8. Лас-Альмас

      С раннего утра медблок по обыкновение пустует. Проведя стерилизацию и сухую чистку, девушка, временно заменяющая врача, нашла себе какую-то причину исчезнуть и оставить Зэро за главную максимум на полчаса. Она и не была против, в медблоке обычно очень тихо, и запах антисептика и лекарств ей ничуть не мешают. Раскладывая бинты на металлическом столе, она зависла спиной к двери. За чуть больше недели пребывания под ответственностью медсестры руки уже начали работать механически, мысленно уже пребывая на пляже какого-нибудь тропического города.       За гулом мыслей и даже воспоминаний она не слышит, как петли двери едва заметно скрипят. Даже приглушённые шаги в полуметре от себя не слышит. Взгляд сконцентрирован до квадрата стола и внутренних мечт. Пока тяжёлые, привыкшие к оружию руки обвивают её талию сзади, зажимая рот и глуша внезапный выдох.       Её отрывают от стола и в два шага затягивают за белую ширму, в угол, скрытый от чужого взгляда. Сердце бьётся где-то в горле, в паническом ритме, пока она не узнаёт запах пороха и того самого одеколона.       — Тихо, — хрипит знакомый голос прямо у уха. Горячее дыхание пробивается сквозь ткань маски. Его бёдра врезаются в её ягодицы, и она чувствует через слои одежды твёрдую, недвусмысленную выпуклость. — Шум сделаешь, придушу.       С уст Саймона это уже не кажется угрозой, а обещанием. Предательски голодное тело отзывается раньше разума. Напряжение спадает, сменяясь липким, пожирающим возбуждением. Зэро больше не пытается вырваться. Она откидывает голову ему на плечо, обнажая шею, и её рука тянется назад, пройдясь пальцами по его бедру, прижимая сильнее к себе. Обнажив губы, Гоуст вонзается зубами ей в шею.       Закатив глаза от удовольствия, девушка может разве что согласно промычать. Выпустив её из хватки, Саймон резко разворачивает девушку к себе всем телом, крепко держа за пояс штанов. Кнопки отлетают с тихим щелчком. Холодный воздух бьёт по оголённой коже, и тут же его шершавая и горячая ладонь врезается под ткань белья, находя влажную, готовую плоть.       — Думала обо мне? — В голосе слышна ухмылка, и Зэро, без стеснения, стала расстёгивать ширинку на его штанах.       — Что мне остаётся, когда вы оставляете меня недотраханную на несколько дней? — Просунув руку ему в штаны, начинает с особой дерзостью проводить рукой по пульсирующей плоти.       Зэро едва сумела вдохнув, стоило ему проникнуть пальцами, таз уже подаётся навстречу его пальцам.       Больше не в силах терпеть его медлительность, Зэро грубо расстёгивает бронежилет и уже готова спустить с него штаны, как Гоуст разворачивает её к себе спиной, стянув её штаны вместе с бельём до щиколоток. Прижимает грудью к холодному металлу стеллажа, одной рукой заламывает её руку за спину, другой направляет себя и понемногу, давая привыкнуть, проникает.       Расслабившись в его руках Зэро, дразняще плавно покачивает бёдрами. Одним резким, разрывающим толчком входит целиком, выбивая воздух из её легких и вырывая сдавленный крик. Гоуст моментально прикрывает ей губы.       — Я скучал. — Низкий голос гудит у самого уха, полный тёмного торжества.       Короткими, жёсткими и глубокими толчками заставляет Зэро буквально прикусить его пальцы. Стеллаж дрожит и бренчит стеклянными ёмкостями. Каждое движение заставляет её сжиматься в шоке. Опустив руку ей на живот, прижимает к себе.       Потеряв счёт времени, Зэро слишком поздно понимает, что её могут попросту поймать с поличным. Хочет обернуться к Гоусту, попросить остановится, ведь их могут увидеть, но мир начинает пустеть, когда лопатками она ощущает сильную грудь мужчины, жёсткую руку у себя на бедре, когда слышит его прерывистое, хриплое дыхание у уха.       Поверх гула крови в ушах, раздаётся резкий треск рации на плече Гоуста. Его тело на долю секунды замирает и напрягается, но останавливаться будто не хочет. Его движения становятся ещё яростнее, ещё беспощаднее, будто пытается заглушить этот звук, завершить то, что начал, прежде чем реальный мир вырвет их обратно.       Из рации доносится ровный голос капитана.       — Саймон?       — Прайс? — Отвечает Гоуст слегка сдавленным голосом, не прекращая доводить Зэро до исступления.       — Говорить можешь?       Зэро чувствует, как его мышцы каменеют, но ритм не сбивается, становясь ещё более отчаянным. Он хочет и кончить, и ответить, и сохранить контроль.       — Слушать могу, — вырывается у него похожий на стон ответ.       Голос Прайса звучит чётко, обрывая натянутую нить их безумия.       — Ладно. Слушай. Завтра ранний вылет. Берём твою проблему в Лас-Альмас. Легкая разведка, посмотрим на неё в поле. Приведи её ко мне. Пора всё объяснить.       Движения Гоуста замирают. Он не выходит, просто застывает, вогнав себя в неё до предела, его лоб упирается в её спину.       — Принято, сэр, — отзывается он наконец, и его голос снова обретает сталь, но это хрупкая, треснувшая сталь.       Связь обрывается. Зэро хочет выпрямиться, но тут же получает шлепком по ягодицы, и лишь после этого он покидает её тело. Всё ещё прижатая к стеллажу Зэро не двигается. Она чувствует, как по её внутренней стороне бедра стекает что-то тёплое и липкое. В медблоке воцаряется гробовая тишина, теперь уже отягощённая смыслом только что услышанного.       Звук застёгивающегося ремня прозвучал громче выстрела.       — Одевайся, — его приказ короткий и безжизненный, будто они снова вернулись к первой встрече. — Нам пора.       — Можешь выйти? Мне нужно… привести себя в порядок. — Сглатывает девушка, и Гоуст спешно выполняет её просьбу.       В действительности приведя себя в порядок Зэро невольно начинает размышлять о Лас-Альмасе, и колени уже дрожат не от полученного оргазма.

***

      Прайс не сидит за столом. Стоит как капитан на мостике перед штормом, сигара не курится, лишь зажата в мертвой хватке.       Соуп прислонился к шкафу с видом человека, который уже предвидит все возможные косяки. Гоуст застыл у стены, его присутствие скорее давление в воздухе, чем визуальный образ. И два новобранца, Элисон и Картер, стоят по стойке «смирно», стараясь не дышать громко. Зэро уверена, ей стоит быть рядом с новобранцами, встав рядом с ними.       — Задание не боевое, — начинает Прайс. — Разведывательное. Вчера от Ласвелл пришла информация. Клуб «Ла Сомбра» в Лас-Альмас. Есть подозрения, не подтверждённые, что через него могут вести детский трафик.       Слова виснут в воздухе тяжёлым грузом. Картер невольно сглатывает, а Элисон бледнеет. В это время Соуп, перестав жевать зубочистку, обращается к капитану:       — Нас тоже? — Намекает он на себя и Гоуста.       — Вы в Лас-Альмас уже были. Город знаете. Не отправлю я новичков в это место одних. Ну а Гоуст, — хмыкает Прайс, — ты там только для контроля ситуации. Не боевая сила, уяснил.       — Принято.       — Ваша задача внедриться, оценить обстановку, найти признаки или опровергнуть. Никакого геройства. Никаких перестрелок. Вы туристы, ищущие веселья. Максимум подслушанный разговор, фотография, выявленная схема охраны. — Прайс бросает взгляд на каждого, но дольше всего на Зэро. — Кейт просила именно нас из-за деликатности. После истории с убийствами на камеру никто не хочет нового международного скандала. Особенно если там замешены дети. Ошибки недопустимы. Вас поймают вы одни. Отрицаем всё до последнего. Вопросы?       Вопросы есть у всех, но задавать их значит показать слабость или, что хуже, непрофессионализм. Зэро смотрит в пол. Мозг работает на сверхзвуке. Лас-Альмас. Дети… Ей нужно быть осторожной. Не из-за миссии. Из-за призраков, которые могут вынырнуть из-за каждой тени в этом городе. Спросить подробностей у Прайса значит привлечь к себе внимание, вызвать подозрения. Так что она глотает все невысказанные слова.       — Отлично, — Прайс делает вид, что не замечает этого гробового молчания. — Вылет завтра на рассвете. МакТавиш, ты ведёшь группу. Гоуст, ты глаза и уши. Элисон, Картер, ваша задача вписаться, быть незаметными и запоминать всё. Зэро… — он делает паузу, — твоё знание языков и способность вливаться в любую обстановку будут, кстати. И никаких сцен. Ты там, чтобы наблюдать, а не устраивать бойню. Всё ясно?       — Так точно, капитан, — хором брякают новобранцы. Соуп кивает. Гоуст молчит, его кивок настолько лёгкий, что его можно принять за игру света.       Зэро лишь поднимает глаза и встречает взгляд Прайса. В её глазах нет согласия или отрицания. Только ледяное понимание правил игры. Она кивает один раз.

***

      Через пару дней, оказавшись в нужном городе, девушки принарядились, всё-таки в клуб идут, и оправляются первыми. Воздух в клубе «Ла Сомбра» не дышит, он пульсирует. Грохот басов бьёт в грудь, сливаясь с рёвом толпы, а стробоскопы выхватывают из темноты обрывки тел, лиц, блеска пота. Запах дешёвого парфюма, текилы и человеческого тела густой и сладкий. В самом сердце этого хаоса Зэро чувствует себя как дома.       Подойдя к барной стойке, одетая в чёрное платье, которое больше намёк, чем одежда и в украденную у Соупа куртку. Ткань облегает каждый изгиб, каждую боевую мышцу, но её поза кричит о расслабленной небрежности. В сравнение с Элисон, чьё лицо выдаёт смесь азарта и паники. Она похожа на оленя, попавшего в свет фар.       — Расслабься, — говорит Зэро, её голос прорезает шум как лезвие. — Выпьем.       — Нам нельзя, я… на задании, — бормочет девушка, её взгляд скользит по толпе, будто ищет спрятанные угрозы.       — Мы все на задании, — ухмыляется Зэро. — И все местные пьют.       Скользнув пальцами во внутреннему карман куртки, извлекает чёрную кредитку. Элисон непонимающе хмурится.       — Скажем спасибо Соупу потом. — Ухмыляется Зэро, подозвав бармена. — Dos tequilas. Con sal y Lima.       Крупный мужчина с глазами, как у старой ящерицы кивает, оценивающе оглядывая девушек и Зэро ловит его недовольный взгляд.       — Ándale, compa. Se nos seca la garganta.       Бармен усмехается, его настороженность тает. Через минуту перед ними стоят два полных бокала. Зэро сыпет соль на ложбинку между пальцами, одним движением опрокидывает текилу и ловко облизывает тыльную сторону ладони и закусывает лаймом. Её глаза при этом не отрываются от отражения в зеркале за барной стойкой.       В проёме двери появляются парни, обосновавшись у противоположной стены, поглощённые тенью, а на голове Гоуста ещё и капюшоном. Чёрная тканевая маска скрывает нижнюю часть лица, оставляя на виду лишь оценивающие глаза.       Зэро отводит взгляд, поворачиваясь к Элисон.       — Нужно повторить.       — Что? — Морщась и возвращая стопку, ворчит Элисон.       — Пока мы не напьёмся, мы тут чужие.       После ещё нескольких порций горячительного, Зэро подмечает как парни начинают приближаться к барной стойке, и тогда она спешно тянет Элисон на танцпол, в самую гущу. Тела смыкаются вокруг них, ритм проникает под кожу. Зэро двигается с естественностью хищницы. Она смеётся, запрокидывает голову, позволяя свету ламп скользить по её шее. И снова взглядом находит его в толпе. Краем глаза.       В шести метрах от танцующих, у стойки, трое мужчин особенно выделяются. Соуп прислонился к стойке, и взяв со стола одну из зубочисток, по привычке зажимает между зубами, его взгляд сканирует комнату с видом скучающего ценителя. Новобранец нервно переминается с ноги на ногу. А Гоуст неподвижный, облокотившись на стойку присматривается ко всем присутствующим.       — Ну что, — Соуп наклоняется к Гоусту, его голос едва слышен сквозь грохот музыки. — Наши девочки входят в образ. Зэро раньше использовали как солдата для внедрения. Знает несколько языков, вплоть до уличного сленга. Ты бы знал, если бы прочитал досье. Бармена уже очаровала. Картер, смотри и учись. — Находит он глазами девушек. — Это моя куртка?       Гоуст брызжет едким коротким смешком. Картер пытается улыбнуться, но получается гримаса.       — Они… очень естественно выглядят, сержант.       Соуп фыркает, и локтем едва заметно подталкивает Гоуста.       — Может и нам присоединится? — Ухмыльнувшись кивает Джон на танцпол. — Что, зря девчонки так вырядились?       Гоуст не спешит с ответом, лишь присматривается к присутствующим, скрестив руки на груди. Глаза, видимые в прорези капюшона, сужаются на долю миллиметра. Она не вырядилась, промелькнуло в голове Саймона. Она экипировалась. Как для боя. Только оружие здесь её тело.       — Или боишься, что не дающая спать по ночам пассия будет ревновать? — Шепчет Соуп.       Расцепив руки, Гоуст поворачивается всем телом к барной стойке, а перед ним уже завис бармен. Картер, вспотев, пытается что-то заказать, коверкая простейшие фразы. Соуп качает головой, заказывает три бутылки пива без слов, просто показав пальцем.       — Видишь? — Он снова поворачивается к Гоусту, ухмылка становится шире. — Никакого личного обаяния. Только лапуля умеет работать с людьми. Говорю тебе, у тебя на неё странное влияние. Будь осторожен, а то ещё подцепишь какую-нибудь экзотическую болезнь от неё. Вроде пули в лоб.       Молчание со стороны Гоуста длится ещё три секунды. Пока Соуп не кладёт ему руку на плечо с преувеличенной патетикой. И тогда Гоуст поворачивает к нему только голову.       — Джонни, — низким и ровным голосом начинает он. — засунь свою диагностику туда, куда солнце не заглядывает, и закрой рот. Мы не на твоей личной психотерапии.       Он отворачивается, снова погружаясь в наблюдение. Соуп замирает на секунду, потом широко улыбается, как будто получил лучший подарок.       — Ого. — С наслаждением растягивает Соуп. — Картер, записывай — у Саймона есть больная точка.       Но Гоуст его уже не слышит. Он оставляет пареней у стойки, всё же решив приблизится к девушкам. Мысль была достаточно чёткой: убрать их с виду. Слишком много внимания и риска. Элисон вполне неплохо использует изгибы тела, а Зэро излучает опасность, как раскалённая плита. Каждый её взгляд, каждый изгиб тела в этом чёрном платье будто вызов, брошенный не только заданию, но и его хваленому самоконтролю. Он должен подойти, взять каждую за локоть и одним тихим, стальным «сейчас же» увести в тень.       Делает всего пару шагов, и его уже поглотила волна тел. И вот он перед ними, и видит не двух оперативниц на задании. Он видит картину, настолько откровенную, что у него на мгновение захватывает дух. Зэро и Элисон танцуют в обнимку, Элисон, с лицом, залитым неоновым светом, двигается с заученной, но искренней неуверенностью. А Зэро за спиной девушки, держит и движет её будрами. Её тело плавится под ударами басов, бедра описывают восьмёрки, спина выгибается, а взгляд, полный тёмного веселья и вызова, уже поймал его, ещё до того, как он подошёл.       Саймон открывает рот под маской, но звук застревает в горле, потому что Зэро, не отрывая от него взгляда, делает одно плавное движение. Крепко хватает его за ремень и притягивает к себе, в самый эпицентр их маленького шторма. В тот же миг Элисон, уловив её жест, разворачивается и прижимается к нему с другой стороны, её руки находят его плечи.       Справа Элисон. Её тепло, лёгкая дрожь, запах парфюма с нотками страха. Слева Зэро. Её тело, прижатое всем фронтом. Твёрдые мышцы пресса под тонкой тканью, изгиб бедра и её рука, которая скользит по его груди, замирает на шее, вонзая ногти в кожу у линии роста волос под капюшоном.       Гоуст замирает на долю секунды. Солдатский инстинкт кричит о нарушении протокола, о потере позиции, об опасности. Он просто начинает двигаться, его тело синхронизируется с ритмом.       Сначала он обращается к Элисон, притягивая её одним движением руки за талию. Девушка замирает, глаза широко раскрыты. Его взгляд через её плечо находит Соупа у бара и держит его. Он смотрит прямо на него, а его руки скользят по спине Элисон, демонстративно низко, на грани приличия, в унисон с музыкой. Соуп замирает с бутылкой у губ, ухмылка медленно сползает с его лица. Медленные, контролируемые покачивания бедрами, которые заставляют Элисон покраснеть, а в глазах Зэро зажигают новый, более жгучий огонь.       Он наклоняется к её уху, губы почти касаются кожи сквозь маску.       — Довольна? — Низкий рокот голоса растворяется в музыке. — Заманила в свою ловушку?       — Это не ловушка, — губы девушки скользят по щеке, прикрытой тканью маски. Её таз делает похабное, круговое движение, прижимаясь к его бедру. — Это ознакомительная экскурсия. Нравится тур?       Отвлёкшись на Элисон, разворачивает её под рукой, и она падает в объятия подоспевшего Картера, который, набравшись наглости от пива, уже ждал своего шанса. Картер ловит её, и они растворяются в толпе.       — Экскурсия закончится в подсобке, если ты не прекратишь это представление, — шипит Гоуст, но его рука сама предательски скользит по её спине, останавливаясь у основания позвоночника.       — Какое представление? — Глаза широко открыты, притворно-невинные. — Мы просто вливаемся в коллектив. Как приказано. Вы же не хотите, чтобы мы провалили миссию?       Тонкие пальцы скользят по его животу, ниже, и на долю секунды, под прикрытием движущихся тел вокруг, прижимается к тому, что Саймон так отчаянно пытается контролировать. Хватает её запястье, останавливая движение, но не отталкивая.       — Ещё одно движение, — его голос теперь хриплый от сдерживаемой ярости и желания, — и миссия для тебя закончится прямо здесь.       Звонко рассмеявшись, девушка откидывает голову, пьянящий как наркотик звук для Саймона.       — Вы угрожаете или обещаете?       — Содрать бы с тебя это платье. — Давит он чуть сильнее на её спину, заставляя выгнуться, его бедро втискивается между её ног, и теперь они двигаются так, что это уже не танец, а грязная симуляция, откровенная и невероятно интенсивная.       — Ладно, — выдыхает она, и в её голосе впервые пробивается не вызов, а что-то похожее на сдачу. — Вы победили. На этот раз.       — Это не победа, — он цедит сквозь зубы, чувствуя, как теряет последние остатки контроля. — Отсрочка приговора. И когда этот ад закончится, я его исполню.       Он резко отпускает её, отступает на шаг, разрывая электрическую дугу, что замыкала их. Тело кричит от протеста, но разум, наконец, пробивается сквозь туман. Он видит знак от Соупа у бара.       Гоуст на секунду отрывает взгляд от танцпола, скользнув взглядом по краю комнаты, по лицам у баров, по теням в проходах. И замирает.       Тот самый бармен, стоя в служебном проёме за углом, прислонившись к стене прижимает телефон к уху, губы спешно шевелятся. Тяжёлый взгляд упёрся прямо в их группу у стойки. Лёд пронзает Гоуста по спине. Ситуация только что сменила статус с «наблюдение» на «подозрительная активность».       — Джонни, подзови остальных. — Оказался он рядом с барной стойкой. — Тихо. Сейчас.       Соуп, всё ещё с сардонической усмешкой, оборачивается к нему.       — Ревность прошла и уже хочешь лапулю поближе к…       — Сейчас, блять, — рычит Гоуст, не отводя взгляда от бармена.       Соуп мгновенно меняется в лице. Проследив за взглядом Гоуста, и он видит то же самое. Но старые привычки сильнее.       — Может, любовную интрижку обсуждает? Ты же сам видел, как Зэро…       — Он смотрит не на неё, а на нас, — отрезает Гоуст. Его мозг работает со скоростью процессора. Кто? Зачем? Связь с картелем? Охранник?       Словно почувствовав их нервозность, Зэро, Элион и Картер сами пробиваются к ним сквозь толпу. На лице Зэро уже нет той расслабленная маска, а напряжённая собранность.       — Бармен, — говорит Гоуст, не глядя на девушек, его глаза прикованы к тому месту, где только что стоял человек. Теперь там пусто. — Ушёл. Он кому-то звонил.       — Да что нас могло выдать? — Свистит Соуп сквозь зубы.       — Мы не заказывали ничего подозрительного, — бормочет Картер, лихорадочно соображая.       — Может, кто-то ляпнул имя или позывной? — Предполагает Элисон, приложив кулак к подбородку.       — Ну… — Соуп замирает, его лицо темнеет. — Я начал обсуждать Зэро.       — Серьёзно? — Хмурится девушка.       Все взгляды, кроме взгляда Гоуста, который продолжает сканировать комнату в поисках угроз, устремляются на неё. Зэро не моргает. Но её челюсть напрягается.       — Мы же не знаем твоего настоящего имя, извини, но как к тебе обращаться?       — Зато мой позывной очень знаком в определённых кругах. — Недовольным тоном продолжает Зэро.       — Что ты ему сказала? — Гоуст наконец отрывает взгляд от толпы, встретившись с её взглядом. — Может могла себя чем-то выдать?       — Да нет… — она качает головой. — Всего лишь попросили текилы.       — На слэнге. — Добавляет Элисон, и Зэро утвердительно качает головой.       — К чёрту, уходим. — Решение Гоуста звучит окончательно. — Парами. Через разные выходы. Место сбора — два квартала южнее.       Но грохот музыки внезапно смолкает, заглушённый другим, более примитивным скрежетом тяжелых засовов на главных дверях. Оглушительная тишина, на которую накладывается нервный гул толпы. Уверенные шаги боевых ботинок по каменному полу врезается уверенной походкой.       Гоуст поворачивается, и его мир сужается до одного образа.       В проёме парадных дверей, залитая неоновым светом вывески, стоит Валерия Гарза. В её руках потрёпанный дробовик с уже приставленным у плеча прикладом. И ствол не болтается в поисках цели. Он направлен с хирургической точностью прямо на Зэро.       Время замедляется до ползания смолы. Гоуст видит, как палец Валерии сжимается на спусковом крючке. Он видит, как мышцы спины Зэро напрягаются для прыжка.       — ВНИЗ!       Зэро совершает молниеносный рывок не в сторону, а через стойку бара. Она перекатывается через неё, как акробат, в тот самый миг, когда воздух разрывает оглушительный, яростный рёв выстрела.