Тени недосказанного

Сидя на пассажирском сиденье, Тайлер молча смотрел, как в заказной минибус поднимаются ученики Невермора. Уэнсдей была одной из последних. Она ни разу не взглянула на него — хотя откуда ей было знать, что он наблюдает за ней из своей машины. Отец сел в автомобиль только тогда, когда изгои покинули школьную парковку. Донован завёл мотор и вырулил в сторону дома. Несколько минут в салоне стояла тяжёлая тишина. Донован смотрел перед собой, пальцы спокойно лежали на руле. Тайлер сидел, уставившись в окно, чувствуя, как ноют костяшки пальцев. — Ты хоть понимаешь, в какую ситуацию меня поставил? — наконец произнёс шериф. Тайлер не повернул головы. Машина остановилась у пешеходного перехода. — Ты устроил драку в школе. При свидетелях. С учеником академии. — Донован покачал головой. — Если бы я захотел, мог бы оформить это как нападение. — Мог бы, — спокойно ответил Тайлер. Он уже ждал продолжения. Но его не последовало. — Покажи руки, — вдруг сказал Донован. Тайлер недоумённо посмотрел на него, но всё же протянул ладони. Шериф мельком взглянул. — Сильно болит? — Ты сейчас серьёзно? — Тайлер медленно опустил руки. Пешеходы перешли дорогу, и машина тронулась дальше. Донован хмыкнул. — Не делай такое лицо. — Ты только что читал мне лекцию о нападении. — И продолжаю, — спокойно сказал мужчина. — Потому что я шериф. Он повернул руль, сворачивая на знакомую улицу. — Но если какой-то придурок рисует голые картинки девчонки… — Донован пожал плечами. — Я понимаю твою реакцию. Тайлер несколько секунд молчал. — Даже если эта девчонка — Уэнсдей? — Даже если бы это была любая, — уточнил шериф. Это прозвучало так буднично, что Тайлер на секунду растерялся. Они подъехали к дому. Во дворе стояла служебная машина, за рулём которой сидела Ричи. Шериф заглушил двигатель. — Ты всё равно наказан, — бросил он, отстёгивая ремень безопасности. Тайлер закатил глаза. — Конечно. — Две недели отстранения — это школа. — Донован посмотрел на него. — Моё наказание отдельно. Парень подавил тяжёлый вздох. — Девять вечера. — Что? — Девять вечера ты должен быть дома. Каждый день. Пока длится твоё отстранение. Тайлер уставился на него. — Это всё? — А ты рассчитывал на исправительные работы? — После твоих слов — почти. Донован открыл дверь. — Не для протокола сказано, — произнёс он вполголоса. — Будь я на твоём месте, я бы тоже ему врезал. Шериф вышел из машины и захлопнул дверь. Ричи, заметив начальника, освободила ему место водителя. Тайлер ещё некоторое время сидел внутри, не до конца веря тому, что только что услышал.

***

Он честно пытался заниматься или хотя бы читать, но перед глазами снова и снова всплывали обнажённые рисунки Уэнсдей, заставляя кровь кипеть от негодования и неуместного возбуждения. В порыве гнева Тайлер смёл со стола тетради и клавиатуру. Парень не знал, что бесило его больше: то, что Торп посмел нарисовать её такой, или то, что его художества стали всеобщим достоянием. Наверняка Джона успел сфотографировать рисунки на телефон и разослать их всей школе. Тайлер попытался записаться на внеплановый приём к доктору Кинботт, но у неё не нашлось свободного часа на сегодня. Поэтому он попросился выйти на смену в кафе раньше. Должна же была быть какая-то польза от этого отстранения, в конце концов. К тому же увидеться с Уэнсдей он теперь мог только там. Он работал, делая вид, что не обращает внимания на пристальные взгляды посетителей — слух о том, что сын шерифа устроил драку в школе, уже распространился. Отнеся заказ на столик, Тайлер уже собирался вернуться за кассу, как его запястья коснулась женская рука, останавливая. Он сразу её узнал — та преподавательница из Невермора, что была на балу. — Что-то не так с заказом? — спросил он как можно учтивее, не понимая, почему эта тётка не прерывает физический контакт. Женщина жеманно улыбнулась, а затем её взгляд потемнел, отчего Тайлеру стало не по себе. — Я так понимаю, шериф не в курсе, — вдруг произнесла клиентка, убирая руку. — Не в курсе чего? — Твоего воссоединения с матерью, — пояснила Мэрилин. — Не понимаю, о чём вы, — Тайлер побледнел, имитируя негодование. — Моя мать мертва. — Смерть иногда не такая окончательная, как принято думать, — женщина отпила из чашки. — И я готова тебе это доказать… Значит, это правда была она… и ему это не приснилось. Он всё еще не мог поверить в это. — Я хочу сделать заказ на дом, — произнесла Мэрилин уже громче. — К сегодняшнему вечеру. Ванильный торт с розовым шоколадом. — Эм… да, конечно. Сейчас только запишу детали… — Вот, пожалуйста. — С этими словами женщина подвинула ему салфетку и свою ручку. — Спасибо, мэм… — Тайлер старался вести себя как обычно, хотя внутри всё сжималось. — Привезёшь заказ вечером, будто это твоя последняя доставка. В коттедж Ротвуд, — продиктовала Мэрилин. — И смотри мне без фокусов. — Хорошо, — парень тяжело сглотнул.

***

Ксавье работал над рисунком, набрызгивая краску на холст. Его движения были резкими — он пытался выместить стыд и злость из-за случившегося. Он не считал себя виноватым в том, что его творчество высмеяли нормисы. Его блокнот украли из сумки, но Уимс и шериф поспешили сделать его козлом отпущения, повесив вдобавок ярлык извращенца. Гнев и обида накатывали удушающими волнами, отчего разбитая кулаком Галпина губа больно пульсировала. В хижину постучали — резко, требовательно. Наверняка Уимс пришла напомнить, чтобы он освободил помещение: лишение студии было частью наказания. Но, к удивлению Ксавье, вошла не директор, а сама Уэнсдей, держа в руках какую-то баночку. По её лицу, как всегда, невозможно было ничего прочесть, так что он не знал, успел ли Галпин рассказать ей о содержании тех рисунков или нет. Следом за ней в хижину вошёл Вещь. — Привет, — Ксавье решил вести себя как обычно. — Объясни, почему Тайлер решил, что ты стоишь его кулака. — Я уже рассказывал на балу, помнишь? — он невольно отвёл взгляд под её пристальным вниманием. — Это не объясняет, почему он ударил тебя сегодня. — Всё с тобой ясно, — фыркнул Торп разочарованно. — Ищешь оправдание своему «парню». — Мне не нравится отсутствие мотива, — холодно ответила она. То, что Уэнсдей не стала отрицать их отношения, больно кольнуло его. Ксавье вздохнул и машинально поправил волосы, пряча раскрасневшиеся уши. По её поведению он понял: о тех рисунках она явно не знает. Либо ещё не говорила с Галпиным, либо тот намеренно решил ей ничего не рассказывать. Торп предпочёл поддержать её неведение. — У меня стянули блокнот с рисунками, — произнёс он, аккуратно подбирая слова. — Там были его карикатуры. И его отца — шерифа. Не самые лестные. Он на мгновение замолчал. — Думаю, я бы тоже взбесился, если бы был на его месте, — продолжил Ксавье. — Но я не считаю себя виноватым, — добавил он горячо. — Это моё творчество! Я его не распространял и не пытался никого унизить. А то, что мой блокнот украли, было проигнорировано! Уэнсдей прищурилась. Последняя реплика Торпа прозвучала искренне, и это только усложняло задачу: он мог не лгать, но явно что-то скрывал. Дальнейшее выяснение показалось ей нецелесообразным и она решила не углубляться. Теперь её интересовал только монстр. После нападения на Юджина расследование перестало быть просто интеллектуальным упражнением. Оно стало личным. — Это ускорит рассасывание гематомы, — произнесла она после паузы, протягивая баночку. — По старинному бабушкиному рецепту. В течение суток следы исчезнут. При условии, что будешь пользоваться регулярно. — Спасибо, — Ксавье немного растерялся от этого жеста. Признаться, он не ожидал заботы от Уэнсдей, и потому надежда на то, что у него есть шанс на отношения с ней, вновь вспыхнула, заиграв новыми красками. Торп не знал, что возглавляет список её подозреваемых, а её «забота» — лишь предлог снова попасть в его студию. Пока парень убирал мазь, она сделала вид, что рассматривает рисунки. — Что это? — спросила она, указывая на изображения монстра-убийцы. — Хотел бы я сам знать, — Ксавье напрягся. — Это существо уже какое-то время является мне во снах, вот я и рисую его, пытаясь понять почему. — Во снах, говоришь… — она не договорила. Вещь щёлкнул пальцами, привлекая внимание. Аддамс обернулась: в углу хижины стояла картина, накрытая тканью. Вещь сорвал покрывало, и девушка увидела себя с виолончелью в руках. Торп поджал губы и опустил взгляд. — Это… кхм… понимаю, как это выглядит… — произнёс он после долгой паузы. — Я слышал тебя тем вечером, как ты играла, — продолжил он, не дождавшись её реакции. — Не мог выбросить этот образ из головы… Парень пошевелил рукой, и рисунок ожил. Уэнсдей на мгновение замерла. Подобного ухаживания она не ожидала. Однако её лицо осталось непроницаемым. Она не стала комментировать ни увиденное, ни очевидную симпатию Торпа. Если её догадки верны и Ксавье действительно является монстром, это объясняло многое. В частности — почему он до сих пор её не тронул. Личная привязанность — Уэнсдей отметила это как фактор. Не говоря ни слова, она развернулась и направилась к выходу.