Глава 11. Одной проблемой меньше, осталось всего несколько... сотен.

      Ночь слизеринцы провели в больничном крыле.       Том слышал голоса старост Пуффендуя, которые поднялись туда вместе с семикурсниками Слизерина. Старшекурсники, которые не приняли зелья, помогали ночью пуффендуйцам. Они носили им зелья из больничного крыла в подземелье.       Ночь прошла спокойно, если игнорировать ещё и нервные шепотки старших курсов.       ***       Они проснулись оттого, что кто-то настойчиво тряс их за плечи. Том открыл глаза и увидел перед собой Эмму Мур. Её лицо было бледным, но она старалась сохранять спокойствие. Рядом Полоний Вишневский уже раздавал указания остальным.       — Вставайте, — коротко бросила Эмма Мур. — Возвращаемся в гостиную.       Том сел, отметив, что Рен уже сидит.       Больничное крыло на втором этаже было залито серым утренним светом. Слизеринцы — с первого по шестой курс — поднимались с коек, тихо переговариваясь. Кто-то зевал, кто-то ёжился.       — Построились молча, — скомандовал Полоний Вишневский.       Они вышли в коридор. Эмма Мур и Полоний Вишневский шли впереди, замыкали двое старшекурсников с палочками наготове. Внутри этой живой колонны первокурсники держались кучно. Гарри Поттер шёл рядом с Томом и Реном, стараясь не наступать на пятки впереди идущим. Его лицо было напряжено, а рука то и дело касалась лба.       В гостиной Слизерина их встретили Джемма Фарли и Феликс Найт. Они оставались ночью в Большом Зале, но позже их отправили в гостиную. По их виду было ясно, что они не спали.       Джемма Фарли смотрела в одну точку, что-то бормоча себе под нос. Феликс Найт смотрел в окно и, казалось, пытался понять, почему вода в этот час выглядит такой мутной.       — Все на месте? — спросила староста, когда строй остановился.       Эмма Мур кивнула, Джемма Фарли коротко вздохнула и нервно сжала края своей мантии.       — Завтрак через час. Те, кто хотят, могут подняться в спальни и ещё отдохнуть.       Никто не двинулся с места. Слизеринцы стояли молча, ожидая продолжения. Тишину нарушил Феликс Найт, переставший вглядываться в воду:       — Профессора не сказали ни слова о том, что нам делать. Учеба? Отмена? — он усмехнулся. — Никто не знает. Так что живите по прежнему расписанию, пока вам не скажут обратное.       Том скользнул взглядом по лицам учеников. Слизеринцы выглядели уставшими и нервными, хоть и пытались это скрыть.       — Интересно, как там Квиррелл, — произнёс Рен на языке восточного континента, едва шевеля губами.       — Он жив, если только профессора не решили его добить, — так же тихо ответил Том, его губы дрогнули. — Но я сомневаюсь, что Альбус Дамблдор позволит кому-то умереть в его школе. Это плохо скажется на репутации великого волшебника.       Рен хмыкнул, он хотел продолжить, но был вынужден прекратить с Томом беседу: на него с Томом начали смотреть другие, с вопросом в глазах.       Вместо ответов, они поднялись в спальню вместе с Гарри Поттером. Тот был белее снега.       — Ты как? — спросил Том, игнорируя подошедших к нему котов.       Гарри Поттер вздрогнул. Он выглядел так, словно его выдернули из глубокой задумчивости.       — Я... не знаю, — он провёл рукой по волосам. — Я видел это лицо и не могу его забыть. Оно смотрело на меня.       — Оно смотрело на всех, — отозвался лениво Рен. — Не обольщайся, ты не главный герой этого мира.       Слова Рена ударили по обоим — и по Гарри Поттеру, и по Тому. Том бросил на близнеца короткий взгляд, но промолчал.       «Он же не считает меня виновником в появлении всех этих клоунов?!»       Он снова посмотрел на Рена и заметил, как губы близнеца едва заметно подрагивают. Том сжал губы и перевел взгляд на Гарри Поттера.       Он не вмешивался в «воспитательную» беседу Рена. Да, его слова были колкими, ядовитыми, и касались не только Гарри Поттера. Но Рен был прав. Гарри Поттер не герой этого мира. Он просто сирота с отвратительным детством, на которого ещё в колыбели повесили табличку героя. Лучше, чтобы эта иллюзия развеялась сейчас, чем когда они станут свидетелями того, как мальчик решит, что должен в одиночку победить зло, спасти всех и, если потребуется, отдать за это свою жизнь.       — Рен прав, — произнёс Том, наблюдая, как Гарри Поттер вздрагивает снова. — Ты не главный герой и не обязан им быть. Всё, что ты должен, — нормально есть и учиться. С остальным разберутся взрослые.       Рен хмыкнул, но ничего не добавил. Том продолжил:       — Ты же стоял рядом с директором, верно? Альбус Дамблдор — один из сильнейших магов. Возможно, то лицо смотрело вовсе не на тебя, а на него.       Гарри Поттер ничего не ответил, только медленно кивнул. Плечи его, всё это время напряжённые и высоко поднятые, заметно опустились. Он всё ещё хмурился, всё ещё прокручивал в голове увиденное, но паника, плескавшаяся в зелёных глазах, сменилась решимостью. Его рука иногда сильно тёрла шрам, Том ничего не сказал, но запомнил это.       После события в Большом Зале, Гарри начал чаще прикасаться к лбу.       Том нахмурился, вспоминая лицо на затылке Квиринуса Квиррелла.       — Жалкое было зрелище, — пробормотал он.       — Согласен, — отозвался Рен.       Гарри Поттер тем временем заснул. Он уронил голову на подушку, даже не раздевшись и не забравшись под одеяло. Его очки сползли набок, а рубашка и галстук слегка помялись.       Том подошёл к его кровати и снял с Гарри Поттера очки, аккуратно положив их на прикроватную тумбочку. Он расслабил ему галстук и снял с него обувь. Когда он закончил, его взгляд зацепился за шрам, который покраснел.       ***       Через час, когда ученики Слизерина спустились в Большой зал, там царила напряжённая тишина. За столом факультета почти никто не разговаривал. Даже пуффендуйцы, сидевшие через проход, были непривычно спокойны. Гриффиндорцы, напротив, шумели больше обычного — обсуждали слухи, перебивали друг друга, строили догадки. Когтевранцы держались отстранённо, но Том заметил, как несколько старшекурсников украдкой поглядывают на пустой стул за учительским столом.       Квиррел отсутствовал.       Альбус Дамблдор встал, когда завтрак подходил к концу. Зал мгновенно затих.       — Прошу вас сохранять спокойствие, — начал он, и его голос звучал серьёзно. — Вчера произошёл инцидент, который, надеюсь, останется единственным в этом учебном году. Профессор Квиррелл находится под наблюдением целителей. Мы делаем всё возможное, чтобы разобраться в случившемся.       Он помолчал и Том тихо хмыкнул. Великий и Светлый Альбус Дамблдор рассказал о Квиринусе Квиррелле, но ни слова о том, что было до этого: тролль, его приказ отправить учеников в подземелье.       «Игнорирование проблем, серьезных проблем — это не выход».       — Занятия сегодня отменяются. Прошу всех вернуться в гостиные своих факультетов и дождаться дальнейших новостей.       Альбус Дамблдор сел, и зал взорвался шёпотом.       Они вернулись в гостиную. Слизеринцы расселись по диванам и креслам, обсуждая вполголоса вчерашнее. Гарри Поттер сел рядом с Томом, Рен — с Драко Малфоем. Винсент Крэбб и Грегори Гойл расположились рядом и тоже на полу.       — Думаете, он выживет? — спросил Драко Малфой, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.       — Зависит от того, что именно мы видели, — ответил Том. — Лицо на затылке — это точно не результат простой болезни.       — Темные искусства, — тихо произнёс Драко Малфой, и в его голосе не было обычной бравады. — Мой отец говорил, что...       — Мой отец тоже много говорит, — махнул рукой Рен.       Драко открыл и закрыл рот. Так бесцеремонно и нагло его, будущего наследника, ещё не перебивали! Но в конечном итоге он закрыл рот и уставился взглядом в стену.       День тянулся медленно. Слизеринцы разбились на небольшие группы, обсуждая слухи. Кто-то утверждал, что Квиррелл мёртв, кто-то — что его перевели в Мунго, кто-то шутил, что чеснок бесполезен против вампиров.       К вечеру Джемма Фарли объявила, что завтра занятия возобновятся, кроме Защиты от Тёмных искусств. Кто будет вести этот предмет, пока неизвестно.       Ночь прошла спокойно, если не считать того, что Гарри Поттер несколько раз просыпался от кошмаров.       На следующее утро в Большом зале было шумно.       Драко Малфой, который сидел на против Тома, выглядел бледнее обычного. Он крутил в руках вилку, но к еде не прикасался.       — Что-то случилось? — поинтересовался Том.       Драко Малфой поднял взгляд. Он помедлил, но всё же начал:       — Отец прислал сову прошлой ночью на мое сообщение, — сказал он тихо. — Квиррелл мёртв.       Том приподнял бровь, Рен перестал ковыряться в каше.       — Он умер прошлой ночью, в Мунго, — продолжил Драко Малфой шепотом. — Отец пишет, что причины не разглашаются. Официально — магическое истощение.       — А неофициально? — спросил Гарри Поттер.       Драко Малфой пожал плечами, но в его глазах мелькнул страх.       — Отец не стал писать подробностей. Он сказал только, что я должен быть осторожен.       — Он знает больше, чем пишет, — произнёс Рен на языке восточного континента.       — Разумеется, — ответил Том. — Но он не скажет этого ребёнку.       Новые слухи распространялись мгновенно. К концу завтрака почти все в Большом зале знали, что профессор Квиррелл мёртв. Но официального объявления не было, и это порождало новые догадки.       На первом уроке — Зельеварении у Северуса Снейпа — атмосфера была тяжёлой. Профессор в этот раз задал задание приготовить зелья для сна без сновидений. Том неодобрительно покачал головой, но молча следовал инструкции, начерченной на доске. В этот раз Рен решил попробовать наладить связи с Невиллом Лонгботтомом.       После урока, когда они выходили из подземелья, Том заметил, как пуффендуйцы переглядываются и шепчутся. Они уже не доверяли слепо преподавателям. Слизеринцы тоже были настороже.       Официальное объявление о смерти Квиринуса Квиррелла появилось только на третий день. Альбус Дамблдор встал после завтрака и сообщил, что профессор пал жертвой тёмного проклятия. Он призвал учеников не поддаваться панике и доверять преподавателям.       Слова Альбуса Дамблдора никого не успокоили. Слухи продолжали множиться с каждым часом. Пуффендуйцы и слизеринцы, которые видели лицо на затылке Квиринуса Квиррелла, теперь смотрели на профессоров с настороженностью.       Северус Снейп, который временно вёл Защиту, не делал ничего, чтобы развеять их страхи. Он вёл урок тщательнее, чем урок Зельеварения. Том сравнивал его с ребенком, которому наконец купили обещанный шоколад.       Близнецы продолжали заходить в библиотеку и листать книги о одержимости. Они искали информацию о духах, призраках и полтергейстах, но пока нужная информация ускользала из рук.       Прошла еще одна неделя. Северус Снейп продолжал вести Защиту от Темных Искусств. Пуффендуйцы и Слизеринцы начали понемногу забывать о том событии, но пустое место за учительским столом напоминало о случившемся.       В пятницу вечером Альбус Дамблдор сообщил, что наконец был найден новый преподаватель для Защиты от Темных Искусств.       — Его зовут... — он задумчиво потер бороду. — Ксенорос Барроу, если мне не изменяет память, Он сможет явиться лишь в понедельник.       По залу прошлись шепотки и слабые похлопывания.       — Надеюсь, хотя бы он будет без сюрпризов, — хмыкнул Теодор Нотт, вскинув брови.       Том ему улыбнулся.       — Барроу? — выпучил глаза Рен.       — Ты же не считаешь, что это кто-то из твоей семьи? — мягко улыбнувшись, спросил Том. — Они все мертвы. Кэйл Барроу, неужели ты...       — Заткнись! — прошипел Рен.       Губы Тома начали подрагивать в улыбке. Он не упомянул, что Нелан Барроу, точнее, Чхве Чон Гон, жив. Однако, честно говоря, кто бы поверил, что первооснователь деревни Ловцов Драконов будет существовать даже спустя десять тысяч лет?       Том насладившись раздраженным лицом Рена, перевёл взгляд на Альбуса Дамблдора.       «Барроу?»       Допустим. Каких совпадений не бывает? Однако, Ксенорос Барроу?       Том поправил галстук.       Его интуиция, как и у Рена, начала предупреждать их об опасности.