Глава 3. Рубатосис

      Подготовка к свадьбе шла полным ходом, казалось словно само время шло против волшебников, втянутых в новую авантюру Гарри Поттера. Каждый день приносил новые задачи, и казалось, что сил на всё просто не остаётся. Гермиона, взяв на себя большую часть организационных вопросов, тесно сотрудничала с Джиневрой, невестой, и вместе они накидали небольшой, но продуманный план проведения церемонии. Невилл, с присущей ему аккуратностью и терпением, помог создать макет оформления места свадьбы, продумывая каждую деталь, чтобы всё выглядело гармонично и красиво.       План был прост и незатейлив, но сочетание подготовки с учёбой буквально выжимало из девушек последние силы. Джиневра, несмотря на желание участвовать в каждом этапе, не могла присутствовать на месте подготовки — чтобы не разрушать сказочную атмосферу, которую планировалось создать для неё. Поэтому на Гермиону легла дополнительная часть обязанностей, и она с упорством меняла мнение о месте проведения, неустанно стремясь к идеалу.       Профессор Спраут и МакГонагалл помогли обустроить поляну возле Чёрного озера — четвёртую и единственную, не забракованную Гермионой, локацию на территории Хогвартса. Большая овальная арка, украшенная белоснежными цветами, словно взирала на тёмную водную гладь, создавая ощущение, что за ней — совершенная пустота. Это идеальное место, где в момент дачи клятв казалось, что в мире есть только молодожёны. Несколько широких скамеек, аккуратно расставленных в ряд, ожидали гостей — не слишком много, ведь Джиневра хотела видеть на свадьбе только самых близких и дорогих.       Гермиона долго ломала голову, чем украсить пространство возле гостей. Цветочные вазы казались слишком банальными, а статуи ангелов и купидонов, предложенные Невиллом, выглядели слишком вычурно и неуместно. Когда казалось, что все идеи исчерпаны, в коридоре мелькнул первокурсник с зачарованным белоснежным воздушным шариком. Это простое и лёгкое украшение натолкнуло Гермиону на идею, которую она решила проверить глубоко за полночь.       Вечером на поляну был наложен волшебный купол, защищающий от сентябрьской непогоды — ветер и дождь не могли проникнуть внутрь, испортив проделанную работу. Белоснежные шарики, словно лёгкий снегопад, плавно качались в воздухе, создавая вместе с обилием зелени, которую профессор Спраут поддерживала заклинаниями, изумительную и нежную композицию.       Основная подготовка была завершена, но работы для Гермионы только прибавлялось. Подруги хотели, чтобы Джиневра выглядела сногсшибательно. С таким запросом они могли бы обратиться к модницам из Слизерина, но Джинни была непреклонна — они сами справятся. Гермиона, в глубине души, была не столь уверена в этом, но уважала желание невесты.       До свадьбы оставалось всего два дня. После церемонии Гарри и Джиневра отправятся на три дня на Гриммо — небольшой подарок от директора МакГонагалла, короткие медовые выходные. Гермиона пока не знала, что подарить друзьям, но решила, что выберет что-то особенное, когда сможет выбраться в Лондон. Джинни, в свою очередь, уверяла, что лучший подарок, который Гермиона уже сделала — просто появиться в их судьбах. Гермиона лишь закатывала глаза, но в глубине души ощущала такое тепло, что казалось, оно сможет согреть всю осеннюю Британию.       В комнате Гермионы висели платья невесты и свидетельницы. Девушки, сидя в гостиной башни старост, пытались придумать идеальную причёску для Джинни. Гермиона всегда считала свои волосы непослушными, но рыжая, густая копна Уизли меняла её представление о красоте и лёгкости. Волосы Джинни были мягкими и гладкими, но настолько тяжёлыми и идеальными, что заколки просто не могли их удержать — они словно сами стремились рассыпаться и упасть под собственным весом. Гермиона аккуратно помогала подруге, подбирая заколки и закручивая локоны, а Джинни с лёгкой улыбкой и терпением принимала все её старания. В комнате царила лёгкая суета и волнение, но вместе с тем — ощущение близкого праздника, который вот-вот наступит, и который, несмотря на все трудности, обещал стать особенным и незабываемым.       Джинни, сияя от воодушевления, подпрыгнула на мягких подушках, словно маленький огонёк, и, вырывая из лёгкой хватки Гермионы несколько прядей своих огненных волос, весело воскликнула:       — А я прочитала, что у маглов есть такая традиция: свидетель и свидетельница должны переспать, чтобы брак был прочным и долгим!       Гермиона устало вздохнула, усталость и лёгкое раздражение отражались в её взгляде. Они уже два часа безуспешно пытались уложить непослушные рыжие локоны Джинни, и Гермиона была на грани срыва. Она сжала в руках несколько невидимок, зажала их между пухлыми губами и устало шикнула на подругу, словно предупреждая, что пора заканчивать с этими фантазиями. Джинни, в свою очередь, была упряма и весела, словно маленький вихрь, и её энергия, хоть и изнуряла Гермиону, всё же поднимала настроение.       — О, и как ты себе это представляешь? — с лёгкой иронией спросила Гермиона, мягко оттягивая Джинни обратно на подушки. — «Рон, я понимаю, что мы с тобой расстались три месяца назад, но не хочешь быстренько перепихнуться, чтобы у твоей сестры и лучшего друга была счастливая семейная жизнь?» - Джинни тихо захихикала, представляя, как её брат отреагирует на такую просьбу, но тут же закашлялась от неожиданности.       — Привет, Хорёк, — Произнесла Джинни. С лёгкой ухмылкой Драко появился в гостиной. Гермиона, закатив глаза, подняла на него взгляд. Она не была уверена, не показалось ли ей, что Малфой слегка смущён — но это было в его стиле — скрывать эмоции за иронией и лёгкой насмешкой.       Драко уверенно прошёл в кресло недалеко от девушек, не потрудившись снять обувь, и закинул ноги на стеклянный столик. Его взгляд остановился на расческах, заколках и маленьких резинках, разбросанных на столе. Он хмыкнул, изогнув губы в кривой усмешке, и несколько минут молча наблюдал, как Гермиона с усердием пыталась уложить огненные локоны Джинни. Это выглядело забавно — неуклюже и мило одновременно. Драко вновь отметил, что многие вещи, которые делала Гермиона, выглядели у неё именно так — с неповторимым милым очарованием. Гермиона, ощущая на себе его изучающий взгляд, невольно сжала ладони — они покрылись лёгкой испариной, и рыжие локоны всё больше выскальзывали из её пальцев, словно упрямые огненные змейки.       — Вы бы хоть гель для укладки использовали, — с лёгкой насмешкой произнёс Драко, не отрывая взгляда от её стараний, — а то кажется, что Грейнджер пытается сделать на твоей голове что-то вроде гнезда, какое сама носила на первых курсах. - Гермиона зло сверкнула глазами на Малфоя, но он беззаботно пожал плечами, словно это был просто дружеский совет, а не насмешка. Джинни, напротив, воодушевилась, раскрасневшись, и с озорной улыбкой воскликнула:       — Так неси, это же ты, недопринц, который зализывал себе волосы всё детство! — Малфой на такую наглость только приподнял бровь, не отводя взгляда от озорной Уизли. Его глаза сверкнули тихим вызовом. — Инициатива, еб… В общем, критикуешь — предлагай, предложил — действуй.       Гермиона с удивлением и тихим восхищением наблюдала за этой словесной дуэлью, поражаясь тому, насколько разные были Рон и Джиневра. Рон — мягкий и в каком-то смысле тактичный, сдержанный, боящийся сказать не то в неподходящий момент. Джинни же — настоящий тайфун, который громко и беззаботно заявляет о своём мнении, не боясь показаться глупой или наглой. Уверенная в себе и дерзкая, она не стеснялась быть прямолинейной и иногда даже грубоватой, но в этом была её сила и очарование. Драко и Джинни на минуту погрузились в молчаливый бой взглядов, словно два соперника на дуэли, но в конце Малфой вздохнул и с лёгкой улыбкой, словно сдаваясь, произнёс:       — Ладно, ладно. — И с лёгким взмахом палочки вызвал из воздуха волшебный гель для укладки. Гермиона не смогла сдержать смешок — Драко Малфой, сам Драко Малфой, Мерлин, уступил в споре кому-то из Уизли. Это казалось невероятным и в то же время удивительно милым.       Драко встал с кресла и, не церемонясь, подошёл к девушкам, мягко отодвигая Гермиону в сторону от Джинни. В момент соприкосновения их предплечий Гермиона словно ощутила лёгкий электрический разряд, который пробежал по её коже и разлился жаром по щекам. Это было странно и неожиданно, и она не могла понять, что именно произошло.       После того, как он помог ей избавиться от шрама, Драко стал меньше высказывать недовольство их сотрудничеством, но редкие стычки становились всё более ожесточёнными. Казалось, он накапливал в себе яд в дни перемирия, чтобы потом выплеснуть его на Гермиону. Каждый день для неё был словно пороховая бочка, а Малфой — тонкие бледные пальцы, держащие зажжённую спичку. И она не знала, когда он расслабит мышцы и выпустит искру в порох.       Даже в этом простом жесте — отодвинуть её в сторону — была ощутима скрытая агрессия, которую Гермиона чувствовала кожей. Грейнджер уже знала, чувствовала на интуитивном уровне, что сосуд с ядом накопился достаточный, готовый в любую секунду хлынуть через край. Она знала, что на ближайшем дежурстве их ожидает масштабная ссора. Драко не умел общаться по-другому — при каждом удобном случае он размахивал саркастичными стрелами, а она не могла вовремя захлопнуть рот, чтобы не попасться на его провокации.       — В укладке нет ничего сложного, — тихо, но с вызовом произнёс Малфой, выдергивая Гермиону из её мыслей. — Вместо того чтобы мучиться по-магловски, могли бы просто воспользоваться магией. - Он аккуратно взял гель из баночки, разогрел его в ладонях и мягко провёл пальцами по рыжим прядям Джинни. С лёгким взмахом палочки волосы зазвучали и заиграли, взмывая в приподнятую прическу, аккуратно убирая локоны с лица и завивая концы в изящные завитки.       — Как-то так, — сказал Драко, вызвав волшебное зеркало. — Мне кажется, так тебе будет хорошо. - Девушки внимательно осмотрели результат. Джинни покачала головой, проверяя прическу на устойчивость к движениям, и с улыбкой хлопнула в ладоши:       — Отлично, хорёк! Значит в субботу к десяти утра всё это повторишь!       Драко, от неожиданности даже приоткрыл рот, не зная, что ответить на такую наглость. Гермиона же не сдержалась — прикрыла лицо ладонями и разразилась заливистым смехом, который наполнил гостиную лёгкостью и весельем. Джиневра Уизли всегда добивалась своего, а Драко Малфой, казалось, был к этому совершенно не готов. Он нервно цокнул языком, глядя на смеющуюся Гермиону, и в его взгляде на миг мелькнула искра — искра, которую она не могла до конца понять, но которая, без сомнения, была настоящей.       Гермиона слышала доносящиеся из гостиной возмущённые возгласы, пока аккуратно надевала платье и закрепляла переднии пряди волос на маленькую изящную заколку чуть ниже затылка. Звуки снизу были настолько громкими и напряжёнными, что староста сразу поняла — Джинни и Малфой затеяли очередную словесную дуэль на повышенных тонах. Мысль оставить подругу наедине с этим «змеем» на целых пятнадцать минут уже не казалась ей такой разумной и безопасной. Гермиона удивлялась, как Джинни умудрялась находить подход к Драко, умело доводя его до точки кипения, но при этом не давая ему срываться и выходить из себя полностью. Это казалось настоящим волшебством — умением танцевать на тонкой грани, не давая конфликту перерасти в настоящую бурю. Джиневра словно ходила по тонкому льду терпения Малфоя, слыша, как под ногами хрустит хрупкая корка спокойствия, и в нужный момент умело соскальзывала на надёжную, устойчивую почву.       Однако и Драко не был из тех, кто с лёгкостью сдается — с такой же филигранной аккуратностью он подбирал слова, по крупице выводя из себя оппонента. Гермиона уже к концу этих двух напряжённых дней была готова биться головой о ближайшую твёрдую поверхность, наблюдая за разворачивающимися в гостиной дуэлями. И каждый раз задавалась вопросом — за кого же ей в этот раз переживать больше.       «Ещё одна реплика из твоего омерзительного рта — и ты отправишься в Мунго!» — с явной угрозой и лёгкой нервозностью в голосе прозвучала реплика Джинни. Гермиона с тяжёлым вздохом взяла туфли и поспешила вниз, чтобы не стать жертвой очередной угрозы. Нанесение особо тяжких телесных повреждений «Слизеринскому принцу» явно не входило в свадебную программу, и Гермиона не была готова к таким излишествам.       В гостиной Джиневра аккуратно поправляла складки на своём белоснежном платье, каждое движение казалось грациозным и лёгким. Драко стоял неподалёку, сложив руки на груди, и с явным недовольством кривил губы, наблюдая за подругой старосты девочек. Похоже, конфликт был исчерпан ещё до того, как Гермиона спустилась со второго этажа.       — Ой, Герми, — подбежала Джинни, сияя и взволнованно поднимая в руках тонкий серебряный венок, — ещё вот этот давай наденем. Он по композиции идеально подходит к моему колье и запонкам Рона и Гарри.       Гермиона, стоя на последней ступеньке, с лёгкой неуверенностью смотрела на подол платья — лёгкое, словно зефирное облако, оно мягко лежало под её ногами.       — Сейчас надену туфли, и всё будет нормально. Просто не представляю, как буду ходить на этих шпильках… — тихо произнесла она, делая последний шаг вниз. Джинни аккуратно наклонилась и опустила венок на волосы Гермионы, словно венок из тонкой веточки с ажурными серебристыми листьями, которые мягко переливались в свете свечей.       В этот момент Гермиона почувствовала на себе взгляд и, чуть приподняв голову, встретилась с глазами Драко. Он стоял неподалёку, словно заворожённый, и его взгляд был пронзительным и неподвижным. Это не был взгляд, который она когда-либо видела раньше — он словно пронизывал её насквозь холодными, но мягкими нитями, неся в себе сложные, неразгаданные эмоции.       Её сердце чуть ускорило ритм, а в груди разлилось лёгкое волнение, смешанное с удивлением. Драко смотрел на неё с таким выражением, что Гермиона не могла понять, что именно он чувствует — но в этом взгляде была и сила, и некая хрупкая нежность, что делало этот момент по-настоящему особенным.       Малфой стоял, ощущая, как внутри него нарастает напряжение. Он хотел, чтобы кто-то ударил его — желательно по голове, и как можно сильнее. Перед ним стояла Грейнджер. Та самая Гермиона Грейнджер, которую он видел каждый день последние две недели, но сейчас она казалась совершенно другой — словно кто-то перевернул страницу, и перед ним предстала новая, взрослая, ещё более завораживающая версия Золотой девочки. Он вспомнил, как однажды, на Святочном балу, она спускалась по широкой лестнице в нежном голубом платье, переливающемся, словно рябь на речной воде. Но сейчас перед ним стояла Гермиона, которая словно выросла, но при этом стала ещё более притягательной и красивой.       Верхняя часть платья из тончайшего кружевного материала с изящной вышивкой, нежно обнимало её плечи и руки, создавая ощущение лёгкости и воздушности. От талии начиналась пышная юбка из бархата. Глубокий изумрудный бархат струился по её фигуре, мягко обнимая тонкую талию и плавно расширяясь в пышную, словно лесной мох, юбку, которая словно дышит и играет на свету. В руках Гермиона держала туфли на высоченном каблуке, идеально подобранном в тон молочному кружеву, и её движения были изящны и легки. Драко не мог отвести взгляд — она была словно воплощение цвета Слизерина, но в этом не было ничего чуждого, наоборот, казалось, что этот цвет создан именно для неё.       Каштановые волосы Гермионы переливались в шоколадно-золотые оттенки, играя на свету утреннего солнца. Острые лопатки, идеально очерченные на стройной спине, придавали образу утончённость и лёгкую хрупкость, которую подчёркивала ровная, гордая осанка. Кремовый верх платья подчёркивал её большие кофейные глаза, придавая им глубину и выразительность. Гермиона выглядела не просто прекрасно — она была лучше, чем та, что он видел на полу в ванной неделю назад, лучше, чем все девицы, что когда-либо появлялись на званых ужинах в Малфой-Мэноре. И, несмотря на всю свою гордость и привычную холодность, он почувствовал, как ладони покрылись испариной — от напряжения, от восхищения, от неведомого ему самого чувства.       — Мерлин, — звонко воскликнула Джиневра, нарушая его мысли, — ты выглядишь идеальнее меня!       Малфой заметил, как на щеках Гермионы вспыхнули мягкие пятна румянца, когда она, приподнимая пышную юбку, нагнулась, чтобы надеть туфли. Длинные локоны скользнули по её плечу, открывая изящную линию спины и тонкую цепочку позвонков, и Драко с колоссальным усилием сдерживал взгляд, который словно притягивался и не мог оторваться от каждого изгиба её тела.       — Джин, — мягко, но с искренностью в голосе произнесла Гермиона, — никто не сможет затмить тебя. Ты самая прекрасная невеста. Гарри в обморок упадёт от восхищения!       Она чмокнула подругу в щёку, издавая лёгкий, влажный звук, и Малфой тяжело сглотнул, наблюдая за двумя прекрасными волшебницами. И он не мог не согласиться — Грейнджер выглядела идеально, и в этом не было ни капли преувеличения.       В груди Слизеринца ритм сердца изменился — из ровного и спокойного он превратился в тревожный и хаотичный, отдаваясь в ушах как звон колоколов. Он почувствовал, как каждый удар отдаётся в его голове и теле, словно он на грани — но не мог отвести взгляд.       — Что ж, — прочистив горло, чтобы отвлечься от навязчивого шума крови в ушах, произнёс он, — поздравляю со свадьбой. Удачного дня вам.       Малфой ещё раз кивнул в знак прощания и, не в силах больше оставаться в гостиной, вышел из неё, чтобы пройтись по замку и подышать свежим осенним утренним воздухом. В глубине души он понимал — из-за духоты в башне у него словно отключился мозг, и началась аритмия. Определенно в этом виновата духота гостиной старост.       Драко медленно шагал по пустынному коридору, возвращаясь с ужина, когда внезапно в тишине раздался звонкий, быстрый стук каблуков. Сумерки уже окутали Хогвартс, и разглядеть приближающуюся фигуру было непросто. Но шаги, отдаваясь эхом в каменных стенах, становились всё громче, приближаясь с каждым мгновением. Силуэт, словно туча, пушистая и объёмная, быстро приближался к нему.       — Милый, подожди, я чуть-чуть задержалась! — раздался знакомый звонкий голос, и Драко словно застыл на месте. Это была Грейнджер. Гермиона, которая, по тону и словам, явно пыталась догнать кого-то очень важного для себя. Он видел, как она прикусила губу, сжала подол платья, приподнимая его, и в этот момент за ней появился ещё один силуэт, который он сначала не заметил. Их взгляды пересеклись — в её карих глазах плескалась паника и нечто похожее на мольбу.       Драко не успел и слова сказать, как Гермиона внезапно подскочила к нему и поцеловала, крепко прижав одну руку к его воротнику. Он на мгновение замер, а затем, словно по инерции, прижал её за талию, чувствуя, как её губы дрожат. Это был не страстный поцелуй, а паническое, необдуманное решение — её губы застыл и всё тело напряглось, только девичье сбитое дыхание касалось его щеки. Аритмия вернулась и сейчас Малфой не мог сказать, что всему виной духота небольшой комнаты, потому что от стен школы тянуло каменным влажным холодом.       — Так значит, ты теперь с Малфоем? — голос Рона, резкий и полный недоверия, внезапно раздался из тишины. Драко инстинктивно прижал Гермиону ещё крепче, чувствуя, как её ладонь сжалась в кулак на его груди. Драко не стал анализировать свое желание, закрыть собой Гриффиндорку. Он не стал раздумывать об этом, потому что единственный, от кого её нужно было защищать в этот момент, был он сам.       Гермиона разорвала поцелуй и, улыбнувшись, повернулась к другу, не давая расстоянию между ней и Драко увеличиться ни на миллиметр. Малфой, чувствуя жар её тела через тонкое кружево платья, сжимал талию ещё крепче. Он был в восторге от гнева Рона — этот гнев, недоверие и раздражение на лице рыжего словно подстёгивали его. Он не мог не наслаждаться тем, что вновь довёл Рона до предела.       — Значит, Рональд, — спокойно произнесла Гермиона, — я же сказала, что спешу. Не нужно было за мной идти. Извини, нам пора. Правда, дорогой?       Драко молчал, с самодовольной улыбкой наблюдая за тем, как Рон, сжав зубы, готов был разорвать его на части прямо в темном коридоре. Гермиона уверенно погладила Драко по предплечью, взяла его руку и, развернувшись на каблуках с грацией профессиональной модели, потащила его за собой в сторону башни старост. В её мыслях уже раздавалось недовольное шипение — «Милый? Дорогой? Неужели не могла придумать что-то получше?»       — Поздравляю со свадьбой сестры, Уизли, — с лёгкой насмешкой махнул Малфой Рону, словно старому знакомому, и шагнул рядом с Гермионой, которая с каждым шагом ускорялась, словно на буксире, тянув его по тёмному коридору. Драко не мог понять, откуда в её миниатюрном теле столько сил, но, честно говоря, не собирался и думать об этом. В конце концов, это было не самое удивительное, что произошло с ним за последние десять минут.       Как только за ними тихо закрылась дверь, ведущая в башню старост, Драко медленно обернулся и увидел Гермиону, прислонившуюся к массивной деревянной панели. Она медленно скользила вниз, пока не оказалась на холодном полу, словно ослабевшая и потерявшая связь с реальностью. Её губы были слегка припухшими и покрасневшими, взгляд застывшим, направленным в одну точку, но в то же время словно не видевшим ничего вокруг. Волосы, которые ещё утром были аккуратно уложены, теперь стали растрёпаны и небрежно спадали на плечи. Казалось, что Гермиона словно оказалась в параллельном мире, далеко отсюда, далеко от холодных каменных стен гостиной старост.       — Ну… — тихо, с попыткой осмыслить происходящее, произнёс Драко, не отводя взгляд от неё. Он пытался понять, что только что произошло. Гермиона сказала своему нищему дружку, что они, она и Драко, встречаются. Гермиона только что поцеловала его, и не просто так, а словно в порыве паники, а он, словно в каком-то странном трансе, не только не оттолкнул её, но и с удовольствием отвечал на этот поцелуй. И, конечно же, он не собирался в этом признаваться даже самому себе.       Гермиона медленно сняла туфли, оставив их аккуратно на полу, и, словно не замечая его, поднялась на ноги. Она прошла мимо, словно Драко был просто стеной, холодной и неподвижной, или же неинтересной статуей — предметом интерьера, который она видела так часто, что перестала обращать на него внимание.       — Пять минут… — её голос был отстранённым, словно она говорила не с ним, а с кем-то вдалеке. — Если хочешь это обсудить, я спущусь. - Гермиона говорила так, словно её голос был лишён всякой эмоции — холодный, бесцветный, и это заставило Драко напрячься ещё сильнее. Он привык к её огненным вспышкам — к шипению, к крикам, к бросанию предметов, к направленным в него заклинаниям, но не к такому — к голосу, который словно не принадлежал ей. Он смотрел, как её изумрудное платье, словно лёгкое зефирное облако, собирается вокруг её ног, а босые ступни тихо шлёпали по каменным ступенькам, пока она медленно поднималась к себе в комнату. Драко не мог отвести взгляд, пока подол не скрылся за поворотом лестницы, и тогда, словно по щелчку, иллюзорная поволока в его голове рассеялась, возвращая его в гостиную старост — с её тихим треском камина и мягким полумраком от нескольких зажжённых свечей.       — Миникс, — произнёс он, направляясь к дивану. В этот момент перед ним покорно предстала его домашняя эльфийка, тихо склонив голову, и его взгляд невольно задержался на её больших, подрагивающих ушах. Он ещё раз подумал, как по-разному эльфийка реагирует на него и на Грейнджер. Когда Гермиона вызывала её, Миникс была сияющей и счастливой, тайком подкладывала на её блюдце любимые конфеты и добавляла в заварной чай немного мёда. А к нему она относилась с трепетом и страхом.       — Подай Гермионе её любимый чай, Миникс, и кофе мне, — тихо, но твёрдо приказал Драко.       — Но, господин Малфой, — тихо возразила эльфийка, вжимая голову в плечи, словно ожидая порицания, — кофе на ночь пить очень вредно для здоровья…       Драко тяжело вздохнул, неосознанно потирая переносицу большим и указательным пальцами, пытаясь снять с себя напряжение и отвлечься от тяжёлых мыслей.       — Хорошо, — сдался он, — тогда для меня классический чай с бергамотом.       Миникс удивлённо подняла на него взгляд, словно не ожидая такого поворота, и, не произнеся ни слова, исчезла с характерным хлопком трансгрессии. В гостиной раздался тихий звук текущей воды из ванной — Драко подумал, что, если Гермиона решила искупаться, то ждать ему придётся долго. И он, в который раз, остался наедине с собственными мыслями и мягким треском камина.       Гермиона спустилась в гостиную, где на столе уже стояли два чайника, источая мягкий аромат трав и мёда. Драко, уютно устроившись на диване, доедал зелёное яблоко. Миникс оставила яблоко на крае стола, тихо пробормотав, что давно заметила, как часто её господин предпочитает эти фрукты, а не только госпожа, уже поспешила ретироваться, смущённо ойкнув и исчезнув в глубинах башни старост. Драко, не заметив, как на его губах расползлась детская, почти глупая улыбка, тихо поблагодарил эльфа, и в его глазах на миг мелькнуло что-то мягкое и почти забытое.       Гермиона, одетая в широкую клетчатую рубашку, волосы собраны в небрежный пучок, а глаза покраснели — вероятно, в ванной она смывала размазанный макияж, — плюхнулась в кресло рядом. Она тут же налила себе мятный чай с мёдом и, обхватив кружку ладонями, глубоко вздохнула, словно пытаясь наполниться теплом и покоем.       — Я бы попросил что-то покрепче, — тихо пробормотал Драко с лёгкой улыбкой, — но не думаю, что Миникс принесла бы алкоголь.       Гермиона лишь тихо пробурчала в ответ, не отрывая взгляда от фарфоровой кружки, словно она была её единственным щитом в этот момент:       — Я и так достаточно выпила...       Она продолжала изучать чай, не моргая, словно вглядываясь в глубины кружки, пытаясь найти там ответы на вопросы, которые не решалась себе задать.       — Я почувствовал это при нашем поцелуе, да. — В комнате царила тишина, нарушаемая лишь мягким потрескиванием поленьев в камине. Свет от нескольких свечей не бил в глаза, но и не позволял скрыть мелкие детали — россыпь потускневших веснушек на её слегка пухлой щеке, тонкие, закрученные ресницы, опускающиеся на опухшее веко.       Драко повернул голову, не отрывая взгляда от Гермионы, пытаясь понять, что происходит в её голове, в её мыслях, которые казались такими же запутанными, как и его собственные. Ему хотелось выплюнуть что-то колкое и злое, но мягкий вкус молочного шоколада на губах словно сдерживал его. Она закусывала пиво шоколадом — глупое и ненужное наблюдение, но в этот момент единственное, что помогало не сойти с ума.       Гермиона неровно выдохнула, закрывая опухшие веки, словно поднимая белый флаг капитуляции. В этот момент она казалась невероятно уютной, домашней, почти уязвимой — совсем не той Грейнджер, которую Драко видел в изумрудном платье, но не менее прекрасной, не менее настоящей. В её простом образе, скрывающем короткие шорты под фланелевой рубашкой, была своя неповторимая магия — магия простоты и искренности, которую не скрыть и не забыть. Почему-то Малфой точно знал, что этот образ Грейнджер останется на сетчатке его глаз надолго. Гермиона тяжело выдохнула, словно выталкивая из себя тяжесть, которая давно давила на грудь, и, не поднимая взгляда, тихо начала:       — Прости, что полезла целоваться. Ты, наверное, слышал наш с Джинни разговор, что мы с Роном расстались три месяца назад. - Драко кивнул, не отводя взгляда, и, поняв, что она не видит этот жест, коротко согласился. — Я думала, что он переживает, винила себя в этом… Мы почти два месяца не разговаривали, хотя жили под одной крышей. А оказалось, у него есть Лейла. С которой он сошёлся через неделю после расставания. Я рада за него, правда… Но почему-то стало так… не знаю, как это описать… Чёрт.       Драко, не отводя взгляда, тихо спросил:       — Больно и обидно?       Гермиона отрицательно покачала головой, отставила чашку с нераспитым чаем и, словно ища покоя, забралась в кресло, прижав колени к груди. Она начала раскачиваться, словно укачивая младенца, и несколько раз приоткрывала губы, но слова так и не вырывались наружу. Лишь глубокие вздохи разрывали тишину, словно она пыталась поймать ускользающие мысли, которые рассыпались в воздух, как крохотные кристальные бабочки.       Драко не торопил. Он не был образцовым слушателем и не отличался терпением, но в этот момент словно инстинктивно понимал: ей нужно время. И, что его пугало больше всего, он был готов дать ей это время, не требуя ничего взамен. «Так по-гриффиндорски…» — тихо поддразнил себя внутренний голос, но Слизеринец отмахнулся, мотнув головой. Гермиона, словно вырываясь из тишины, наконец заговорила:       — Это как злоба, смешанная с горечью и непониманием. Я переживала и корила себя, боялась посмотреть ему в глаза, думала, что он бросил учёбу из-за меня, понимаешь? Он сказал, что я люблю только свои книги и поэтому у нас ничего не вышло. Я хотела просто сбежать в башню, а тут по пути попался ты и это чёртово желание отомстить и доказать Рональду, что я тоже умею жить… Как глупо…       Гермиона почти не замечала, что Драко смотрит на неё с неподдельным интересом. Она не хотела, чтобы он так наблюдал за её уязвимостью, но понимала, что должна объясниться. Голова у неё болела от шампанского и сливочного пива, ноги ныли от неудобных каблуков, душа была в смятении, а губы — на вкус чужих губ. Губ Малфоя, тыквенного пюре и, кажется, лимонного чая. Она честно не понимала, как это всё произошло — помутнение от алкоголя или тёмная сторона её личности, которую она никогда не замечала. В любом случае, ей было стыдно и некомфортно. Умнейшая ведьма столетия чувствовала себя трёхлетним несмышленым малышом в кризисе «я сам». Сама натворила глупость — теперь сама сиди и красней.       Драко тихо улыбнулся, стараясь не показать, как его тронуло её признание.       — Ладно, — сказал он, — будем считать, что это ещё один акт искупления вины за военное время. Легче стало?       Гермиона покачала головой, и её каштановые волосы, рассыпавшиеся водопадом из небрежного пучка, перелетели на другую сторону, открывая ей обзор на Слизеринца.       — Прости ещё раз и спасибо, что подыграл. Драко неопределённо пожал плечами, не зная, что ответить. Прощать её было не за что, а как он сам отнёсся к этому спонтанному поцелую — он ещё не понимал. Благодарность от Гермионы за то, что он невольно помог разозлить Рона, воспринималась с трудом.       Чтобы сменить тему и разрядить обстановку, он подтолкнул к ней уже остывающую кружку с чаем, тихо улыбнувшись.       — Пей, — сказал он, — ты, кажется, больше нуждаешься в этом, чем я. Как прошла свадьба? — решил продолжить разговор Драко, его голос звучал ровно, но в нем угадывалась искренняя заинтересованность.       Гермиона глубоко выдохнула, словно отпуская тяжесть, которая сковывала её плечи, и, слегка расслабившись, дотянулась до чашки с чаем. Сделав первый глоток, она блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь сладостью, которая растекалась по языку и согревала горло. Мягкая улыбка заиграла на её пухлых губах, и Драко, не в силах больше сдерживать пристальный взгляд, оторвался от её лица, словно боясь, что его внимание выдает больше, чем он хотел бы.       — На самом деле, — начала она, — всё прошло прекрасно. Я никогда не видела Гарри настолько счастливым.       Гермиона перевела взгляд на Драко, и её улыбка стала шире, совершенно неконтролируемо, словно искренняя радость вырывалась наружу сама по себе. Перед ней сидел Слизеринец — бывший враг их трио — и, несмотря на всю иронию ситуации, он внимательно слушал рассказ о свадьбе Гарри и Джиневры. Комичность момента была настолько ощутима, что её словно можно было потрогать.       Гермиона начала рассказ с самых первых мгновений торжества. Она с улыбкой вспоминала, как Джиневра, стоя в объятиях отца, сжимала её запястье в мёртвой хватке, не позволяя себе расслабиться, словно боясь отпустить и потерять опору. Рассказывала о Гарри, которого успела трижды одернуть от того, что он запускал широкую ладонь в волосы, совершая у себя на голове маленькое стихийное бедствие, пока его невеста шла к алтарю под руку с отцом.       — И вот, — продолжала Гермиона, — когда Джиневра давала согласие на брак, она невинно поджала губы и, сдерживая рвущийся смех, призналась, что даже не знает, хочет ли она вообще выходить замуж. Но, увидев мертвенно побледневшее лицо Гарри, тут же объяснилась, что это была глупая шутка.       Драко слушал, не отрываясь, его взгляд был прикован к языкам пламени в камине, которые словно отражали всю теплоту и искренность рассказа. Он тихо смеялся, и с лёгкой улыбкой признал:       — Жаль, что я не стал свидетелем чего-то подобного.       В глубине души он понимал, что Джинни — действительно особенная. Она была, пожалуй, единственной из всей их рыжей семейки, которая вызывала у него неподдельное уважение и даже симпатию. И, несмотря на всю их разницу и прошлые разногласия, в этот момент Драко чувствовал, что в их мире всё же есть место искренности, теплу и настоящему счастью.       Гермиона неспешно рассматривала профиль Драко, сидящего немного сбоку от неё. Каждая небольшая история, рассказанная ею о свадьбе, словно закреплялась за определённой чертой его лица. Напутственные слова отца дочери всплывали в её памяти, и она невольно мысленно связывала их с аккуратной, небольшой ушной раковиной с пухлой мочкой. Нервозность Гарри она ассоциировала с его тонкой, тёмной бровью, удивительно правильной и выразительной. Несносные шуточки Джинни всплывали в её мыслях, и она невольно задерживала взгляд на его нешироких глазах с длинными тёмными ресницами и радужкой цвета мокрого асфальта, в которой сейчас отражались языки пламени в камине и смешинки от услышанной истории. Гермиона вспоминала первый танец, и в её памяти связало это с островатым носом с аристократически тонкой переносицей, а тосты гостей и глупые конкурсы от Невилла ассоциировались с правой скулой. Она удивлялась, как её представление о лице Драко менялось — она думала, что его черты более угловатые, с резко очерченными скулами и впалыми щеками, а на самом деле его лицо было более покатым, мягким, с плавными линиями.       Гермиона невольно задержала взгляд на его губах — тонких, выразительных, и в этот момент её губы невольно вздрогнули, а кончик языка неосознанно провёл по верхней губе, оставляя за собой лёгкое покалывание. Сердце словно подпрыгнуло в глотке, словно она пробежала не меньше пяти километров по полосе препятствий. Она резко отвела взгляд, находя более интересной свечу на журнальном столике. Пульс с гулом отдавался в ушах, и казалось, что сердце вот-вот пробьёт хрупкую костяную клетку. Она вдруг поняла, что ощущала то самое чувство, которое в детских мультфильмах показывали, когда у героя сердце вылетало из груди. Тревожность отражалась в её вспотевших ладонях и мелькавших перед глазами черно-белых мошках.       Драко оторвался от языков пламени в камине и тихо взглянул на Гермиону. Она втягивала воздух через приоткрытые губы и медленно выдыхала через нос, словно старалась унять волнение. Молчание затянулось, и Гермиона, наконец, улыбнулась, встретив взгляд собеседника. Малфой тихо хмыкнул, мысленно сравнивая её с маленькой отважной львицей.       — Ну а потом, — наконец, тихо сказала Гермиона, — я сбежала посреди разговора с Роном.       — Сбежала от бывшего, а со мной не боишься разговаривать. У тебя странно расставлены приоритеты, Грейнджер, — с лёгкой иронией произнёс Драко.       Гермиона громко фыркнула, закатив глаза, и поправила края клетчатой рубашки, аккуратно сложив их в один непрерывный узор.       — Было бы кого здесь бояться, — произнесла она, и фраза прозвучала двусмысленно. Оба поняли это, но никто не спешил уточнять, что именно она имела в виду.       Драко покачал головой, наблюдая за её растерянным взглядом. Серые глаза мелькнули по прикушенной нижней губе и аккуратному клыку, прижимающему пухлую розовую плоть.              Он встал с дивана, не произнося ни слова, и направился в свою спальню. Гермиона же, не отрывая взгляда от танцующих языков пламени, понимала, что если Малфой остался невозмутим после её маленькой выходки, то в ближайшие дни им предстоит взрыв — змея затаилась, накапливая яд.       Гермиона мысленно сравнивала их с игрой — «кошки-мышки» и «сапёр» в одном лице. Они сближались на миллиметр, а потом с испугом отступали, направляя непонимание в агрессию, когда натыкались на спрятанную бомбу. Она не могла понять, кто в их игре — кошка, а кто — мышка, но с каждым новым столкновением ей казалось, что в их игре две кошки, медленно изучающих друг друга издалека. Они делали короткие перебежки, боясь открытий и уходя в глухую оборону.       В их общении не было правильности, но, несмотря на это, Гермиона не могла оторвать изучающий взгляд от Малфоя, и это было ужасно. Его интерес и взгляды, покладистость и проявление эмоций не делали ситуацию ни на грамм проще. Растрепав края рубашки, она встала с кресла и направилась в спальню, желая вычеркнуть из памяти отдельные моменты этого дня.