-рыжей копной была подтверждением, что таки да, их можно встретить. С Марком Леви тоже быстро нашёл общий язык. Рассудительный. Воспитанный. Жеманный козёл, подумал было Аккерман при знакомстве. Впрочем, мнение его быстро изменилось. Спокойный парень. Сдержанный. И даже находит силы приструнить свою слишком громкую подружку. Как только ему соплячку не хочется заткнуть, уму непостижимо. Сейчас, когда работа на какое-то время стала постоянной и стабильной, Леви появлялся в городе три раза в неделю. С утра и до четырёх часов он проводил время на стройке, а потом скакал в лесок неподалёку. Мира приносила еду, Джози — прохладную лимонную воду. Время от времени Марк делился с новым другом сигаретами. С мелкой что-то странное происходило. Леви не хотел думать, в чём дело. Хотя он и так понимал. Зря он тогда так близко к ней наклонился. Напридумывала поди в своей голове невесть что. И всё равно она не против, что он рядом находится. Радуется, когда он одобрительно хмыкает при виде пирожков и запечённого мяса. Иногда соплячка ведёт себя мило, как настоящая девушка, и даже не замечает этого. Права мать. В ней просыпается прекрасная женщина. Со своей придурью, конечно. Шумная. Но славная. Леви даже пару раз поймал себя на мысли, что Мира красивая. И совсем крохотная его часть даже не хочет, чтобы другие парни на неё пялились. В целом лето славное выдалось, по его мнению. Хотя и странное весьма. Впервые в жизни он чувствовал, что за пределами дома у него есть кто-то важный. И быть важным для кого-то тоже было странным. Мелкие почти взрослые. Мирка так вообще, считай, на его глазах выросла. Она-то уже вряд ли поменяет своё мнение о нём. А неугомонная парочка?.. Что станется с их общением через пару лет? А когда женятся? Заведут ребёнка? Будет ли Леви таким же частым гостем в их жизни? Или они отсекут его так же, как и прочие городские, которые не хотели иметь вообще ничего общего с Аккерманами?.. Впервые за долгое время ему не хочется думать о подобном. Мира постоянно говорит о том, что настоящее приносит много хорошего и бессмысленно загадывать будущее. Может быть, тут она права, размышляет Леви, лёжа на спине, на покрывале, расстеленном на лесной полянке, и согнув ноги в коленях. Солнце собирается готовиться к закату, а через ветви и листья пробиваются упрямые оранжевые лучики. Волосы Джо как будто огненные в таком свете. Мира, словно завороженная, вплетает маленькие голубые цветочки в косу подруги. Уставшие после рабочего дня юноши перекидываются редкими фразами, практически лениво. Кажется, что сегодня только в соплячке под вечер осталась энергия. — Что-то я не хочу возвращаться домой, — устало протянул Марк, вставая и разминая шею. — Но пора, кажется. Отец сегодня вечером какие-то чудные колодки будет делать. Сказал, что мне надо с техникой познакомиться. Вставай, Джо. Девушка завязала получившуюся косу ленточкой и нехотя поднялась. Джози полюбила это место. Так близко к городу, зато так тихо и спокойно. Ягод тут особо не водилось, сезон грибов ещё не начался — вот когда тут не протолкнуться — так что находиться здесь со своими людьми было просто чудесно. Она прихватила пирожок с вишней из небольшой корзинки, которую принесла с собой Мира, помахала друзьям напоследок и крикнула, чтобы покрывало ей потом вернули чистым... — И не сделайте на нём... Что-нибудь. А то я буду брюзжать, — крикнула она, уже шагая на расстоянии и обернувшись только наполовину. Леви и бровью не повёл. Марк закатил глаза и хлопнул ладонью по лицу. Мира покраснела и отвела взгляд вообще от всех. Джози хихикнула. Она игнорировала взгляд Леви, ложась спиной на покрывало и стараясь казаться такой же невозмутимой, как он. Как будто бы кретинская шутка Джо ничего не тронула в ней. Иногда Мира думала, каково это — когда ты спокойно можешь гулять по городу с человеком, который для тебя особенный, и жевать на ходу пирожок. Девчонки из города наверняка бросали бы завистливые взгляды. — Если он Аккерман и его никто не любит, почему все девки прибегают на него пялиться? — не выдержала Мира после во время очередного ужина, после того, как передумала про всех девчонок, которые крутились рядом со стройкой. Кто-то из них даже какой-то обед ему притащил. А он отказался. — Потому что они молоды. Он тоже молод. А ещё он красив и силён. "Запретный плод сладок", слышала такое? — отозвался Уолфорд. — Если бы они знали, какой он бука и ворчун, то тут же за ним бегать перестали бы, — удовлетворенно заключила Мира и отправила в рот рис. — Ну, ты, я смотрю, не прекратила. Молодые люди, которых вокруг Миры было достаточно много, стискивали бы зубы от злости и, может быть, даже решили бы поговорить с ним. Что нечего Аккерману на местных девиц пялиться. И уж точно не стоит думать о том, чтобы ухаживать, жениться и заводить детей. Местные бабки получили бы новый повод для сплетен. Девушка даже сейчас легко могла представить раскрасневшуюся рожу Доры, которая снова заявилась бы к отцу и вопила о том, что "Это отродье с Вашей девочкой зажималось в подворотне". А ещё часто в последнее время ей не давал покоя один маленький неприятный факт. Она окружила его собой и своим вниманием. Мира помнила, какой благоговейный трепет она чувствовала, когда после случая с лошадью Леви вёз её домой. И это было совершенно не похоже на то, что она испытывала к нему сейчас. Благодарность, обретенное спокойствие после опасной ситуации — и Аккерман долго вызывал у неё это чувство спокойствия. А потом она и с Кушель познакомилась... Чистая, детская радость при виде этих странных, но определенно хороших людей. Крутилась вокруг него, не давала прохода всё это время. Боги, иногда её было настолько много, что ему, наверное, и выдохнуть в её присутствии было сложно. Леви ведь такой спокойный, отстраненный. А она всегда была рядом со своим писком... Неудивительно, что он до сих пор называет её "соплячка", "мелкая" да "пискля". Получается, что она ему и выбирать-то не давала... А ведь выбирать было из чего. Молодой человек повернул голову в её сторону. Нахмурилась. Думает что-то в своей головенке бестолковой. Лишь бы не ерунду всякую. Лишь бы не задумывалась опять про поцелуи, обнимания, отношения... И вот это вот всё в целом. И, тем не менее, Аккерман не мог отрицать, что ему нравится её шумное присутствие. А тишина, которая висит сейчас, ему не нравится. Видимо, куда-то в мрачняк её мысли ушли. Уж лучше бы у него голова разболелась от её болтовни. Да и не головная боль у него вовсе. Но молчать можно было бы и почаще. Губёнки поджала вон неосознанно. Про девок, наверное, думает. А потом изгиб её бровей изменился из хмурого в какой-то расстроенный. Разочарованный. Девушка села, пихнула его лодыжку носком туфельки. — Вставай. Я покрывало сложу. Домой хочу. Не терпится избавиться от твоего общества, — ворчала она, аккуратно складывая ткань. Леви смотрел на неё, стоящую на коленках, занятую и ворчащую. Расстроенная морщинка между её бровей не исчезла. — Нормально же лежали... И молчали хорошо, — буркнул Леви. Мира подняла взгляд. Обычно Леви неплохо разбирался в том, что чувствуют другие, хотя, по большому счету, насрать было откровенно. Видел поверхностный интерес от девчонок, видел, с каким ожиданием соплячка смотрела, когда он почти поцеловал её, видел брезгливость и отвращение в глазах старших, горечь утраты, когда даже самые стойкие люди читали списки погибших разведчиков. Мелкую так вообще как открытую книгу читал. Да кого он обмануть пытается. Здесь мелкая, похоже, думает взрослее и честнее, чем сам Леви. Глупо было стараться убедить себя, что он просто уже дошел до такого возраста, когда присунуть хочется. И что это просто зов тела, ничего не значащий. Аккерман — это клеймо, а не синоним животного. Хотя некоторые городские болтали именно так. Как еще объяснить, почему, чувствуя невероятный голод после физической работы, он ждал именно её стряпню? Почему в его голове каждый раз вспыхивало "не то", когда очередная девушка пыталась привлечь его внимание? До чего мать к соплячке тянется, но ему всегда хотелось заметить её раньше, чем это сделает Кушель. Почему? Понятно, почему. Кенни бы обосрал его с ног до головы, если бы узнал, что племянничек, копия своего сурового деда, втрескался в мелочь. Мира взяла из корзинки что-то, завернутое в чистый отрез ткани, положила покрывало так, чтобы не торчало из-за краев, и теперь уже второй свободной рукой выудила морковку. Всучила свёрток Леви. Он сразу понял, что там. Любимые булочки матери, небольшие и мягкие. Запах на весь лес просачивается, кажется. И их много. Помнит мелкая, что, помимо матери, у него ещё три голодных рта есть. И самый маленький ротик с крохотными зубками сегодня обязательно вцепится в сладкое угощение первым. Мира поглаживала Воронка по шее, пока тот жевал морковку, и что-то бормотала коню на прощание. — Поехали. Отвезу тебя, — Аккерман тряхнул головой, закрывая челкой глаза. Девчонка покачала головой, насупившись сильнее. — Кретинская шутка Джо настолько выбила тебя из колеи? — Кретинская шутка, — подтвердила Мира. — И сама Джо дура! Прибью её, — буркнула она, шагая в сторону знакомой тропинки, ведущей из леса. Солнечные лучи стали совсем оранжевыми. Ему бы поторопиться, чтобы домой дотемна прискакать. Мира уже большая. Сама доберется. Но почему-то Леви не дает ей уйти далеко. Хватает её за талию и, подняв над землей на добрых десять сантиметров, ставит сбоку от Воронка. Прямо перед седлом. — Залезай. Мира снова лягнула его по лодыжке, буркнула, что он дурацкий, но на седло забралась. Леви закатил глаза и поправил юбку, которая задралась, открывая коленку со ссадиной. Вот ведь бестолочь неуклюжая. А потом девушка возмущенно пискнула. — Неприлично на одном седле с юношей кататься, — произнесла она. — Ты всегда вёл коня пешим, а я сидела на нём. Иди отсюда. Леви молча взял поводья и слегка пихнул Воронка пяткой. Конь неторопливо вышагивал. Мира чувствовала спиной мужскую грудь. Щеки снова горели, а сердце стучало так, что сердцебиение все звуки перекрыло. Она попыталась перехватить поводья. — Тц. И чего ты задумала, хм? Он не будет тебя слушаться. А если так поводья держать, он может психануть и на дыбы встать. Давно на непокорной лошади не ездила, мелкая? — проворчал Леви. — Руки расслабь, — он отпустил поводья и положил ладони на женские кисти. — Поводья должны быть продолжением рук наездника. А у тебя они как будто из пня торчат. Вот здесь напряжение осталось, — он провёл большими пальцами по венам. — Как будто впервые на лошади сидишь. — Дурак. — Бестолочь. Ехали они не через город, а объезжали в сторону её дома. Её руки расслабились. Он всё ещё скользил пальцами по венам и чувствовал пульс. Сердце у мелкой стучит словно у мышки. Так быстро-быстро. Нельзя так больше, — мысленно сказал он сам себе. Вернул контроль над темпом и остановил Воронка. Мира задрала голову и шваркнулась лбом об острый подбородок. — Я понятия не имею, что делать дальше, — медленно произнес Леви. Она отвернулась. Она тоже понятия не имеет. — Ты можешь остановить меня и сказать, что я просто недоумок, который себе навыдумывал, — продолжил он. Мелкая молчала. — А потом я уеду, как будто этого разговора не было. Это ни на что не повлияет. Встретишь парня из хорошей семьи. Выйдешь замуж. Будете гулять по городу и будешь набивать пирожками беременное пузо. Мира молчала. Как вообще сказать ему о том, что она не думала об этой части своей жизни? Не думала о свадьбе и о хорошем парне. Хороший — вообще очень странная категория. К Леви вот плохо относятся и не особо задаются вопросом, какой он человек. Зато она иногда робко представляла, как это здорово было бы — встречать его дома после рабочего дня. Ждать, пока он выйдет из бани. А летом даже поужинать на крыльце можно и посмотреть, как дурачатся соседские ребятишки. Мира не слишком далеко смотрела в физическом плане. Хотя и понимала, что Леви старше, что мальчики вообще по-другому думают. Марк вон воспитанный и сдержанный, и тот порой получает подзатыльник от Джози, когда в её юбку сильно вцепляется или когда кладет руку не туда. Дальше поцелуя Мира себя не видела. Да и куда. Тощая вон какая. Нормальному мужику и зацепиться-то не за что, как она услышала из разговора между одним из ухажеров и его старшим братом. Но если бы Леви женился на ней... То они, наверное, не ограничились бы просто поцелуями?.. Может быть, они захотели бы даже завести ребёнка. Мира вдруг увидела перед глазами маленького мальчика. Хмурого не по годам сероглазого мальца. Ей показалось, что сердце стукнуло особенно сильно. — Недоумок, — едва слышно прошептала она. Леви вздохнул. Неубедительно. Для него. Для неё. — Почему ты не ищешь легких путей, — пробормотал Леви, уткнувшись носом в её плечо. Мира не шевелилась. — Ты же понимаешь, что я никогда не смогу жить в городе. Что в любой момент наше семейство в полном составе может собрать манатки и двинуть в неизвестном направлении. Нашим не привыкать. Чудо, что я прожил в этом месте почти два десятка лет. Но ты-то куда? Мира чуть повернула голову и почувствовала чужой кончик носа на щеке. После россказней Кенни Леви долго думал над тем, что это какое-то сомнительное удовольствие — какой смысл полоскать язык в чужом рту. Может быть, какой-то смысл в этом всё-таки есть. Может быть, это даже можно назвать приятным. Особенно когда первая неопытность и неловкость проходит и можно даже поймать какой-то ритм. Уолфорд задумчиво смотрел в окошко. Джози сидела на скамейке возле дома в ожидании подруги. Уже смеркается. Мужчина наблюдает, как Мира проскользнула в калитку, ссутулившись. Как будто несет на плечах какую-то тяжесть. Садится рядышком с Джо и устало опускает голову на плечо подруге. Переговариваются потихоньку. Что-то случилось. Сама расскажет, если сочтет нужным. — Я уже переживать начала. Я думала, вы снова будете избегать друг друга и ты быстро вернешься. Марк меня почти сразу домой отправил. Я-то думала он просто предлог нашел, чтобы тебя с Леви наедине оставить, — разочарованно пробормотала Джози. — А его отец реально работать припахал... Эй, ну ты чего? — Я целовалась с Леви, — буркнула Мира. — ... Оу. И как? — Мокро. Джози прыснула. — Ничего, притретесь, привыкнете, — девушка утерла выступившие в уголках глаз слёзы. — Поговорили наконец? — Да. — Тогда не понимаю причину твоей хмурости, подруга. Он нравится тебе, ты нравишься ему, почему бы... — Ты не поняла. Мы... Мы очень серьезно поговорили. Джо слушала подругу и с каждым новым предложением брови девушки ползли всё выше. Новым распорядком жизни Уолфорд был не шибко доволен. Леви вплоть до холодов снова регулярно появлялся в его доме. И, хоть Мира тщательно это скрывала, мужчина точно знал, что его дочь стабильно кормит Аккермана. Он заглядывал либо рано утром, либо поздно вечером, когда дочурка наивно полагала, что папаша уснул при свете со своими книжками в обнимку. Слухов становилось всё больше. И чем больше ухажеров покидало территорию домика, тем больше становилось пересудов. Мира старалась не обращать на них внимания. — Папа, — она робко заглянула в комнату отца. Мужчина поднял голову и кивнул в приглашении. Мира присела на край кровати. — Хочешь поговорить про Леви? Девушка виновато кивнула. Что ж, подумалось ему, рано или поздно это должно было случиться. — День сегодня дерьмо, — пробормотал Уолфорд. И правда. За окном дождь весь день лупит. А тут ещё и она приперлась со своим разговором. И это наверняка отцу сердце разобьет. Да лето в целом выдалось дождливым. Тут не подгадаешь. В сердце теплится робкая надежда, что он всё поймет. — Когда собираешься? — спросил мужчина. Вот так вот, прямо взял и спросил. — Откуда ты знаешь? — А ты погромче с подружкой перешептывайся. Чтобы вся округа знала, что ты отшила всех мальчишек, которые к тебе прибегали, и теперь сбегаешь к Аккерману. Мира, это серьезный шаг. Как он будет работать после такой вашей выходки? Вы планируете венчаться? — Мира только закусила губу на вопрос отца. — Вот-вот. Начнешь жить с мужчиной до совершеннолетия... — Мне 18 через два с половиной месяца. — ... ещё и с таким, как Леви. Его и так не шибко любят. А что будет потом? После того, как вся улица только и судачила про вас последние пару лет. Он неплохой. Я это знаю. Ты это знаешь. Но его репутация... Репутация его матери... Мира, я думаю, что ты слишком молода, чтобы врываться в такой опыт. — А я не хочу быть с другим, — отозвалась она. С минуту отец и дочь молча смотрели друг другу в глаза. — Езжай. Я тоже перееду. Поближе к столице. Мне предлагают место в церкви подальше отсюда. — Ты тоже готовился, — пробормотала Мира. — Ты же упертая, как мать. Пойми меня, девочка. Как сложится моя жизнь, если ты уедешь к изгнанникам? Мира кивнула. Она понимала. Хотя грустно от того, что отца она будет видеть совсем редко. — Прости меня, папа. Мужчина потрепал дочурку по голове. Добрая. Хорошая. Жаль, что видеться будут реже, конечно. Да вот только он понимает, что она тут угаснет без Аккермана и тогда точно всю жизнь в девках просидит.