9. Проклятая дюжина

      Толпа всё равно, что стадо в панике, сметающее столики, опрокидывающее стулья, прорывающееся к чёрному ходу. Адреналиновый крик заглушает остатки музыки. В образовавшемся провале тишины плотное кольцо «Вакерос». Холодные стволы автоматов направлены на не успевших спрятаться. Гоуст не двигается. Его дыхание ровное, вопреки бешеному стуку сердца. Он оценивает все шесть целей. Ближний бой. И только ножи, которые он всё же решил с собой прихватить.       Валерия не смотрит на них. Её вселенная сузилась до осколков барной стойки.       — ¡Te prometí que te daría de comer plomo por el culo, puta! — её голос ревет, перекрывая шум.       — Валерия, — доносится из-за стойки голос Зэро, неестественно спокойный, как гладь воды перед штормом. — Давай всё обсудим!       — Думаешь получится? — Валерия издаёт короткий, хриплый звук, похожий на лай. — После того как ты меня кинула? Ты грёбанная грязь, которую я никак не могу смыть с сапог!       Гоуст видит, как Соуп, пригнувшись, делает едва заметный жест Картеру. Сам Гоуст плавно, не поднимая рук, смещает вес на подушечки стоп. Нащупывает холодную рукоять тактического ножа у пояса. Ярость Валерии слепа и предсказуема. Зэро будет продолжать держать её на крючке пока это выгодно.       Рёв дробовика разрывает воздух повторно. Ещё один кусок стойки взрывается в щепки. Валерия перезаряжает оружие с яростной, отточенной эффективностью.       — Думала, новые хозяева защитят? Они не знают, какой ты мусор на самом деле!       В этот момент Соуп вскакивает, с грохотом опрокидывая высокий столик с напитками. Стекло бьётся. Взгляды двух «Вакерос» рефлекторно дергаются в его сторону.       В два быстрых шага Гоуст уже рядом с ними, хватает ближайшего бойца за каску, резко дёргая на себя, ломая баланс. Правая рука в это же мгновение вонзает нож не в бронежилет, а в бедро, под защиту, в место, где проходят крупные артерии. Крика пока нет. Гоуст уже отталкивает падающее тело, используя его как щит, когда второй охранник разворачивает на него ствол.       Картер и Элион вступают в бой неизящно, но яростно. Металлический лязг, приглушённые удары, сдавленные крики. Гоуст воспринимает это фоновым шумом.       — Ты права, — вдруг начинает Зэро, голос звучит чётче. Он пробивается сквозь грохот борьбы. — Это была моя вина. Я подвела тебя.       Валерия замирает на долю секунды, её палец на спусковом крючке ослабляет хватку. В её глазах мелькает нечто помимо ярости.       — Но я больше не та наивная девочка, — продолжает Зэро, и в её тоне появляются стальные нотки.       Из-за барной стойки, облака пыли и осколков, резким, противоестественным движением вылетает на стойку только дробовик. Раздаётся третий выстрел. Не такой оглушительный. Заряд дроби бьёт Валерию в солнечное сплетение, укрытое бронежилетом.       Воздух вырывается из её легких со звуком пробитого меха. Тело отрывается от пола на пару сантиметров и обрушивается на спину, с тяжёлым стуком. Дробовик выпадает из её ослабевших рук.       Последний из «Вакерос» затихает под комбинированным натиском Соупа и новобранцев.       Гоуст первым приходит в движение. Идёт к Валерии. Бронежилет принял основную часть удара, но сила была такова, что, вероятно, сломаны рёбра.       — Соуп, — бросает он, не повышая голоса. — Наручники. Картер, Элисон двери и все выходы. Проверить периметр. Никого не впускать.       Он нависает над Валерией, быстрыми движениями, извлекая из кобуры и карманов оставшееся оружия, пистолет, два ножа и запасные патроны. Отшвыривает всё в сторону.       — Puta madre… — хрипит она, пытаясь выплюнуть слова.       — Сохрани дыхание, — голос Саймона звучит абсолютно нейтрально, как у хирурга. — Тебе оно ещё понадобится для объяснений.       Соуп волоком подтаскивает тяжёлый стул, они с Гоустом грубо поднимают Валерию и усаживают. На её запястьях с щелчком защёлкиваются пластиковые стяжки. Гоуст отходит на шаг, взглядом наконец найдя Зэро.       Она стоит за стойкой, всё ещё держа дымящийся дробовик. Платье порвано, в волосах осколки стекла, по царапине на щеке стекает тонкая струйка крови. Смотрит на Валерию, а потом встречается с его взглядом.       Глухое, тревожное понимание, что эта история только что стала в тысячу раз сложнее взорвалось в голове мужчины. Но на его лице, скрытое маской, не дрогнул ни один мускул. Он лишь кивает в сторону пустого теперь помещения, где щёлкает последний замок на двери.       — У нас примерно десять минут до того, как сюда приедет вся полиция Лас-Альмаса. — Констатирует он. — Ты… — упираясь в спинку стула, приближается к Валерии.       — Не тычь в меня своими грязным пальцами! — Отворачивает она голову.       — Послушай, нам ты не особо важна. — Начинает Соуп, подойдя на шаг. — Просто объясни, что с этим баром не так, и мы просто закроем глаза на произошедшее.       Воздух в опустевшем клубе застывает, густой от запаха пороха, разлитого алкоголя и крови. Обездвиженная Валерия не выглядит побеждённой. Она выглядит удовлетворённой, губы растягиваются в улыбке, лишённой тепла, полной горького торжества.       И вместо ответа она устремляет взгляд вперёд, так и замерев. Гоус и Соуп оглядываются, перед Валерией останавливается Зэро, всё ещё держа оружие и тяжело дыша.       — Вы даже не представляете, — с наслаждением рассмеявшись, закидывает женщина ногу на ногу, — какую змею пригрели.       Морщинка рядом с глазом Зэро дёргается и неожиданно поднимает дробовик, чтобы разрядить его в лицо Валерии. Соуп моментально бьёт по стволу дробовика, отправляя заряд в потолок с оглушительным рёвом, интуитивно выбивает оружие и наносит сокрушительный удар по голове девушки, от чего та теряет сознание.       — Кажется похищение детишек отходит на второй план, ЭлТи. — Отряхивает ладонь Соуп, оглядывая бесчувственное тело Зэро, потом Валерию.       — Ах вот от куда крысы тянутся. — Сплёвывает Валерия слова сквозь зубы. — И вас, идиотов, отправили только из-за слухов?       — А разве это не так? — Осторожно подходит Элион, её взгляд мечется между пленной женщиной и Зэро на полу.       — Забирайте её и валите. — Командует Гоуст, повернувшись к Валерии. — Мы вас догоним. — Делает шаг ближе к пленной. — Я слушаю.       Валерия откидывается на спинку стула, будто устраиваясь поудобнее в театре.       — Я торгую наркотиками, а не детьми, cabrones. Это мой бар. А слухи, pinches mocosos, — бросает она пренебрежительные словечки, — решили тут тусоваться. Им от семнадцати до двадцати, если вам так интересно.       Соуп хмурится, встретившись взглядом с Гоуста. В этой тишине целый диалог. Врёт? Нет? Эта женщина слишком уверена.       — Доказательства?       — Есть. — Её губы снова растягиваются. Она выпрямляет спину, несмотря на стяжки. — У меня дома. И заодно… доказательства того, что вам лучше держаться подальше от этой змеи.       — А тебе какое дело с кем мы работаем? — Подходит ближе Соуп.       В это же время Гоуст опускается на соседний барный стул. Его поза расслаблена, но каждый мускул готов к взрыву. Он не смотрит на Соупа, изучает Валерию, каждую микротрещину в её браваде.       — Мне? Никакого. — пожимает она плечами, движение неестественно скованное. — Просто хочу предупредить, что её отряд способен в течение семидесяти двух часов устроить гос переворот. Как думайте, что они могут сделать с маленькой тактической группой? — Усмехается Валерия.       — Что за отряд? — Оживает Гоуст, голос звучит ровно, но в нём теперь слышится не требование, а голод до информации.       Валерия усмехается, взгляд скользит по Соупу, потом возвращается к Гоусту. В глазах только вызов и странное удовольствие от того, что она держит козыри.       — Вы думайте всё так просто выложу? Отпустите, тогда, может быть, поговорим.       — ЭлТи, это не наше задание. — Отводит Соуп в сторону Гоуста. — Нам нужны дети, а не сказки про суперсолдат.       Гоуст молча слушает, пока мозг взвешивает: оперативная цель против стратегической угрозы. Пряник Прайса против ядовитого яблока неизвестности. Разворачивается он, засовывая руки в карманы штанов.       — Условие. Ты выкладываешь всё по пропавшим. Всё. И рассказываешь про отряд. Тогда отпускаем.       Валерия смотрит на него, и её улыбка постепенно тает, сменяясь холодной, стальной надменностью. Она с преувеличенным достоинством дёргает подбородком.       — Нет. Сказать по-испански? No. Либо ваши пропавшие щенки… либо тайна вашей псины. Обедать с дьяволом можно только один раз. Выбирайте, с каким именно вы хотите поужинать сегодня.       Соуп видит, как напрягаются мышцы челюсти Гоуста. Видит, как его пальцы в карманах сжимаются в кулаки. И принимает решение как капитан этого задания.

***

      Воздух в коридоре базы такой же, как всегда, стерильный, пахнущий бетонной пылью и металлом. Но для Гоуста он стал другим. Заражённым её присутствием, её тайной невысказанного прошлого, которое сейчас лежало между ними, как мина с не обрезанным проводом.       Стоит у двери, недвижимый, как истукан в тактической экипировке. Зэро — наёмница, прислуживающая Макарову, каким-то образом сейчас оказалась связана ещё и с Лас-Альмас. И именно он провёл её вглубь базу. В доверие Прайса. В своё оперативное пространство, которое всегда было стерильно и подконтрольно. И хуже того, он допустил её в своё ментальное пространство. Мокрая кожа, хриплый смех в темноте, вызов в глазах, въелись в воспоминания как вирус. Он думал о ней, когда должен был анализировать угрозы.       Слабость. Это была слабость. И за неё пришлось бы заплатить риском для команды и публичным провалом. Сжимает кулаки, пока костяшки не белеют от давления.       Гоуст дал отмашку двум новобранцам у поста. Теперь он остался наедине с дверью. С тем, кто за ней. Рука поднимается к кодовому замку, но замирает в сантиметре. Что он скажет? Что спросит? Как отделит ту, что была с ним в темноте, от той, что способна на государственный переворот?       Ответа нет, есть только необходимость взглянуть в глаза проблеме. Оценить её лично. Без фильтров Прайса, без шуток Соупа, без призраков прошлого в лице Валерии или Макарова.       Щелчок замка звучит громче выстрела в тихом коридоре. Дверь открывается беззвучно, отъехав в сторону. Переступив порог мир сужается до квадратного помещения.       Зэро сидит на краю койки, спиной к стене, подтянув колени к груди. На ней серая стандартная форма. Волосы, ещё пахнущие дымом и порохом из клуба, растрёпаны. На виске цветёт свежий, тёмный синяк от удара Соупа. Она не выглядит побеждённой. Глаза, лишённые обычной насмешливой искры, пусты.       Не закрывая сразу за собой дверь, Гоуст позволяет ей решить каким будет следующий шаг. Делает пару шагов вперёд и останавливается, заняв позицию в центре комнаты, блокируя собой пространство и опуская руки вдоль тела.       — В принципе это ожидаемо. — Фыркает Зэро, отведя от него взгляд. — Начинаем заново? Снова пытки?       — Не сегодня. — Скрещивает мужчина руки на груди.       — Дверь не собираетесь закрывать? Я ведь и сбежать могу. — Иронично обороняет наёмница.       — Мы оба знаем, что не двери тебя держат взаперти. — Скрещивает он руки на груди. — Валерия. Ваш ненормальны спецотряд, с её слов способный совершить государственный переворот. Связь. Начинай с начала, — голос ровный, лишенный колебаний. — И пропусти ту часть, где ты делаешь вид, что не понимаешь, о чём речь.       Зэро коротко усмехается, взгляд скользит по его маске, будто ища в ней слабое место.       — Неужели она назвала меня ненормальной?       — Это всё, что ты вынесла из моих слов? — Впервые прозвучало что-то, кроме льда в его голосе. Раздражение. — Не «государственный переворот», не «спецотряд», а ярлык?       Усмешка исчезает, и выпрямив спину девушка наконец поворачивается к Гоусту.       — Ну хорошо… С десяти лет я была у неё. И, нет, я не мексиканка. Она видела в куске мрамора статую. Вернее, кинжал. И точила. Год за годом. — Зэро говорит отрывисто, будто отдаёт отчёт, а Гоуст и не перебивает. Он раскладывая факты по полочкам: воспитание, дисциплина, лояльность. Пока не доходит до сути. — Пока в пятнадцать мне не дали задание. Чиновник кинул её на деньги. Приказ: он и вся его семья, в назидание.       Сжимает Зэро край матраса. Не от боли. От памяти о том, что должно было быть болью.       — И? — Ядовито подталкивает Гоуст.       — В последний момент я так и не смогла. — Её голос становится тише, но не дрожит. — Я опустила оружие. На следующий день Валерия открыла на меня охоту.       Гоуст кивает, словно ставя галочку в ментальном чек-листе. Мотивация Валерии подтверждена. Предательство, по её меркам приравнивается к слабости.       — Я не знала, что уже тогда была на особом счету ЦРУ. В семнадцать меня поймал и в обмен на снятие всех обвинений впихнули в отряд «проклятой дюжины». — Выдохнув, Зэро устремляет взгляд к окну. — Мы все были чьими-то сломанными игрушками. Но сломаны правильно.       — Ты сейчас всё ещё в отряде? — Спокойно проговаривает Гоуст, продвигаясь вглубь лабиринта.       — Нет. Десять лет спустя группу расформировали. — Поворачивается девушка к нему, подтянув колени ближе к груди. — Ключевые члены отряда были убиты на миссии, а без них смысла в отряде не было.       — Какие ещё отличительные черты были?       Зэро резко встряхивает голову, откидывая волосы со лба.       — Засекречено.       — Скучно, Зэро. Очень скучно. Ты предлагаешь мне конспект без деталей. Ключевые члены умерли, команду распустили. Красивая легенда. И ни одной зацепки, за которую можно было бы зацепиться.       Он делает шаг вперёд. Не угрожающе, скорее сокращая дистанцию и оказываясь прямо напротив девушки.       — Я могу вызвать Прайса. Мы можем подключить Газа. У нас есть химия, сыворотки правды, старые добрые электроды. — Наклоняется чуть ближе, голос становится тише и интимнее. — Но знаешь, что я ненавижу больше всего? Непрофессионализм. Тратить время на клоунаду, когда ответ лежит на поверхности.       Сняв перчатку, проводит тыльной стороной пальцев по её щеке, от виска к подбородку, большим пальцем проведя по нижней губе. Прикосновение лёгкое, почти невесомым, но девушка вздрагивает, будто от удара током.       — Я задаю вопросы, а ты опять упираешься. — Шепчет он, оказавшись в сантиметрах от её лица. — В каждой игре есть лазейки. Слабости.       Пальцы скользят ниже, к шее, к ключице, едва касаясь кожи поверх формы. Он чувствует, как под его прикосновением пульс наёмницы ускоряется. Её дыхание становится чуть более прерывистым.       — Валерия назвала тебя ненормальной. Но она не знает, что ты любишь, — голос становится ниже. — Ты любишь терять контроль. Но только в очень специфических условиях.       Губы девушки чуть приоткрываются, обещая всё и ничего. Гоуст подушечкой пальца проводит по едва заметной дрожи у самого угла её рта. Слабость. Её или его собственная? Этот невысказанный вопрос висит в воздухе запахом пота и старого бетона.       Резкий, рвущий тишину треск в его рации нарушает тишину.       — Саймон! — Голос Соупа, лишенный всякой иронии, рубит эфир. — Срочно к Прайсу! Это по нашей лапуле! Только что взломали спутниковый канал, у нас есть вся информация.       Взгляд Гоуста на секунду задерживается на её лице, ловит мгновенное изменение и настороженность в глазах. Она всё слышала. И инстинктивно делает шаг вперёд, пытаясь последовать. Гоуст отстраняется резко, будто её кожа вдруг стала раскаленной, одним лишь жестом руки остановив её и оставив одну.       Кабинет Прайса пропах свежесваренным кофе, даже воздух гудит от низкого голоса капитана.       — …из всей «Дюжины» в живых остались только двое. Зеро. И некий Охто. Позывные от Нуля до Двенадцати. Настоящие имена засекречены. Способности — засекречены.       Соуп присвистнул, в упор разглядывая символы на мониторе. Гоуст стоит, как изваяние, но каждый мускул в нём натянут тетивой. Взгляд прикован к строчкам, которые описывают её. Многочисленные операции, из которых «Дюжина» выходила победителями. А точнее ЦРУ. Предпоследняя миссия, с которой не вернулись парень с позывным Цинко и девушка Новем. Затем последняя операция, в которой были потеряны Уно, числившийся как заместитель капитана и Септум. Потом группа, как и сказала Зэро, была расформирована.       Дальнейшие события в отчёте мужчинам показались довольно знакомыми, серия операции по всей Европе, где Зэро и прославилась как «Зэро». Несколько миссии какое-то время ещё были от ЦРУ, а потом девушке дали отставку, но она не остановилась.       — Четверо числятся мёртвыми. — Начинает Соуп. — Единственных выживших всего двое. А что с остальными?       — Засекречено. — Разглядывает отчёты Прайс. — Ты оказался прав, девчонка не соврала. — Сухо чеканит капитан, выпрямившись на стуле. — Уж не знаю почему она тебе так доверяет, но продолжай в том же духе. Метод рабочий… Отдай приказ отпустить её. — Поворачивается он к Гоусту. — От того, что ценный солдат будет под замком никто не выиграет.       — Тут ещё кое-что. — Подмечает Соуп.       — Рекомендация при встрече, — Прайс откашливается, — ликвидировать.       В воздухе повисает тяжелое, невысказанное «но». Именно в этот миг дверь с грохотом распахивается. Бледный Картер, с глазами, полными тревоги, выпаливает:       — Сэр! На посадочной полосе… Самолёт фракции КорТак. Без предупреждения.       Гоуст неспешно поворачивает голову к Прайсу. Весь его облик одно сплошное, живое напряжение. Он не шевелится, но кажется, будто комната сужается до точки его взгляда.       — Те самые? — Произносит Соуп, и в голосе звучит неподдельное удивление. — Чего им надо? — Скрещивает он руки на груди.       — Я позвал. — Натянув панамку, Прайс встаёт на ноги. — КорТак согласился на обмен военнопленных на нашей территории.