Глава 5. Катара

Время исчезло окончательно. Только его жаркий, горячий, обжигающий рот, он жадно целует ее, так, что она забывает дышать, и буквально задыхается, когда Зуко отрывается от нее. Он шепчет «Ты в порядке?», и она шепчет, что ей нравится, и Зуко кладет горячую ладонь ей на шею. О да, это именно то, что она хотела, он чуть сжимает ее, пока целует, он давит на грудь так, что воздуха почти нет, голова кружится, и она готова кончить просто от того, как он близко. Зуко снова дает ей отдышаться, но конечно она не сможет, он рядом, такой большой, такой сильный, и она хочет почувствовать всю эту силу на себе, такой горячий, что она тоже раскалилась, как металл на солнце, Зуко опускается ниже и целует ее шею, ключицы, Катара может только разворошить его узел на голове и держаться за волосы, как будто она тонет… Он прижимает ее руки к телу, и лямки платья падают, и Зуко зубами тащит ткань ниже, она чуть задерживается на набухших сосках, и когда соскальзывает, Катара слышит свой изможденный стон. Зуко накладывает свой безумно горячий рот на ее грудь, она хочет извиваться, но не может, он держит ее крепко, и как со стороны она слышит свои стоны. Наконец он отпускает ее и прижимается всем телом, Катара судорожно расстегивает рубашку и чуть не стонет от разочарования — что за джентльмен, он надел под нее майку! Катара тянет и вытаскивает ее из штанов и запускает руку под, чтобы погладить его рельефное, мускулистое тело, его живот дрожит под рукой, от шипит и ругается, наконец-то, Катара приникает к его груди и целует все, до чего может добраться…  — Катара, мы не можем прямо тут. Она обиженно надувает губы. — Почему? Зуко посмеивается.  — Хотя бы потому, что у меня нет презервативов. А у тебя? Она качает головой.  — Еще минуточку, пожалуйста… Его не надо упрашивать, Зуко покоряет ее губы еще раз, ей нравится его язык, нравится его дыхание, нравится, как дергается его шея, когда он сглатывает, ей нравится, нравится, ей нужно, ей очень нужно… Она поднимает ногу и прижимается к нему бедрами, Зуко хватает ее и крепко вдавливает в стену, в нее упирается член, да, да, но тут же становится больно, она охает, Зуко отшатывается. — Ремень. Катара тянется и расстегивает его, расстегивает молнию на его штанах и раздраженно раскрывает ее. О… Ого. Она задирает на себе платье и буквально прыгает на него, и наконец-то хотя бы так — между ними всего лишь ткань его трусов, ее позорные микростринги не в счет, и это так приятно, у нее отлетает голова, как шар боулинга, это десять из десяти, десять из десяти, о, на такой кегле она бы прыгала и прыгала, терлась и терлась, Катара стонет, чувствовать его там так хорошо, так хорошо, в миллионы раз лучше, чем в фантазиях, его член горячий, как и он весь, он держит резкий, но ровный ритм, он хрипло стонет, он упирается туда, куда надо, он… Катара охает от удивления и ее скручивает — оргазм пришел так легко, как будто выскользнул из нее, она цепляется в плечи Зуко скрюченными пальцами, она кусает его ухо, чтобы занять рот, она стонет, пока вся пульсирует, Зуко замирает. — Ты… Она смеется и выдыхает «да» ему в мокрое ухо. — Ого… Кое-как они останавливаются. Катара пытается привести в порядок волосы, Зуко тоже. Он весь красный, это видно даже в тусклом свете, и Катара чувствует такую гордость, какую не чувствовала даже за свой диплом с отличием.  — Подожди.  Она подходит к нему и поднимает юбку. — Теперь точно, возьми их на память. Зуко смотрит на нее сверху вниз. — Хочешь, чтобы я их снял? Катара кивает. Великие духи, ей придется выпить все море, потому что еще никогда у нее не так сухо во рту. — Я думал снять их с тебя вечером.  — У тебя будет много дел помимо этого. Зуко хмыкает. Теперь он гораздо увереннее с ней, и Катаре это чертовски нравится. Как будто он разрешил себе, и она очень готова увидеть и услышать и почувствовать на вкус такого Зуко… Он смотрит ей прямо в глаза, и, не глядя на платье, залезает под него руками, поддевает лямки и медленно, очень медленно, тянет их вниз. Он опускается на колени и сидит у ее ног, пока она вышагивает из трусиков. Зуко поднимается и снова смотрит ей в глаза и расплывается в улыбке. — Ты позволишь? Когда она видит, что он делает, у нее открывается рот. Зуко разворачивает ее трусики и любуется на то, какие они мокрые. Катара закрывает лицо руками от смущения, а когда отнимает их, то видит, что он поднес их поближе и вдыхает ее запах. Она пискнула.  Зуко выглядит очень довольным. — Ты сказала мне показать серьезность моих намерений. Тебя устраивает? Ее голос совсем тоненький. — Да… Это была одна из самых грязных и возбуждающих картин, что она видела. Он делал это так, как будто бы он готов выпить, съесть эти трусы, он готов выпить и съесть ее…  О, она позволит ему это все сегодня же ночью. Зуко прячет трусики в карман брюк — место более надежное, и они, молясь, что фильм еще не кончился, совершают марш-бросок позора в свой зал. Как только они садятся, начинается какая-то драматичная сцена. Тоф ничего им не говорит — на самом подруга прекрасно знает, когда надо помолчать. До конца фильма (который наступил довольно скоро) они с Зуко держатся за руки.