Забористый ананасовый пунш Забини и огненная медовуха от маэстро взрывоопасных дел Симуса Финнигана

Четыре дня до Рождества       Все эти четыре месяца в Хогвартсе Драко прикладывал массу усилий для того, чтобы избегать вечеринок, и отлично с этим справлялся. Но когда к нему в спальню завалился икающий Лонгботтом с двумя Кровавыми Мэри, он решил, что лучше потерпеть пьяного Лонгботтома на нейтральной территории, чем отмывать потом свой ковер от крайне токсичной для слизеринца гриффиндорской рвоты.       В целом все это больше походило на групповую терапию с доступом к алкоголю, чем на вечеринку. Апофеоз маний и фобий.       Забини в серебристом смокинге, сияющий, как елочная игрушка, хитро улыбаясь, угощал ананасовым пуншем всех желающих. Семикурсники-гриффиндорцы, пара глупцов! Они чересчур уж неосмотрительно взяли алкоголь из рук Блейза Забини и даже попросили добавки. Бесстрашные львята! Кажется, они еще не поняли, куда попали.       Финниган, странно притихший, не сводил глаз со своих творений — бокалов с огненной медовухой (взрывоопасного пойла!), которые периодически издавали тихое, угрожающее шипение. Макмиллан, пытался расставить тарелки с закусками в идеально ровную линию. И Луна, кружившая по комнате в своих меховых наушниках. Иногда она останавливалась и наклоняла голову, словно слушая музыку, которую никто другой не слышал.       Драко не планировал ни оказываться на этой вечеринке, ни тем более надираться на ней. Но Забини уже влил ему в рот свой забористый ананасовый пунш, а Уизли с вызовом уставилась на него через всю комнату, предложив сыграть в Стаканчики. Логика подсказала Драко, что отказ будет воспринят как слабость. И он согласился.       Игра получилась фееричной. То есть представляла собой феерию позора и непотребства. Правила элементарные — забросить шарик в стакан противника. Когда твой шарик попадал в бокал соперника, он должен был выпить его содержимое — в их случае, порцию огненной медовухи. К счастью для Драко, он лидировал на шесть очков, в то время как Уизли стремительно пьянела и истерила.       — Ты жульничаешь! — кричала она, когда ее уже пятый подряд мячик совершил необъяснимую петлю и шлепнулся мимо бокалов Драко.       — Я применяю свои знания в области физики и геометрии, а ты швыряешься без разбора, как варвар, — отвечал ей Драко, снова идеальной дугой отправляя свой шар прямо в цель.       Вокруг собрались зрители. Луна аплодировала каждому удачному броску, независимо от того, кто его совершал. Макмиллан что-то горячо объяснял Забини про «спортивную честь». А в углу, поджав под себя ноги и зарывшись в книгу, сидела Грейнджер. В огромном свитере, из рукавов которого выглядывали только кончики ее пальцев. Свет от камина золотил кудри, небрежно собранные на макушке. Она не смотрела на игру. Драко поймал себя на том, что промахнулся именно в ту секунду, когда она переворачивала страницу своей книги.       — Ха! — ликовала Уизли, наконец-то забив утешительный шар. — Два очка в мою пользу! Пей, Малфой!       Ее лицо раскраснелось от азарта и алкоголя. Драко выпил. Огонь пополз по горлу, разливаясь в груди теплом. Мир стал чуть более размытыми. И чуть более сносным.       — Так, — Уизли поставила новые бокалы. — Решающий раунд. Ставки?       — Если выиграю, ты и твоя банда рождественских фанатиков оставляете меня в покое до Нового года, — тут же предложил Драко.       Грейнджер одобрительно фыркнула, бросив на них мимолетный взгляд. Драко вдруг почему-то показалось, что он с легкостью выиграет следующий раунд.       — Скучно! — завопила Джинни. — Если я выиграю, ты организуешь для нас дикую рождественскую вечеринку.       Все вокруг довольно заулюлюкали. Когда Драко с усмешкой принимал этот вызов, он вовсе не планировал, что надерется, как неопытный щенок, и, конечно, не ожидал, что позорно продует Джиневре Уизли практически в чистую.       Но чего он точно никак не мог запланировать, так это того, что окажется в спальне Гермионы Грейнджер с бутылкой огненной медовухи в руках.       Все началось с того, что он присел на подлокотник ее кресла. Затем они оба почти синхронно вскочили, заметив хитро притаившуюся за гардиной омелу, посмотрели друг другу в прямо глаза и пьяно захихикали.       Ее огромные глаза делали ее похожей на единорога. Драко вдруг понял, что Грейнджер была самой красивой девчонкой во всем Хогвартсе. Нужно было срочно завести с ней разговор, пока она не ушла.       — А если не обсидиан? Выбери что-нибудь для себя. У каждого есть такая глупость, от которой ему хочется улыбаться.       Грейнджер на миг задумалась, а потом серьезно ответила:       — Ковер. Ковер заставил бы меня улыбаться.       Драко пьяно расхохотался, внезапно почувствовав себя очень счастливым. Глядя на него, Грейнджер, до того пытавшаяся изображать серьезность, прыснула, протянула руку и потащила его за собой:       — Я покажу.       Ее ладонь была: во-первых, крошечной, во-вторых, теплой, ну и в-третьих, самой мягкой из всего, к чему Драко когда-либо прикасался.       От Грейнджер пахло свежестью, немного чернилами и тем самым проклятым кофе. Этот запах кружил Драко голову сильнее медовухи Финнигана.       Ее спальня оказалась возмутительно большой и уютной. Драко захотелось остаться здесь навсегда. Грейнджер плюхнулась спиной на кровать и указала пальцем наверх.       — Посмотри на этих мерзавок.       Драко пытался не улыбаться как полный кретин, глядя на ее сосредоточенное лицо.       — Мерзавок? — уточнил он.       Стена над ее кроватью была обшита гобеленом, изображающим простенький пасторальный пейзаж. Холмы, поля и три молодые пастушки с собачкой, лениво наблюдающие за стадом овечек.       — Они не дают мне покоя, вечно следят за мной со своими чертовыми овцами. Мне нужен какой-то возмутительный ковер, чтобы закрыть их.       Грейнджер определенно была самой чокнутой и самой интересной девчонкой, что он встречал. Ему невыносимо захотелось лечь рядом. И, хотя Драко был практически уверен, что она возмутится и прогонит его, он, сделав для храбрости большой глоток медовухи, решительно улегся на кровать, благоухающую чем-то свежим, легким и летним. Грейнджер не стала его прогонять, лишь протянула руку, безмолвно прося передать ей бутылку.       — Возмутительный ковер?       Она была так близко, что у него снова появился шанс хорошенько разглядеть ее лицо. Тонкие, задумчиво сведенные брови. Длинные ресницы, отбрасывающие тени на щеки. Веснушки на кончике носа. И губы, слегка приоткрытые, чуть влажные от выпитого.       — Что-нибудь абсурдное. Может быть, с портретом Поночки из «Утиных историй», — задумчиво пробормотала она, теребя пальцами нижнюю губу.       — Что такое «Утиные истории»?       — Истории об уточках, конечно же, — прикрыв рот тыльной стороной ладони, зевнула она. — А что ты хотел бы на Рождество?       — Чтобы ты рассказала мне утиные истории.       Грейнджер засмеялась так звонко и заливисто, что даже хрюкнула. Потом сразу же застеснялась этого и сказала, что ему пора проваливать. А затем снова расхохоталась. Он полежал еще пару минут, наслаждаясь ее смехом, и отправился к себе.       Драко очень понравилась вечеринка. Потом уже, лежа в своей теплой постели, он мудро рассудил, что, возможно, иногда стоит позволять себе нарушать свои собственные правила. А еще разрешил себе помечтать. Всего минуту. О том, как это, должно быть, потрясающе — не просто хотеть ее, а знать, что можно коснуться. Говорить ей что-то глупое и слышать в ответ ее хриплый смех.       Он и сам не заметил, что заснул в ту ночь с улыбкой на губах.