9.

      За пять дней пути в сторону Тэджона Феликс ни разу не пожаловался на ногу. Мы нашли для него неплохой нож в одном из заброшенных домов, но Феликс отказался его использовать. Оказывается, за все время Тьмы он ни разу не сражался с Ходячими, его обычно защищали другие, более сильные участники группы, он чаще занимался поиском еды и лекарств, пока другие охраняли. Его группа еще и умудрилась ни разу не столкнуться с Покинутыми, никто из них не слышал о сектантах. Вместо ножа он выбрал деревянную ножку от стула. Чан закатил глаза куда-то к мозгу, когда увидел его “оружие”, но ничего не сказал. Найденный нож он закинул себе в рюкзак на случай, если кто-то из нас двоих потеряет свой.       Честно говоря, я не удивилась тому факту, что он не сражался. Я больше удивлена, что он сумел выжить, являясь таким человеком, как о нем рассказывал Чанбин.       В университете Феликс возглавлял волонтерскую деятельность. Со своими подопечными он посещал детские дома и больницы, организовывал доставку продуктов для пенсионеров и инвалидов, помогал убираться в приютах для животных и собирал средства на корм для них. Чанбин восхищался им и говорил мне, что сам бы так никогда не смог, ведь его максимум - дать денег. Я тогда с Чанбином согласилась.              Мы шли по лесу второй день и по сравнению с ровными асфальтовыми дорогами, здесь приходилось идти то вверх, то вниз, переступая через корни и сухостой. Чан словно не уставал вовсе, я чувствовала боль в суставах, а Феликс изгрыз нижнюю губу в кровь от непроходящей боли в ноге. Мне было жаль его до слез, но ни в одной аптеке, в которые мы заглядывали в Инчоне, больше не оставалось обезболивающих или противовоспалительных.       - Чан, давай сделаем привал, я устала.       - Но через пять часов закат, а мы еще…       - Чан… - я скривила лицо понесчастнее. Ему необязательно знать, что я делаю это ради Феликса, он бы тогда не остановился.       - Ладно. Час. Затем уходим. Мне показалось, что я видел медведя вдалеке, поэтому привал без еды, только вода. Не стоит искушать судьбу запахом еды, даже такой дерьмовой.       Я согласно кивнула, Феликс медленно опустился на землю, покрытую иголками, и уткнул лицо в колени. Чан извинился и ушел куда-то за деревья. Такой джентльмен, всегда извиняется, перед тем как уйти по “туалетным делам”.       - Ты как?       - Хреново. Раньше было больно просто наступать на ногу, теперь болит без остановки, - его голос подрагивал.       - Покажешь?       Феликс приподнял штанину на левой ноге. Его лодыжка не имела видимых повреждений, но она распухла и цвела желто-багровыми синяками. Чан осматривал Феликса на утро второго дня после нашей встречи и сказал, что в наших условиях ничего нельзя сделать. Когда мы снова ходили купаться в реке, уже втроем, Феликс охлаждал ногу в реке все время, что мы там находились, после этого ему стало легче, но этот двухдневный марш-бросок по лесу явно навредил ему.       - Надо снова прикладывать холодное, да?       - Наверное.       Я положила свою ладонь на колено его здоровой ноги.       - Все будет хорошо, правда. Мы найдем эту базу в Тэджоне и твою ногу вылечат.       Он устало покивал и накрыл мою ладонь своей. Я не стала ее убрать.       Позади меня раздался странный шум. Обернувшись я приоткрыла рот от удивления. С максимально сосредоточенным лицом к нам на всей скорости несся Чан. В его руке окровавленный нож.       - Ходячие! - он крикнул метров за пятьдесят от нас. От его крика стайка птиц вспорхнула с громким верещанием с верхушек деревьев.       Я подскочила и надела на себя ремень с ружьем, которое я хранила всегда заряженным. Я сняла его с предохранителя и нацелилась на Чана.       - Ложись!       Он тут же упал и я выстрелила. Удалось попасть с первого раза в грудь ходячего, который бежал прямо за ним. Ходячий нелепо взмахнул руками и свалился. Чан тут же подскочил и добежал до нас. Я выстрелила еще раз, в другого ходячего, бежавшего чуть дальше. В этот раз удалось попасть только в ногу, поэтому он упал, но продолжал медленно ползти, подвывая.       Я зарядила еще два патрона в ружье. Всего патронов у меня оставалось пятнадцать и два из них я потратила только что.       Чан в это время закинул на свои плечи свой рюкзак и помог надеть мне мой. Затем он грубо поднял Феликса за локоть на ноги.       - Поможет тут тебе твоя палочка, а, Феликс?       Чан очень зол.       Феликс закусил нижнюю губу и ухватился за ножку от стула так крепко, что у него побелели костяшки. По его подбородку скатилась капля крови с закушенной губы.       - Чан, сзади!       Пока я заряжала ружье и отвлекалась на этих двоих, к нам слишком близко подошел третий ходячий. Чан не раздумывая ни секунды развернулся и махнул рукой с ножом в ней. Лезвие прошлось по лицу ходячего и почти отрезало ему щеку. В ответ он раскрыл рот пошире, вываливая синеватый язык и замахал руками с длинными грязными ногтями. Чан отшатнулся и выбрав момент воткнул нож ему в глаз. Ходячий упал, Чан вытащил из его глазницы свой нож и обтер его об ближайший куст.       - Валим и побыстрее.       Я кинула взгляд на ходячего, который все пытался доползти до нас, но решила не тратить еще один драгоценный патрон на прекращение его мучений. Все равно помрет, благо, они не бессмертные.       Феликс бежал вслед за нами, сильно хромая, и плакал. Не знаю от чего именно он плакал - от собственной боли, от жестокости Чана, или от трех убитых позади. Почти трех. Мое сердце рвалось от жалости к нему.              - Больше никаких привалов ради Феликса, ясно?       Чан сидя прижался спиной к стене, я уютно улеглась головой на его бедра. Он смотрел на меня серьезно, но без злости. Он вообще до этого не произнес ни слова. Все время, что мы добирались до укрытия он молчал. Во время ужина он тоже молчал. Я на него совсем не обижалась, но старалась как можно сильнее поддержать Феликса. Он уже не плакал, но разговаривать не хотел. Поэтому когда он свернулся калачиком у стены, я поглаживала его по спине, как ребенка, пока он не уснул.       - Чан, ему нужно помочь.       - Я не знаю, как ему помочь, Аэми. У него чертов перелом. Я могу наложить ему шину из подручных материалов, но с нашим темпом движения в этом нет смысла, она только будет мешать ходить. С таким переломом нужен гипс и неподвижность вкупе с противовоспалительными лекарствами. В нормальной жизни ему бы сделали рентген, может там и спицы нужны, если перелом со смещением…       - Сколько еще идти до базы?       - Еще примерно неделя.       Целая неделя. Пальцы Чана приятно массировали мои плечи, я прикрыла веки, расслабляясь.       - Мы постараемся.       - Мы?       Я открыла глаза и упрямо сжала губы. Чан приподнял уголки губ, глядя на меня.       - Хорошо, Аэми. Мы постараемся.              На следующий день мы добрались до Пхёнтэка. На лице Феликса поселилась глубокая морщина между бровями, его нижняя губа распухла, но он продолжал ее закусывать, если мы ускоряли шаг.       В тот же день мы нашли обезболивающую мазь и просроченные таблетки ибупрофена в аптеке на окраине города. Чан набрал себе лекарств от отравления, так как его желудок все чаще стал давать сбои. Я с радостью обнаружила в этой аптеке небольшие запасы прокладок. От плохой еды и стресса мой цикл весь год сбоил, но все равно раз в пару месяцев менструация настигала меня и я спасалась ватой и бинтами.       Мы нашли хорошее укрытие в маленьком домике недалеко от аптеки. Домик разграбили, но ничего не разбили. Большим плюсом были решетки на окнах, можно было подпереть чем-нибудь дверь и спать без страха всю ночь.       Чан все-таки сделал Феликсу шину, после того как обильно покрыл лодыжку мазью, и приказал лежать до завтрашнего дня без движения, подняв ногу повыше на подушки. Феликс выпил сразу две таблетки ибупрофена и после того как мы немного поболтали, вспоминая студенческую жизнь, уснул на диване в гостиной.       Мы с Чаном притащили тяжелый резной комод ко входной двери и решили тоже отдохнуть. В этот домик мы заселились в обед, значит у нас еще почти сутки на то, чтобы ничего не делать. Я поискала по шкафам книги, но не нашла ни одной, поэтому от скуки я заглянула в спальню, в которую ушел полежать Чан.       - Чан?       - Аэми?       Эта наша маленькая игра мне нравилась. Чану, судя по тому, как он улыбается сейчас, тоже.       Я прошла вглубь комнаты, прикрыв за собой дверь и легла рядом с ним в кровать. Эта была не такой роскошной, как в квартире пары богачей, но вполне мягкой. Интерьер спальни мне понравился, по-деревенски уютный, с обилием красных тканей и темного дерева. Наверняка тут жила какая-нибудь пожилая пара и к ним на выходные привозили внуков повозиться. Вот бы и мне состариться вместе с Чаном. Вслух я сказала другое:       - У моих родителей была спальня в похожих оттенках.       Он обхватил меня рукой и притянул поближе к себе, касаясь губами виска.       - По мне, слишком темные цвета. Я бы выбрал светлые стены и светлую мебель. И сделал бы перестановку. Вот там стоял бы комод вместо шкафа. А кровать нужно повернуть к той стене, - он указывал пальцем на разные стороны комнаты.       - А прикроватные тумбочки? - я посмотрела на него надув губы.       - Конечно, без них никак, - он хихикнул. - У каждого из нас должна быть прикроватная тумбочка. На своей я бы поставил какую-нибудь пахучую свечу.       - А я бы поставила маленький светильник и нашу свадебную фотографию.       Чан вздохнул, не отводя от моего лица взгляда, перед тем как произнести следующие слова.       - Знаешь, я бы обязательно сделал тебе предложение, Аэми.       - А я бы обязательно согласилась, - я прошептала, пытаясь не расплакаться.       - Мне очень жаль, что мы встретились в таких обстоятельствах, - прошептал он, прижимая к себе еще крепче.       - Я рада, что мы вообще встретились, пусть и во Тьме.       - Аэми?       - Чан?       - Я люблю тебя.       Ответить он мне возможности не дал, закрыв губы поцелуем.