Трещина в камне

Полночь Уэнсдей встретила за пишущей машинкой. Бледные пальцы в свете свечей плавно двигались по клавишам, стук которых разрывал тишину комнаты. Недо-волчица демонстративно спала, надев цветастые беруши и отвернувшись к стене. Вещь примостился на подушке со стороны хозяйки — отлично, никто не будет её отвлекать. «…Он был слишком живым для мира Вайпер. Слишком тёплым, как пульс под кожей. Таких, как он, называют «хорошими мальчиками» — теми, кто придерживает двери и искренне верит, что мир можно починить вежливостью…» Уэнсдей усмехнулась. «…В его улыбке было что-то, что заставляло её взгляд возвращаться к ней снова и снова. Слишком лёгкая для этого города. Слишком искренняя для человека, выросшего под постоянным надзором строгого отца…» «…Вопреки себе она отметила цвет его глаз. Не просто зелёные — тёплые, с жадеитовым оттенком, как камень, в котором застывает свет…» Интересно, в кого он унаследовал этот оттенок. У шерифа глаза голубые. Возможно, от матери? «…Окружающие делятся на три типа. Одни боятся тьмы. Другие пытаются её осветить — словно свет способен что-то исправить. А есть и третьи — те, кто любит романтизировать мрак, приписывая ему глубину, которой у них самих не хватает. Вайпер была уверена, что он относится к первым, но он оказался из третьих. Он смотрел на неё так, будто тьма — это не предупреждение, а приглашение. Будто в ней можно устроиться поудобнее, свесив ноги в бездну… Наивный кролик, добровольно идущий в объятия удава, искренне полагая, что его собираются приголубить…» Перед глазами всплыло его обеспокоенное лицо — в тот момент, когда она вынырнула из видения. Слишком близко. Настолько, что Уэнсдей уловила его запах. Ментол, жареные кофейные зёрна с ноткой корицы. Ароматы, которые должны были вызвать раздражение… Девушка моргнула и обнаружила, что напечатала собственные мысли. Аддамс нахмурилась и перечитала всё с начала, с неприятным удивлением заметив, что текст буквально кричит о её внезапном, неуместном влечении к Тайлеру Галпину — сыну провинциального шерифа. Она вытянула лист из печатной машинки. Без спешки. Без раздражения. Аккуратно поднесла край бумаги к огоньку свечи. Пламя лениво коснулось белизны. Буквы скривились, потемнели и распались на чёрные прожилки. Уэнсдей наблюдала, как строчки — слишком откровенные, слишком разоблачающие — медленно съёживаются и превращаются в пепел. Никакой драмы. Только корректировка текста. Бумага догорела до её пальцев. Она отпустила остаток в подсвечник.

***

Утром, перед тем как отправиться в город на добровольно-принудительную миссию под названием «День помощи городу», Уэнсдей вызвали к директору Уимс. — После обеда на главной площади пройдёт торжественная церемония, — начала Лариса. — Подведут итоги дня и, разумеется, упомянут программу интеграции. Она выдержала паузу. — Я решила дать тебе шанс исправить впечатление, которое ты произвела на учеников академии. И на шерифа Галпина. — Я не коллекционирую одобрение, — ровно ответила Уэнсдей. — Я потратила жизнь на формирование репутации Невермора и попытки сблизить два мира, — отчеканила Уимс. — Тогда вам не следует брать меня в качестве «витрины». — А тебе не стоило соглашаться на наставничество над Тайлером Галпиным… Уэнсдей прищурилась. Имя задело что-то в памяти — руины, дождь, слишком близкое дыхание. Ночь за пишущей машинкой. Но лицо её осталось бесстрастным. — Вы прекрасно знаете, почему я согласилась. — Разумеется. Назло мне, — фыркнула Уимс. — И ты правда решила, что я оставлю это без последствий? — Последствия — единственная форма диалога, которую вы признаёте. В руках Уимс хрустнул карандаш, который она всё это время держала. — На церемонии ты будешь играть на своём инструменте, — подвела итог директор, взяв себя в руки. — Перед всеми. Тёмные глаза чуть сузились. — Если сделаешь это как подобает, мы все выиграем. Если же позволишь себе очередную выходку или выставишь меня… нас… в дурном свете — я без сожаления исключу тебя из академии. Лариса склонила голову набок. — Возможно, старшая школа Джерико окажется менее требовательной. После очередного исключения у тебя будет не так уж много вариантов.

***

Посещение «Мира пилигримов» дало мало результатов — если не считать того, что ей удалось вызволить Юджина из лап хулиганов и преподать последним наглядный урок. Догадки Уэнсдей подтвердились: девушка из её видений — Гуди, её прародительница, жила в местном поселении пилигримов-колонизаторов. Крэкстоун, их предводитель, память которого здесь так почитают, на деле ненавидел изгоев и стремился их истребить. И всё же его изображали толерантным паломником — «истинным христианином, любящим ближнего своего как самого себя». Аддамс не выносила лицемерия. Особенно когда человек, пытавшийся убить её прародительницу, возведён в ранг почти святого. Но воевать с предвзятым обществом, выбравшим себе удобного идола, она не собиралась. Доказывать что-либо — тем более. У неё были другие методы. До начала церемонии оставалось ещё время, но большинство учеников академии уже расселись на трибунах, установленных на газоне главной площади перед церковью. Уэнсдей увидела статую Крэкстоуна, и её лицо на мгновение потемнело. Теперь у неё был отличный план, как осуществить свою маленькую месть — эффектно, по-аддамсовски. Девушка почувствовала на себе чей-то взгляд и резко обернулась, встречаясь глазами с шерифом Галпиным. Он стоял рядом с беседкой вместе с мэром города. Уокер отвлёкся поприветствовать кого-то, и теперь шериф беспрепятственно буравил её холодным взглядом. Аддамс чуть наклонила голову, отзеркалив его. Память тут же воскресила вчерашнее видение, когда она коснулась Тайлера. Наверняка ему досталось за прогул. Он сам виноват — она не приглашала его идти с ней, он увязался сам. Но это не означало, что он заслужил побои от собственного отца. Острое чувство справедливости и нечто, отдалённо напоминающее совесть, подтолкнули её в сторону «Флюгера». Внутри её встретил Ксавье Торп, который тут же засиял при виде девушки. Он как раз заканчивал смену и собирался снять фирменный фартук. — Привет. Как прошло в Мире пилигримов? — Приторная, отретушированная версия истории, — ответила Аддамс, обводя взглядом помещение. Тайлера нигде не было видно. — Мне тоже было так себе, — усмехнулся Ксавье. — Пока я не ушёл, может, хочешь бесплатного кофе? Единственное преимущество этого «чудесного» назначения… — Вообще-то я ищу Тайлера, — сухо сказала Уэнсдей. Лицо Торпа изменилось. Улыбка исчезла, в глазах мелькнула скрытая злоба. — Он в подсобке, — буркнул он, снимая фартук и сминая ткань. — Благодарю. Девушка позвонила в колокольчик на стойке. Галпин появился спустя полминуты. Увидев её, он заметно удивился, но быстро подавил улыбку. Торп демонстративно обошёл его и скрылся в подсобке. — Привет, — сказал Тайлер. Уэнсдей уже успела осмотреть его на предмет побоев. — Тебя сильно наказали? — То же самое я пришла спросить у тебя. — Всё в порядке, — поспешно ответил он. — Если бы только отцу не сообщили подробности… так что лучше тебе пока не попадаться ему на глаза. — Приму к сведению. Тайлер мельком оглядел посетителей и жестом предложил пройти в самый дальний угол. Уэнсдей выгнула бровь, но последовала за ним. — Кстати о вчерашнем, — понизил голос Галпин. — Того бродягу из Дома собраний... убили. Скорее всего то существо… — Тебе отец рассказал? — Я подслушал его разговор с Сантьяго о новой жертве. Когда он работает дома, часто использует громкую связь. Из разговора я понял, что это тот бородач. Его убили недалеко от Дома. Уэнсдей нахмурилась. Монстр появляется там же, где и она. Это не совпадение. Нужно вернуться туда и попытаться с помощью дара узнать больше. А лучше — наведаться в морг, пока тело ещё свежее. — Уэнсдей, ты идёшь? — позвал её Торп, вырывая из мыслей. — Церемония скоро начнётся. Аддамс бросила на него недовольный взгляд, но ничего не сказала. — Спасибо за информацию, — произнесла она, направляясь к выходу. — Подожди… — пальцы Галпина коснулись её плеча. Девушка предупреждающе посмотрела на него. — Насчёт частных уроков… — Забудь. Я согласилась, потому что хотела позлить Уимс. — Понял, — он не смог скрыть разочарование. — Спасибо, что прояснила. Аддамс ушла, не обернувшись. Смена Тайлера подходила к концу. Он планировал присоединиться к церемонии, но после её слов передумал и решил вернуться домой. Он вышел из кафе, когда Ноубл Уокер произносил речь. Уэнсдей сидела рядом со школьным оркестром с виолончелью. Расстроенный, он разозлился ещё сильнее, обнаружив ещё одну её грань — талант. Умная и одарённая… Каким ему никогда не стать. Тайлер заставил себя двинуться к машине. Когда он сел за руль, толпа начала аплодировать — официальная часть закончилась, зазвучала музыка. Он завёл мотор, и спустя несколько секунд прогремел взрыв. Источником оказался фонтан Крэкстоуна. Сердце Тайлера ухнуло — Уэнсдей наверняка пострадала. Он выскочил из машины. Толпа в панике разбегалась, ему приходилось проталкиваться вперёд. Заметив отца, Тайлер инстинктивно замер, но тот не обратил на сына внимание. Парень посмотрел туда, где горела статуя. Аддамс сидела на своём месте и продолжала играть на виолончели в гордом одиночестве. Он невольно ухмыльнулся.