13.

      До нашей цели - военной базы в Тэджоне, оставалось всего полдня пути. Мы с Чаном двое суток почти не разговаривали, вкладывая все свои силы в движение. На привалах он коротко спрашивал меня о самочувствии, целовал в висок или щеку, перед тем как я ложилась отдыхать, сам почти не спал, чтобы ускорить наш путь. Меня беспокоили темные круги под его глазами, но я утешала себя мыслью, что скоро мы будем в безопасности. В этом районе нам почти не попадались ходячие, Чан сказал это хороший знак. Я ему верила.              - Чан, давай передохнем, я больше не могу.       Я могла. Но я видела отблеск безумства в глазах человека, который почти не спал последние пару дней. Он вздохнул и огляделся. Мы шли в лесном массиве между промышленными зонами пригорода Тэджона. Реки и озера нам по пути не попадались, дождя после того дня не было, поэтому на одежде Чана все еще виднелись пятна крови Феликса.       Он кинул свой рюкзак прямо там, где стоял, бухнулся на колени и, не глядя на меня, начал искать остатки еды. Мы доедали то, что у нас было и новую еду добывать не собирались, возложив все свои надежды на эту базу.       - Чан?       Ответа нет. Он продолжал с остервенением копаться в рюкзаке. Я присела на корточки около него и схватила его за запястья, останавливая.       - Чан? - я заглянула ему в глаза, сквозь грязноватые седые пряди, прикрывавшие лицо. В белках его глаз видны темно-красные сеточки сосудов, под глазами синяки, подчеркивающие шрам.       - Аэми? - голос сиплый от долгого молчания.       - Мне страшно за тебя.       Он невесело хохотнул.       - Мы почти пришли, Аэми. Последний рывок.       - Феликс…       - Прошу, не произноси его имя, - неожиданно Чан оборвал меня.       - Я лишь хотела сказать, что ты ни в чем не виноват. Ты спас его от мучений, - я старалась говорить как можно мягче, хоть горло и сдавливало.       - На него напали из-за меня, - Чан вырвал свои руки из моих. - Если бы я не пошел туда проверять, потому что мне показалось… - его голос был сиплым шепотом, чтобы не привлекать возможных врагов в округе.       - Я тоже виню себя, но ты же себя медленно убиваешь…       - Ты не виновата, Аэми, но я должен был защитить вас обоих!       - Мы оба знали, что он слаб перед ходячими, Чан… - слезы покатились по моим щекам сами собой, больше мне не подчиняясь. - Ты сказал тогда, что он сам ответственен за свою жизнь.       - И я жалею об этом, - он прикусил нижнюю губу и посмотрел в небо, закинув голову. - Я жалею обо всех грубостях, что наговорил ему в попытке защитить тебя.       - Думаю, он все понимал.       Я встала с земли и подошла к нему, не потрудившись вытереть свое мокрое от слез лицо. Прижав его голову к своему животу, я мягко гладила его по голове. Чан обхватил меня руками за талию, уткнувшись лицом в мою футболку.       - Ты не виноват, - прошептала я.       - Я должен был… - он всхлипнул и разрыдался, негромко подвывая, словно раненый зверь.       - Я знаю. Ты помог ему.              Я вытянула ноги, прислонившись к дереву, его голова покоилась на моих бедрах. Я уговаривала его поспать хоть немного и Чан согласился попробовать, но вместо этого он уже долгое время просто смотрел на мое лицо, а я на его, с припухшими веками, красными глазами, обрамленное тусклыми седыми прядями, при этом все еще самое красивое.       - Чан?       - Аэми?       - Что если та база тоже захвачена Покинутыми?       - Мы найдем другую. Мы обойдем все базы Кореи и найдем спасение для нас обоих.       Я убрала одну из прядей с его лица и нежно коснулась большим пальцем шрама на скуле.       - Знаешь, я люблю тебя так сильно, это даже немного больно.       - Знаю. Я чувствую то же самое, - он накрыл мою ладонь своей, прижав плотнее к лицу и прикрыл веки, добавляя: - Я бы хотел любить тебя вечность.              К базе мы подошли на закате и решили воспользоваться проверенной схемой - подслушать разговоры тех, кто находился внутри, сидя снаружи около ограды. Я даже нашла небольшое отверстие, сквозь которое можно было заглянуть внутрь. Мы по очереди смотрели в него до темноты и наши усталые, почти безжизненные лица наконец озарило улыбками. На территории были военные, а также обычные люди - женщины, мужчины и дети, лица которых ясно говорили о спокойствии внутри ограды. Обрывки разговоров обычных граждан и военных, долетавшие до нас, были вполне мирными - что сегодня было на ужин (настоящая, свежеприготовленная горячая еда!), какие-то сплетни, рассказы о прошлом…       - Дождемся утра или пойдем прямо сейчас к воротам? - я шепнула Чану на ухо.       - Сейчас! Думаю, все будет в порядке, - он обхватил меня рукой за плечи и прижал к себе. - Мы справились, Аэми. Мы нашли цивилизацию, мы нашли защиту!       Чан светился радостью и, не удержавшись, я поцеловала его.       - Все, все, нам пора… - он тихо рассмеялся после поцелуя, касаясь моего лба своим.              Мы шли вдоль ограды к воротам около получаса. Вокруг стало совсем темно, слабое свечение исходил только от территории базы. На асфальтированную площадку недалеко от ворот мы вышли крепко держась за руки.       - ПОДХОДИТЕ К ВОРОТАМ ПО ОДНОМУ И НАЗОВИТЕ СВОИ ИМЕНА! В СЛУЧАЕ НЕПОВИНОВЕНИЯ МЫ ОСТАВЛЯЕМ ЗА СОБОЙ ПРАВО ОТКРЫТЬ ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ!       Я вздрогнула. Скрежещущий звук исходил из хриплого динамика, установленного где-то на воротах. Чан чуть сжал мою руку, и затем отпустил ее.       - Иди первая. Я сразу следом, хорошо?       Я кивнула. От места, где мы стояли, до самих ворот было метров пятьдесят. Эти пятьдесят метров я шла постоянно оглядываясь на Чана. Он стоял на месте и подбадривающе мне улыбался. Я ему верила.       - Канэко Аэми.       - ВОЗРАСТ.       - Двадцать два.       - В ПОСЛЕДНИЕ СУТКИ ВЫ НЕ СТАЛКИВАЛИСЬ С ЗАРАЖЕННЫМИ?       - Нет.       - ВЫ НЕСЕТЕ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ЭТО УТВЕРЖДЕНИЕ. ЕСЛИ ВЫ ЛЖЕТЕ - ВАС ОБЕЗВРЕДЯТ ПОСЛЕ ОСМОТРА. ОРУЖИЕ ИМЕЕТСЯ?       - Ружье и несколько патронов, нож.       - РАЗРЯДИТЕ РУЖЬЕ И ВЫЛОЖИТЕ ВСЕ ОРУЖИЕ ПЕРЕД СОБОЙ.       Я глянула на Чана еще раз и подчинилась металлическому голосу: сняла с себя привычную тяжесть ружья, положив его на асфальт перед собой, вынула из него патрон и оставшиеся вытащила из кармана и сложила рядом. Нож с тихим звяком коснулся асфальта.       Ворота с тихим скрипом раздвинулись, но не полностью, а так, чтобы только один человек смог пройти. Внутри молодой парень в зеленой фуражке, с кобурой на бедре, слегка улыбаясь показал мне жестом, что можно пройти внутрь. Я переступила через ружье, служившее мне верой и правдой целый год и прошла внутрь. Парень взял все, что я выложила и прикрыл ворота, оставив десятисантиметровую щель, поэтому я могла видеть Чана.       - СЛЕДУЮЩИЙ, ПОДОЙДИТЕ.       Я наблюдала, словно в замедленной съемке, как Чан откидывая седые пряди с лица делает шаг в нашу сторону и нечто сбивает его с ног. Чан вскрикнул и выхватил нож, но ходячий уже впился в лодыжку его правой ноги, я видела выступившую на штанине кровь.       - ЗАКРЫТЬ ВОРОТА!       Я закричала и попыталась раздвинуть ворота руками, но парень схватил меня за запястья и болезненно скрестил руки за спиной. Сквозь уменьшающуюся щель, я видела, как Чан втыкает в глазницу ходячего нож и оборачивается на меня, его глаза слишком ярко блестят при таком слабом свете. Последним, что я услышала от него, прежде чем меня увели, было:       - Живи за нас обоих! НЕ СМЕЙ УМИРАТЬ!              Помню, как меня привели в холодное, слишком ярко освещенное помещение и раздели догола, осматривая на наличие укусов. Помню, как какие-то женщины продезинфицировали и помыли меня чем-то душистым под теплым душем, а затем помогли надеть чистую одежду. Помню, как меня привели в большое темное помещение, полное спящих людей, указали мне на свободную кровать и ушли. Помню, как я лежала, глядя на решетчатое дно койки над собой и пыталась осознать его смерть у порога спасения. Злая насмешка судьбы, устроившей ад на Земле и, специально для меня, в подарок - ад персональный.              Я не жила, я существовала.       Заботливые пожилые женщины, две мои добрые няньки, те самые, которые помогали мне помыться в ту ночь, я запомнила их лица, водили меня в столовую и заставляли есть понемногу, ходили со мной в душ и помогали мыться. Они же отгоняли от меня людей, пытавшихся узнать кто я и кем был тот человек со мной, на которого напал ходячий у самых ворот. Я слышала обрывки разговоров обитателей базы и, казалось, хуже быть не могло, но одна случайная фраза от незнакомого мне человека опустила меня на такое дно, которого я думала не существует в этом мире.       -...я слышал ходячих в нашем районе не видели уже месяц, не повезло парню… Его тело утром не нашли, наверное, обратился…       - А ну заткнись, иди в другом месте разглагольствуй, окаянный! - одна из нянек, увидев выражение моего лица, стукнула пожилого мужчину по плечу и тот, поморщившись, ушел от нас подальше. - Деточка, не слушай никого…       Мне казалось, что внутри меня черный пепел, иссушивающий, убивающий изнутри, не дающий мне проронить и слезинку. Я винила всех. Военных, не спасших его у самых ворот базы, правительство, допустившее Тьму, врачей, которые за целый год не изобрели сыворотку, себя…              На восьмой день пребывания на базе я проснулась от ощущения чего-то тяжелого в ногах. Я еле разлепила глаза, которые жгло от сухости и увидела, что у моей койки стоит мужчина, а в ногах сидит молодая, с аккуратным круглым животиком, девушка.       - Аэми… - она коснулась ладонью моей ноги, скрытой под одеялом.       Чанбин и Юми. Беременная, на небольшом сроке, Юми.       - Пошли к черту, - я еле разлепила губы, почти разучившись говорить за восемь дней полного молчания.       - Аэми, мы хотели вернуться к тебе, но нас забрали военные и они отказались… - Чанбин присел у моей кровати и негромко попытался объяснить, но мне уже было плевать на их лепет.       - Я СКАЗАЛА ПОШЛИ К ЧЕРТУ! - криком я чуть не сорвала себе голос. - К ЧЕРТУ ВАС ОБОИХ, Я ВАС НЕНАВИЖУ, НЕНАВИЖУ…       Мои няньки, наблюдавшие неподалеку, мягко взяли плачущую Юми за плечи и увели от меня, в истерике мечущейся по кровати. Лицо Чанбина исказила гримаса боли и он ушел сам, вслед за ней. Больше они ко мне не подходили.