Часть 8. Эрен.

Уолфорд старательно делал вид, что покидает город вместе с дочерью, но это не избавило семью от сплетен. Он действительно перебрался жить поближе к столице и действительно трудился в другой церкви. Приятно было начать всё с чистого листа. Но ничего не длится вечно. К тому же, молодняк подрос, кто был побогаче — переезжали на постоянное место жительства, кто-то просто приезжал подзаработать. Так что год спустя после того, как Мира с отцом демонстративно покинули город через один выезд, у мужчины было впечатление, что никуда он и не уезжал. Злые языки были везде. Джози и Марк никуда не исчезли и по теплу навещали старых друзей. Часто они пересекались в лесу — ближе к обители Аккерманов, дальше от города. Но встречи были шумными и спокойными. Как в старые добрые времена. Совершеннолетие Мира встретила уже среди новых членов семьи. Ни она, ни Леви пока не думали о свадьбе. Молодой человек верил в неё, но сомнения оставались. Вот надоест соплячке ошиваться далеко от привычного окружения, надоест играть в семью — и свалит она обратно под крыло к батеньке. Возможно, снова переедет. Леви предупреждал её, что жить с Аккерманом даже какое-то время — это уже клеймо на всю жизнь. Мира за такую болтовню отвешивала ему подзатыльники. Кушель смотрела на детей и тихо радовалась. Её замкнутый мальчик вполне себе счастлив. Хотя и работать он теперь ездит в совсем крохотную деревушку, да ещё и объезжая город — но какие-то копейки он всё равно приносил. Да и до этого времени успел скопить прилично. Изредка он всё же появляется в Шиганшине — видится с теми немногими, кому было плевать на предрассудки и с кем сохранил адекватные отношения. Мелкая поначалу стеснялась безумно. С Кушель проблем не было. Мать даже вышивать её начала учить. Правда, получалось у неё из рук вон плохо. Леви говорил, что ей напёрстки на все пальцы натягивать надо. Зато готовила она отменно. Запас муки на маленьком складе Аккерманов в этом году больше, чем когда-либо. Зря, что ли, училась у пекаря. На будущий год огород надо будет расширить, думает Леви. И охотиться надо будет чаще по прохладной осени. А то Эрик за последние несколько месяцев уже пузико небольшое отъел на стряпне соплячки. Да и Микасе не так скучно, хотя со временем мелкая станет таким же привычным лицом, как и родственники. Двадцатый день рождения Леви встретил как и обычно — вся семья в сборе за столом, скромный ужин (но чуть более торжественный, чем обычно), и соплячка, неестественно тихая для неё. Думает что-то в своей головенке бестолковой. Аккерману кажется, что он даже знает, о чем. Он всё ещё и пальцем к ней не притронулся. А делят койку они уже месяцев пять. Мира давала ему слишком противоречивые сигналы. И хочется, и не можется. Что ж, по крайней мере у неё хватило смелости признаться, что она боли боится. И Мира даже жалела его — реакции Леви в последнее время частенько его беспокоили. Ещё бы, мысленно ворчал он на свой постоянный раздражитель, который снова в его рубашке спать завалился. Они пожелали родственникам спокойной ночи. Кушель отправила молодняк отдыхать, а сама осталась помочь Эрику и Юки с грязной посудой. Вернувшись в спальню, Мира переоделась ко сну и заняла свое законное место у стены. Леви взял чистую одежду из небольшого шкафа, полотенце и удалился. Что может быть лучше, чем закончить этот день в бане. Мира еще какое-то время вертелась, поняла, что не уснет и тоже взяла свои вещи. Выскользнула из комнаты. Кушель ещё не вернулась. В предбаннике пахло смолой и доходил запах хвойного масла. Леви, видимо, парами дышит. Расслабляется. Мира бросила свою одежду небрежной кучей рядом с его, аккуратно сложенной, как всегда, и неуверенно постучала. — Я голый, — ворчание раздалось незамедлительно. — Я тоже. — Я не сдержусь. Шуруй спать. Мира приоткрыла дверь. Леви сидел на лавке, устроив локти на коленях. Закрывается. Уверен, что она передумает и всё же отправится на боковую. Она вошла и прикрыла за собой дверь. А затем неловко прикрыла себя. — ... Ну иди сюда уже, — Аккерман кивнул на скамейку. Мелкая села, всё ещё пытаясь закрыться. — Ну и что делать будем? — поинтересовался он. Мира встала, на ноги, а потом решительно мотнула головой, вставая коленями на лавку и опираясь ладошками о стол с банными принадлежностями. Леви хмыкнул и встал позади. Ну до чего тонкая девчонка. Он стиснул зубы, чувствуя пульсацию. Организм требует своего. Осторожно прошелся ладонью по спине до самой поясницы. — Спину сильнее выгни, — хрипло пробормотал он. Подчиняется. Ну надо же. Неужто действительно созрела? Мира закусила губу, чувствуя, как в неё упирается что-то крупное и горячее, но не отскочила. Странное ощущение. Тепло и мокро. Спина у мелкой напряжена. Терпит. Время от времени коротко выдыхает с облегчением, когда он почти выходит, и снова напрягается, когда Леви осторожно вгоняет по полной. — Леви... Леви... — почти всхлип. — Остановиться? — Сильнее. И он ускоряется, одной рукой удерживая её за талию, а второй скользит по телу в попытке расслабить. Тихий стон, почти безболезненный. Значит, всё правильно. Леви роняет голову на её плечо. Ещё чуть-чуть — и он не выдержит. И то, что она теперь даже подается навстречу, не облегчает задачу. Мира переплетает пальцы с рукой, которая лежит на животе, Леви бормочет что-то успокаивающее, время от времени задерживая дыхание. Её затылок упирается в его плечо, когда Мира начинает дрожать и теряет опору, потому что в ногах растекается слабость, а выражение её лица становится умиротворенным. — Теперь мне можно? — тихо спросил Леви. Короткий кивок — и он выходит, прижимаясь к её пояснице. Хорошо, что рядом тазик с теплой водой. Они быстро приводят себя в порядок. Леви даёт ей просто посидеть и передохнуть. После бани они минут пять стоят на крыльце домика, наслаждаясь тишиной и спокойствием и яркими звездами. Декабрь в этом году удивительный. Тёплый, с частыми снегопадами и пушистыми сугробами. Микаса каждое утро начинает не с завтрака, а с маленькой лопатки и последующими падениями мордочкой в белые холодные облачка. Леви отправляет её в дом и закуривает. Жизнь не такое уж и дерьмо. Мира проскользнула в дом тихо. Кушель сидела за столом и вышивала в свете керосиновых ламп. Девушка замерла. — ... Я в бане была, — Мира сама удивилась тому, что вдруг начала оправдываться. — А Леви где?.. — растерянно пробормотала женщина. — ... Ну... Тоже... В бане, — Мира окончательно смутилась. — ... Оу, — только и смогла выдавить Кушель. Мелкой хотелось сквозь землю от стыда провалиться. Понятно, что она осознавала, что такое жизнь с мужчиной. Да и Кушель понимала, что вечность дети только в поцелуях не проведут. Появление Леви в доме переключило внимание на него. Мать предложила ещё чай попить перед сном. Молодой человек покачал головой. — Шуруй отдыхать, мелкая, — буркнул он. — Я тоже скоро приду. Мира поспешила спрятаться от этой жизни под одеялом. Леви невозмутимо опустился на стул напротив матери, оценивая очередную салфетку. — И хочется тебе с иголкой в темноте сидеть. Все равно продать не сможем, скорее всего, — буркнул он. — Мне нравится процесс. К тому же, доктор Йегер скоро приедет Микасу посмотреть, — пожала плечами женщина. — Ему понравились салфетки. Может быть, стоит подарить ему и его жене. Славный человек. Леви хмыкнул и нахально отпил чай из кружки матери. Кушель хихикнула. Молодой человек озорно сверкнул глазами, пожелал матери спокойной ночи и скрылся в спальне. Мира не могла уснуть и ворочалась с боку на бок допоздна. А потом неожиданно замерла, прислушиваясь. Хруст снега под окнами. Девушка села в постели и повернулась к окну. Силуэт мелькнул и исчез. — Леви... — прошептала она. — Спи, мелкая, — недовольно пробубнил он, сгребая в охапку и устраивая голову на её груди. — Леви, на улице кто-то есть. Молодой человек поднял растрепанную голову. А потом Мира чуть не подскочила. В дверь колотили. Леви выругался, наспех натянул рубаху. Бросил, чтобы она здесь оставалась, и вышел. Кушель уже зажгла лампу. Мать и сын мрачно переглянулись. Стук весьма... Характерный. Свои. Не то что бы желанные и долгожданные. Леви открыл дверь. Кенни едва не растянулся, спьяну неловко зацепив порог, но все же устоял на ногах. — Сестрица!.. Племянничек!.. Уже мужик... Рад, очень рад вас видеть... — он уверенно протащил тело до кровати, которую занимала Кушель, и растянулся, не удосужившись снять пальто. Уткнулся рожей в подушку, а затем все-таки наскреб сил повернуть голову. — Сколько доплатить за второго мужика? — прохрипел он, скользя взглядом по Мире, которая не выдержала и теперь трусила к Леви. — Я же сказал, оставайся в спальне, — проворчал молодой человек. Мира втянула шею. — Пошли, — Кушель потащила девушку обратно в спальню пары. — Это и есть Кенни?.. — растерянно бормотала Мира. Женщина только кивнула. — Он... Хороший, — медленно произнесла Кушель. — Обычно... Когда не пьян. Оставайся тут. Мы разберемся. Познакомишься с ним утром, — женщина вышла и закрыла дверь. Тишина не наступала еще минут сорок. Мира не слышала разговоров, потому что голоса были приглушенными, но она могла поклясться, что кто-то кому-то врезал. А через час Леви наконец-то вернулся в комнату. Утро встретило тишиной. Младший Аккерман не шибко-то и хотел видеть родственника. Для Миры первый (и, к счастью Леви, да и всех прочих) завтрак с дядюшкой был пытке подобен. У Кенни и так характер не сахар, но с похмелья и вовсе говно. Леви недовольно хмурился. Мира, хоть и тощая, но красивая. И женственная. Немного. Чуть-чуть в тех местах, где нужно. Под глазом у Кенни красовался свежий синяк. Всё-таки ей не показалось. Видимо, Леви не выдержал и все же двинул ему этой ночью. Да заебал потому что. Приперся среди ночи, перепугал женщин, да ещё и ныть вздумал. Молодой человек даже разбираться не стал в мотивах дяди, не хотел слушать, что это за зверь такой, Ури, и что с ним случилось. — Ты перешел все границы, Кенни, — процедил Леви. — Ворвался среди ночи. Устроил скандал. Какого хрена ты себе позвоняешь? — Ты, малец, голос на старшего не повышай, — мужчина в один глоток осушил половину стакана воды. — Думаешь, если тебе теперь есть, куда отросток запихнуть, взрослым стал? — Кенни, — предостерегающе произнесла Кушель, замечая, как ребенок сжал челюсти. — "Кенни", — перекривлял сестру мужчина. — Кенни рисковал своей жопой, когда вытаскивал тебя и твоего выродка из Подземного города... — У тебя был шанс приходить сюда к своей семье. А ты его херишь, — выплюнул Леви. — Мать тебя терпит. Эрик тебе слова боится сказать. Но я не они. Держи себя в руках, Кенни. Иначе это будет твой последний визит. И Миру не трогай. Даже не дыши в её сторону, — он встал. — Я растоплю баню. Помоешься. А после — будь добр, не веди себя как долбоёб. И Микасу не вздумай пугать. Ты понял меня? Попытки Кенни вести себя как человек продлились до вечера. Ровно до того момента, как он собрался покинуть домики в горах. Мужчина успел перекинуться парой слов с Эриком. Высмолил несколько сигарет с Кушель... И не особо хотел лезть к племяннику и его бабе. Ну надо же. Девку себе подцепил. Кто бы мог подумать. К огромному облегчению Леви, следующие несколько лет родственник не появлялся. Получил ли он неожиданный карьерный рост или сдох пьяный в канаве, парня мало волновало. Кушель вот переживала. И даже немного злилась на Леви за то, что он настолько грубо с дядей обошелся. Мира чувствовала себя совершенно спокойно. Встречи с очередным родственником ей хватило за глаза. Хотя и грустно ей временами становилось. Особенно когда Кушель слишком сильно расстроена была. А дальше была рутина. Удивительная и спокойная. Микаса уверенно шла к своим семи годам и с нетерпением ждала день рождения. Ведь доктор Йегер обещал приехать на праздничный пирог. А ещё он обещал, что приедет с сыном. Соплячка за прошедшие годы совершенно перестала стесняться и теперь чувствовала себя одинаково спокойно как рядом с Леви и мамой, так и с родителями Микасы. Юки, тихая и мягкая, теперь учила Микасу вышивать. У Миры всё ещё не получается это дело. Зато она часто болтала с Эриком про всякие глупости. Леви снова появляется в городе чуть чаще. Работает. Прислушивается к сплетням. Да, про его постыдный поступок ("совратил девчушку из приличной семьи. Отец от стыда даже из города уехал") всё ещё говорили. Некоторые планы переносились. Микаса, например, расстроилась, когда день рождения прошёл без долгожданных гостей. Доктор Йегер заглянул к Аккерманам всего на несколько минут. Зато Леви катал её верхом на Воронке. А некоторые планы формировались неожиданно. И повод дал, к удивлению всех, именно визит Гриши. — Нет, ну ты представляешь, ребенок, — восторженно прошептала Мира уже вечером, когда Леви устроился на своей половине кровати. — У Марка и Джо... Нет, ну ты представляешь, ребенок! — Ты уже раз сто это повторила, — буркнул Леви. Мира показала ему язык и отвернулась. Аккерман прижался к ней всем телом. Девушка хихикнула. Кто бы мог подумать, что Леви может быть таким тактильным. Каждый раз, когда они занимались любовью, она действительно чувствовала себя любимой. Со временем она и в спальне перестала стесняться и позволяла Леви касаться её везде. И он с удовольствием пользовался этой возможностью. И сейчас тоже. Он прижимает все её тело к своему, когда она сидит верхом, плавно двигая бедрами. И он даже бормочет какие-то странные, неуклюжие нежные глупости, и тут же ворчит, чтобы она никому не вздумала ляпнуть, что он таким мягким бывает. Иногда Леви думает, каково это — иметь собственный дом. Может быть, соплячка кричала бы под ним... Или над ним. И не нужно было бы переживать, что их могут услышать. Он толкается бедрами навстречу, когда Мира напрягается и начинает дышать поверхностно. Ещё немного — и она полностью расслабится в его руках, а по всему хрупкому телу будут бегать мурашки после пережитого удовольствия. И он прав. Пора бы уже выйти, иначе последствия могут быть... Но Леви не выходит. Откидывает голову назад, когда по всему телу прокатывается волна удовольствия. Мира не сразу осознала, что случилось. — ... Леви, — пискнула она почти в панике. — Почему бы и нет, — пожал плечами он. — Уж не к тебе ли Микаса пристала с вопросами, когда мы будем заводить ребеночка, а ты даже не знала, что ответить? — Значит, теперь я могу говорить, что мы над этим работаем? — хихикнула Мира. Леви закатил глаза. — Надо бы наших поздравить, — пробормотал он. — Наверное, они не скоро теперь в лесу появятся. Куда им с младенцем... А я-то думала, почему они перестали приезжать. — Давай в город выберемся. — Ну нет. Опять кто-нибудь из сплетников увидит... — с сомнением протянула Мира. — Святая наивность. Думаешь, ваш с отцом маленький спектакль кого-то одурачил? Городские всё равно болтают своими погаными языками. Да и мать хоть тканей каких возьмет. — Ребята будут рады познакомиться с ней. Сказано — сделано. Так что следующее утро началось рано. Микаса ходила в расстроенных чувствах. И тётя Кушель, и дядя Леви с Мирой — все уезжают в город. И без неё. Несправедливо. — Не реви, мелочь, — буркнул Леви. — Мира тебе что-нибудь вкусное из пекарни привезёт. — Правда? — просияла Микаса. — Правда, — улыбнулась Мира. — У ваших друзей родился ребёночек. Так мило, — застенчиво проговорила девочка. — Дядя Леви, а у тебя тоже будет ребеночек? Аккерман хмыкнул, бросив хитрый взгляд на Миру. Та пнула его по лодыжке и оседлала Искорку. — Мама, откуда берутся дети? — спросила Микаса у матери, которая вышла на крыльцо, чтобы проводить родственников. — Ну... Спроси лучше у папы. Папы во всём разбираются лучше, — тихо ответила женщина. — Ну... Я бы сказал, что Леви и Мира сейчас больше нас понимают в этих вещах, — протянул Эрик. Кушель хихикнула., уткнувшись носом в спину сына. Мира закрыла лицо ладонью. — Твой папаша просто сам понятия не имеет, — буркнул Леви. — Не болтайте тут ерунды, пока нас нет. — Леви, — позвала Юки. — Я нашла старую одежду Микасы. Всё чистое, постиранное... И состояние хорошее, — женщина передала ему небольшой мешок. Леви кивнул и слегка пнул Воронка пятками. Славный конь. До сих пор молодцом держится на дальних расстояниях. Искорка постоянно порывалась вперед, так что Мира только и успевала сбавлять скорость. Примерно на полпути троица заметила знакомого всадника, да ещё и не в одиночестве. — Таки тащишь сопляка с мелкой познакомить, — Леви оглядел мальчишку, который сидел в седле с отцом. — Как звать-то тебя? — Эрен, — пацан задрал нос. — Хотите поздравить своих с прибавлением? — улыбнулся Гриша. Леви кивнул. — Осторожней на обратном пути. Думаю, будет дождь. Мира помахала на прощание рукой. Эрен показал ей язык. Леви показал язык Эрену. — Не хочешь мимо родительского дома прокатиться? — поинтересовался Леви уже рядом со знакомыми улицами. Мира покачала головой.