Люцифер вмешивается

Ночь в изоляторе отличалась от дня только отсутствием проверок. Свет не гас. Он лишь становился чуть более тусклым, превращая камеру в сумеречную зону, где тени, которых быть не должно, начинали шевелиться по углам. Вики не спала. Сон был роскошью, которую она потеряла вместе со свободой. Она лежала на холодном полу, чувствуя, как черная зараза на кончиках крыльев медленно пульсирует, словно живое существо, требующее пищи. Мисселина сказала правду: она выгорала. Внезапно воздух в камере изменился. Исчез запах озона и стерильности. На смену ему пришел другой аромат — тяжелый, пряный, дразнящий. Запах серы, дорогого табака и тлеющих углей. Защитный контур у двери не запищал. Он просто… растворился. Красные линии барьера мигнули и погасли, словно кто-то задул свечу. Вики резко села, подтягивая колени к груди. Из тени, которой секунду назад не было, соткалась фигура. Люцифер. Он выглядел не так, как в школе. Никакой школьной формы, никакой небрежности. На нем был черный камзол с серебряной вышивкой, подчеркивающий широкие плечи, а за спиной величественно колыхались мощные кожистые крылья. Он казался древнее и опаснее, чем когда-либо. — Не ожидал, что «новая надежда» будет выглядеть как побитая собака, — его голос был бархатным, но в нем звенела сталь. — Как ты вошел? — прохрипела Вики. — Барьер... — Барьер создан ангелами, — Люцифер лениво махнул рукой, и в воздухе остались тлеющие искры. — А я — Принц Ада. Для меня нет закрытых дверей, Уокер. Есть только те, которые я пока не захотел открыть. Он прошел вглубь камеры, осматривая её с брезгливостью. Белые стены, отсутствие мебели, спертый воздух. — Уютно, — съязвил он. — Кроули умеет заботиться о своих проблемах. — Зачем ты здесь? — Вики попыталась встать, но ноги дрожали. Она не хотела показывать ему свою слабость, но скрыть потемневшие крылья было невозможно. Глаза Люцифера скользнули по её перьям. На дне его алых зрачков вспыхнул огонь — не жалость, а хищный интерес. — Пришел рассказать сказку на ночь, — он остановился прямо перед ней, заставляя её задрать голову. — О том, что сейчас происходит в Зале Совета, пока ты гниешь здесь. Вики молчала, но её сердце пропустило удар. — Они не спят, Вики, — продолжил Люцифер, понизив голос до интимного шепота. — Кроули, Фенцио, даже твоя любимая Мисселина. Они совещаются уже третьи сутки. Знаешь, как они тебя называют? Он наклонился к её уху: — Ошибка системы. Глитч. Аномалия, которая нарушает стройность мироздания. — Я знаю, — глухо ответила она. — Они хотят стереть меня. — О, если бы только стереть, — Люцифер рассмеялся, и этот смех отразился от стен зловещим эхом. — Стирание — это милосердие. Фенцио предлагает вивисекцию. Вскрыть тебя живьем, извлечь ядро, пока оно пульсирует в резонансе, и изучить его природу. Чтобы создать оружие против нас. Или против Шепфа. Кто знает, куда зайдут их амбиции? Вики почувствовала тошноту. Вивисекция. Её разберут на части, как сломанный механизм. — Они не могут... — начала она, но голос предательски дрогнул. — Могут, — жестко перебил Люцифер. — И сделают. Завтра на рассвете. Приказ уже подписан. Я видел его копию. Он выпрямился, возвышаясь над ней, как темный бог. — Но есть альтернатива. Вики подняла на него взгляд. В его глазах она увидела ловушку. Но сейчас даже ловушка казалась лучше, чем нож Фенцио. — Какая? Люцифер улыбнулся. Это была улыбка дьявола, заключающего сделку на перекрестке. — Мое покровительство. Он сделал шаг назад и развел руки, словно предлагая ей весь мир. — Ты становишься моей. Официально. Я объявляю тебя собственностью Преисподней, личной наложницей и протеже Принца Ада. По древним законам, даже Совет не имеет права касаться того, что принадлежит правящей династии Ада. Это дипломатический иммунитет, Вики. — Наложницей? — Вики скривилась. — Ты предлагаешь мне стать твоей подстилкой, чтобы спастись? — Я предлагаю тебе жизнь! — рявкнул он, и его глаза полыхнули яростью. — Я предлагаю тебе защиту от вивисекции! И... — он выдержал театральную паузу, — свободу Геральду. Вики замерла. Имя ударило её током. — Геральд... Ты можешь его освободить? — Мой отец изгнал его, — кивнул Люцифер, снова возвращая контроль над эмоциями. — Но я могу вернуть его. Если ты будешь моей, Геральд станет частью моей свиты. Он будет жив. Он будет свободен. Он будет рядом. Он подошел к ней вплотную. Его рука коснулась её подбородка, заставляя смотреть прямо в эти гипнотические красные омуты. — Подумай, Вики. Ты, я, Геральд. Мы втроем против этого лицемерного Рая. Твоя сила под моим руководством расцветет, а не убьет тебя. Ты станешь королевой нового порядка. Его предложение было сладким. Спасение. Месть Совету. Жизнь для Геральда. Но цена... — Взамен? — спросила она, хотя уже знала ответ. — Взамен — полная принадлежность, — прошептал он, скользя большим пальцем по её губам. — Ты забудешь о своей воле. Ты будешь делать то, что я скажу. Носить то, что я выберу. Убивать тех, на кого я укажу. Ты станешь моим оружием. Моей тенью. Моей. Вики отшатнулась, вырываясь из его хватки. Её серо-синяя магия вспыхнула вокруг кулаков. — Нет, — выдохнула она. Люцифер удивленно приподнял бровь. — Нет? Ты выбираешь смерть на столе Фенцио? — Я выбираю свободу, — твердо сказала Вики, чувствуя, как метка на запястье жжет кожу, поддерживая её решение. Геральд никогда бы не согласился на такое. Он лучше умрет, чем увидит её рабыней. — Я не вещь, Люцифер. И Геральд не станет твоей цепной собакой. Мы найдем другой путь. — Другого пути нет, глупая девчонка! — прорычал он. — Это твой единственный шанс! — Уходи, — Вики указала на дверь. — Я сказала нет. Люцифер смотрел на неё долгую минуту. Гнев в его глазах медленно сменился чем-то другим. Восхищением? Презрением? Предвкушением? Он отступил. Его крылья снова растворились в тенях. — Какая гордость, — протянул он с усмешкой, от которой по спине пробежал холод. — Какое восхитительное, самоубийственное упрямство. Он уже почти исчез, когда его голос прозвучал в её голове в последний раз — четкий, ясный, пропитанный ядом уверенности: — Ты отказала мне сегодня, Уокер. Но ночь длинная. А боль на столе вивисектора — очень убедительный аргумент. Его силуэт растаял, и красный барьер снова с гудением перекрыл выход. — Ты ещё попросишь сама, — донеслось из пустоты. — И тогда цена будет выше. Вики осталась одна в полумраке, чувствуя, как дрожь отступает, уступая место отчаянию. Завтра рассвет. Завтра конец. Она посмотрела на свои руки, где тьма уже почти поглотила свет. Если ей суждено умереть, она заберет с собой столько врагов, сколько сможет.