Глава 7. Встреча на пороге перемен

      В небольшой, но уютно обставленной комнате заместителя начальника Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними царила тишина, нарушаемая лишь едва слышным шорохом пергаментов и редким потрескиванием магического камина, аккуратно встроенного в каменную стену. Свет мягко падал из высоких, украшенных витражами окон, отбрасывая разноцветные блики на тёмно-ореховый письменный стол, заваленный аккуратно сложенными свитками.       Внезапно тишина была нарушена влетевшим бумажным самолётиком, который, пролетев несколько метров, врезался в изящную цветочную вазу с белоснежной эустомой, стоявшую на подоконнике. Ваза слегка покачнулась, но не упала, и несколько лепестков едва коснулись стола.       Гермиона, сидевшая за столом и сосредоточенно просматривающая свитки, с раздражением закатила глаза. Такой способ связи в Министерстве Магии ей совершенно не нравился. Она аккуратно подняла самолётик, развернула аккуратно сложенную записку и прочитала короткое, но настоятельное послание от начальницы — требовалось срочное присутствие в её кабинете.       Гермиона тяжело вздохнула, сжала записку в кулаке и, не раздумывая, выкинула её в небольшое металлическое мусорное ведро, стоявшее рядом с её столом.       Встав из-за стола, она поправила аккуратно собранные в пучок каштановые волосы, надела тёмно-синюю, сдержанную, но элегантную мантию с вышитой на рукаве эмблемой Министерства и направилась к кабинету начальницы по узкому коридору, где мягко под ногами скрипел тёмный паркет.       Дверь в кабинет была закрыта, и Гермиона аккуратно приоткрыла её, не спеша, чтобы не нарушить покой начальницы. Внутри кабинет был просторным, с высокими потолками и обставлен массивной тёмной мебелью из редких пород дерева. В центре стоял большой письменный стол, на котором аккуратно лежали пергаменты, свитки и несколько магических приборов.       За столом сидела пожилая женщина с поседевшими, аккуратно уложенными в пучок, волосами и строгим, но в то же время добрым взглядом.       Гермиона, не дожидаясь приглашения, прошла в кабинет и села на стул, слегка поправив складки мантии.       — Грейнджер, по твоему проекту нам поступило интересное предложение, — начала начальница, её голос был мягким, но настойчивым. Она пощелкала пальцами в воздухе, пытаясь вспомнить название проекта.       Гермиона слегка нахмурилась, пытаясь сосредоточиться, — за восемь месяцев работы она успела сдружиться с Мирен, и несмотря на строгий характер начальницы, между ними царило взаимное уважение и даже дружеские отношения.       — Госпожа Мирен, о каком именно проекте вы говорите? — спросила она, поднимая взгляд. Несмотря на то, что Мирен была ее начальником, они периодически собирались на чаепития посреди рабочего дня. Мирен Сильф никогда не давала поблажек Гермионе, не смотря на заслуги маленькой волшебницы в прошедшей войне. Именно по этой причине женщины смогли сработаться и поддерживать дружеские отношения. Грейнджер работала на износ, хоть работы в отделе было совсем мало, но она всегда находила интересные вопросы, над которыми можно было посидеть лишний час после рабочего времени, а Мирен видя упорность новенькой быстро оттаяла и перестала делать вид, что она строгая начальница.       — Ах, — пожала плечами Мирен, — название, как всегда, не твоё сильное место, — улыбнулась она, слегка подмигнув. Гермиона кивнула, чувствуя, как в её груди разгорается лёгкое волнение и предвкушение новых вызовов.       В кабинете витал лёгкий аромат лаванды и старой бумаги, смешанный с едва уловимым запахом горького кофе, который стоял на столе в изящной керамической чашке.       — По приютам и содержанию вымирающих видов, — заговорщицки произнесла Мирен Сильф, слегка наклонившись вперёд и наблюдая за реакцией Гермионы. — Нашёлся спонсор, готовый вложить очень крупную сумму — даже больше, чем ты запрашивала на реализацию проекта.       Гермиона прикрыла рот ладонями, не в силах сдержать счастливую улыбку, которая расползалась по лицу, словно весеннее солнце.       Её отдел, в отличие от Отдела Тайн или Отдела Авроров, не пользовался особым спросом в Министерстве, и все проекты, требующие серьёзных вложений, запускались только после того, как сбор пожертвований достигал не менее семидесяти процентов от нужной суммы.       Найти спонсоров было нелегко — в магическом мире всегда находились дела и задачи, которые казались важнее и неотложнее.       — Но! — Мирен откинулась на спинку своего массивного кресла, обитого тёмной кожей, и, постукивая пальцами по столешнице из тёмного дерева, продолжила, — спонсор хочет остаться анонимным в прессе и принимать участие на всех этапах реализации проекта. Тебе придётся встречаться с ним лично, — добавила она, — у него дома, и при этом не допускать никаких утечек информации.       Гермиона, сидевшая за столом, обвела взглядом кабинет — на столе, покрытом тонкой пылью, лежали аккуратно сложенные свитки, а на полке у стены — несколько магических артефактов, излучающих едва заметное свечение.       Гермиона помнила сумму, заявленную для проекта, и не могла представить, кто мог пожертвовать такую крупную сумму, при этом желая остаться в тени прессы. Обычно спонсоры требовали всеобщее признание и хвалебные речи, даже если их вложения не превышали десяти галеонов.       — Это очень интересное пожелание, — произнесла Гермиона, слегка наклонившись вперёд, — вы можете сообщить мне имя спонсора до встречи, чтобы я могла принять обоснованное решение?       — Конечно, — улыбнулась Мирен, — этот человек…       В просторном кабинете поместья Малфоев царил полумрак, лишь мягкий свет камина, отражаясь в тёмном полированном дереве мебели, создавал уютную, но в то же время строгую атмосферу. Стены, украшенные старинными портретами предков, казались молчаливыми свидетелями перемен, происходящих в жизни молодого главы семейства.       На правах Главы семейства он прекратил все направления в бизнесе отца, посчитав, что очищение репутации даже в таких мелочах сыграет ему на руку. Сейчас главным направлением в бизнесе Малфоя стала недвижимость и открытый три месяца назад Научный центр по разработке контрзаклинаний для самых сложных заклятий, в том числе и не простительных, а также в дань памяти крестного отдел зельеварения. Драко не смотря на юный возраст отдавался работе на полную возможность своего организма и ума. Было трудно вывести бизнес по недвижимости на высокий уровень, ведь многие возможные клиенты боялись связываться с отпрыском Люциуса Малфоя, но упорным трудом, день за днем юный лорд зарабатывал расположение как влиятельных персон, так и простых волшебников. И вот спустя полгода не Драко работал на фирму, а фирма стала работать на него. На предновогоднем собрании с главами отделов фирмы бизнесмен принял решение расширять возможности недвижимости не только в магическом мире, но и осваивать магловский для привлечения большей прибыли и для поднятия своего имени ещё чуть выше в социальных слоях.       Драко Малфой, в строгом тёмном костюме, сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами, свитками и магическими томами. Перед ним лежали документы, посвящённые магловскому миру — сложные и запутанные, полные иерархий, законов и правил, далеких и непонятных. Разобраться со всем этим оказалось достаточно проблематичной задачей с учетом того, что из магловского окружения он знал разве что Гермиону Грейнджер и Поттера. И осознание, что даже здесь Гермиона появилась в его мыслях даже спустя почти девять месяцев после их последней встречи неприятно отозвалось в душе. Драко совершенно не нравилось, что он сравнивал с Грейнджер абсолютно всех представительниц женского пола, но Гермиона была той, кто оставлял отпечаток где-то намного глубже, чем след на коже.       Его пальцы, украшенные тонкими серебряными кольцами с семейным гербом, сжимали перо, но взгляд был устремлён в одну точку — мысли уносились далеко за пределы кабинета.       В голове звучал знакомый образ — Гермиона Грейнджер.       Драко с лёгкой ухмылкой приподнял уголок губ, осознавая, что никогда бы не подумал, что лёгкий интерес к девушке с пышной шевелюрой и непокорным характером перерастёт в нечто большее — в одержимость. В одержимость, в которой он смог признаться себе, но не набрался храбрости лично пообщаться с главной героиней этой психологической ловушки.       В кабинете пахло старой бумагой, лёгкой пылью и тонким ароматом сандалового дерева, что исходил от полированного письменного стола.       В углу стоял серебряный канделябр с мерцающими свечами, отбрасывающими тёплые тени на стены, и мягкий шёлковый плед, небрежно сваленный на кресло.       Секретарь, молодая ведьма с аккуратно заплетёнными в косу светлыми волосами, аккуратно положила перед ним ещё одну стопку бумаг, и, не нарушая тишины, вышла из кабинета. Из всех его подчиненных только Юта могла позволить себе появляться в поместье Малфоев.       Драко отложил документы, устало потёр виски, и, вставая, накинул на плечи тёмно-зелёный бархатный пиджак с серебряной вышивкой — семейной эмблемой Малфоев.       Он направился к массивной дубовой двери, ведущей в столовую, где уже ожидала мать.       Нарцисса, в изысканном изумрудном платье с тонкой вышивкой, сидела за столом, украшенным серебряными подсвечниками и фарфоровой посудой. Её взгляд был полон предвкушения — она явно готовила что-то грандиозное, и Драко уже не пытался предугадать, что на этот раз придумает мать.       Он сел напротив, взял в руку серебряную вилку, но мысли всё ещё блуждали в лабиринтах магловского мира и в образе Гермионы, что, казалось, не покидал его даже спустя почти девять месяцев после последней встречи.       Гермиона сделала уже сотый круг по своему небольшому, но уютно обставленному кабинету, держа телефон на громкой связи и постоянно поглядывая на настенные часы, безжалостно перевалившие за четыре часа дня. Утренняя встреча с госпожой Мирен выбила у неё всю логику, здравый смысл и равновесие, оставив на смену лишь панику и неуверенность.       — Джинни! — её голос звучал одновременно устало и взволнованно. — Собираемся все вечером, я загляну после работы…       На другом конце провода Джиневра, не отрываясь от улюлюканья с восьмимесячным сыном, разговаривала с подругой таким же лилейным, нежным голосом, с которым она обращалась к малышу. Звуковые волны постоянно скакали от нежности к веселью, и Гермиона не могла сдержать нежной улыбки, слушая её.       — Хорошо, я к восьми уложу Джеймса и приготовлю всё к твоему приходу. Что-то случилось, Герм? — спросила Джинни, не отрываясь от малыша.       — Можно и так сказать, милая… — Гермиона неопределённо ответила, улыбаясь на очередное «Агу» от Джеймса Сириуса Поттера.       — Ждём тебя к восьми. Хотя, если хочешь помочь с этим шебутным малышом, можешь приходить сразу после работы.       — Так и сделаю, — тепло ответила Гермиона. — Я соскучилась по этому проказнику.       Положив телефон на подставку, она наконец-то села за своё рабочее место — массивный деревянный стол, покрытый аккуратно разложенными пергаментами, перьями и небольшими бутылочками с зельями.       На столе горела свеча в хрустальном подсвечнике, отбрасывая мягкий, тёплый свет на аккуратно разложенные документы.       До конца рабочего дня оставалось не так много времени, и Гермиона сосредоточилась на сборе всех необходимых бумаг по проекту по защите и содержанию вымирающих видов, а также на подготовке ознакомительного буклета для неожиданного мецената.       Хотела ли она реализации проекта через подобное сотрудничество — она ещё не могла сказать с уверенностью, но документы должны были быть подготовлены в любом случае.       Гермиона вздохнула, тяжело откинулась на спинку кресла, обитого мягкой бордовой тканью, и взяла в руки телефон, чтобы позвонить матери.       Её пальцы, слегка дрожащие от усталости и волнения, быстро набирали номер, а в кабинете разносился тихий шёпот ветра, заглядывающего в окно, и едва слышное потрескивание свечи, создавая атмосферу уюта и одновременно лёгкой тревоги.       — Доченька, давай быстро и по делу, у меня тут пациент под анестезией, — голос мамы, Джин Грейнджер, прозвучал бодро и с лёгкой иронией, словно она могла бы найти минутку, чтобы уделить время дочери даже если бы полетела в космос.       Гермиона, сидя за столом в своём кабинете, аккуратно водила пером по углу одного из рекламных буклетов, рисуя простую ромашку. Бумага была слегка шершавой на ощупь, а чернила — насыщенного янтарного цвета.       — Мамуль, — тихо начала она, — у меня завтра может быть сложная встреча, не уверена, что успею к вам.       — Хорошо, родная, — ответила Джин с лёгкой улыбкой в голосе. — Тогда устроим ужин у тебя, дождёмся. Оставь ключи в нашем месте.       Гермиона улыбнулась, представляя, как мама с папой устроят тихий вечер в её квартире.       — Папа, конечно, будет не в восторге, — продолжила мама, — но я обязана услышать новые сплетни об Элри! Целую тебя, а то клиент как-то уже неодобрительно на меня смотрит. — Джин изобразила громкий, влажный поцелуй, и тут же скинула вызов.       Гермиона не смогла сдержать лёгкий смех. Мать была невероятной женщиной — она устраивала семейные ужины, вытягивала из дочери всю информацию о коллегах, друзьях и личной жизни, даже если Гермиона чувствовала себя не совсем комфортно. Так Джин Грейнджер заочно влюбилась в Элри Смита — того самого, что ухлестывал за тремя девушками из отдела Гермионы и при этом постоянно палился перед каждой, но извинялся так красиво и масштабно, что его прощали.       Для мамы Гермионы это было словно сериал «Санта-Барбара», а каждую пятницу дочери приходилось подробно рассказывать о новых успехах и неудачах Элри. Казалось, что если бы планета остановилась, мама всё равно бы нашла способ получить новую порцию сплетен, заставив земной шарик крутиться.       Гермиона была счастлива, что родители простили её за Обливиэйт, и чтобы не терять семейную связь, всегда были рядом — хоть по мобильной связи, хоть лично.       Гриффиндорка была готова делиться с ними даже самыми мелкими новостями, лишь бы каждую пятницу они собирались за накрытым столом, а потом перемещались на диван в гостиной, где по телевизору шли смешные сериалы или спортивные матчи — любимое времяпровождение папы.       Отвлекшись от тёплых мыслей о родителях, Гермиона отложила перо и перестала рисовать на буклете.       Она начала аккуратно собирать пакет документов — отчёты, пергаменты и свитки — готовя всё к завтрашней встрече с потенциальным спонсором.       Свет лампы на столе мягко освещал аккуратно сложенные бумаги, а лёгкий аромат лаванды, от зажжённой аромо-свечи, придавал спокойствие.       До отъезда к Поттерам оставалось меньше часа.       С утра Гермиона планировала заскочить на работу, чтобы забрать итоговые отчёты по популяциям интересующих её видов, а оттуда — на встречу с человеком, решившим вложиться в её проект. Но это будет завтра.       Сейчас же в кабинете тихо и уютно, а в сердце Гермионы теплится ожидание встречи с друзьями, что словно уже стучится в дверь.       Комната наполнилась неожиданным гулом, когда Рон, в полном недоумении, резко подпрыгнул в кресле, и в порыве эмоций разлил виски из бокала на свои тёмные брюки. Его глаза расширились, а губы изогнулись в недоумённой гримасе:       — Что?! Ты сейчас шутишь? — Гермиона, сидевшая напротив, прикрыла лицо рукой, стараясь скрыть лёгкую улыбку и одновременно смущение. Джиневра, не теряя ни секунды, бросила на брата лёгкое заклинание Силенцио, и в комнате воцарилась тишина.       Уложить Джеймса было настоящим испытанием мирового масштаба — черноволосого малыша, который упрямо отказывался засыпать, и Гермиона с Джинни потратили почти полтора часа, укачивая его на руках по очереди, напевая тихие колыбельные.       Если бы Рон сейчас криком разбудил малыша, то, по мнению Гермионы, в магической Британии стало бы на одного Уизли меньше.       Гарри, тихо улыбаясь, обнял жену за талию и кивнул в сторону Рона, который с недовольным видом переключал взгляд то на сестру, то на лучшую подругу.       — Я предполагал нечто подобное, — сказал он, — особенно после твоего сбивчивого объяснения, что поцелуй был спонтанным, а от каждого упоминания семьи Малфоя ты вздрагиваешь.       Джинни, с лёгкой усмешкой, сняла заклинание Силенцио и, глядя на брата, пригрозила:       — В следующий раз вырубаю тебя чем-нибудь поинтереснее.       Гермиона вздохнула, взяв в руки бокал с крепкой текилой:       — Так очевидно? — Она откинула голову назад, отпив глоток и прикусив дольку лимона, которая с лёгкой кислинкой разлилась по языку.       Джинни, в свою очередь, тихо вздохнула, отпив из бокала ананасовый сок.       Джеймс, всё ещё находившийся на частичном грудном вскармливании, спал в колыбели неподалёку, а мысли Джинни о вредной еде и алкоголе казались отдалённой мечтой.       Комната наполнилась смешанным ароматом алкоголя, детского крема и лёгкой ноткой свежего лимона, а в воздухе висела лёгкая напряжённость. Гарри пожал плечами с лёгкой улыбкой и произнёс:       — Не забывай, что я - Аврор. Дедукция и никакого волшебства.       Рональд, стиснув зубы, молчал, словно осознавая, что сейчас лучше не вмешиваться.       Гермиона сделала ещё один глоток текилы, и острый вкус алкоголя мгновенно свёл её скулы, заставляя лёгкое покалывание пройти по лицу.       — Я думала, что меня отпустило, — тихо произнесла она, — но, ребят, это же Малфой! Моя амортенция до сих пор пахнет им. Я не знаю, что делать…       Рональд внезапно вскочил с кресла, словно собираясь что-то сказать, но, поймав строгий взгляд Гермионы и Джинни, мгновенно опустился обратно, прикусив язык.       — Гермиона, — произнёс он с лёгкой раздражённостью, — это же Малфой! Драко Малфой!       — Ах, и действительно, — с иронией и лёгкой злостью прошипела Гермиона, — как я, блять, могла забыть!       Она посмотрела прямо в глаза Рональду, и в её взгляде, словно невидимая молния, пронёсся заряд, по силе не уступающий Аваде.       Магия квартиры Поттеров словно заставляла Грейнджер говорить приглушённым полушёпотом — чтобы не разбудить самого маленького члена семьи. Гермиона с самого первого месяца, как появился Джеймс, заметила, что научилась даже кричать шёпотом.       Просторная гостиная, с мягкими диванами, тёплыми пледами и приглушённым светом ламп, наполнилась искрами напряжения. Два лучших друга не отводили взглядов, сверля друг друга красноречивыми взглядами, словно пытаясь выиграть невидимую битву. Ни один не собирался уступать, и это молчаливое противостояние наполняло воздух лёгкой, но ощутимой напряжённостью.       Рональд стиснул кулаки, а Гермиона, скрестив руки на груди, чуть приподняла бровь, словно бросая вызов. Джинни, сидевшая на диване рядом с Гарри, тихо улыбалась, наблюдая за этой невидимой дуэлью. Она пересела на подлокотник дивана рядом с Гермионой, нежно сжав её хрупкое, тонкое плечо. Её тёплые пальцы, словно оберегая, легко поглаживали кожу, словно возвращая подруге чувство опоры. Джинни гладила плечи подруги большими пальцами, как когда-то она спасала её саму от истерики в купе вагона Хогвартс-экспресса.       — Рональд, — сказала она твёрдо, — никто из нас не осуждал твой выбор. Так будь добр, прими выбор Гермионы. — Она бросила на брата взгляд, полный лёгкой насмешки. — Меня твоя пассия доводит до тряски — но ничего, молчу.       Гермиона, сжав пальцы на подлокотнике, чуть опустила взгляд.       — Малышка, — продолжила Джинни, — ты уверена, что хочешь попробовать наладить общение с Хорьком?       Кончики каштановых кудрей Гермионы, ослепительно контрастировавших с её белоснежной офисной рубашкой, спутались, и пальцы Джинни нежно запутались в коротких кудряшках.       Гермиона была на пороге одного из самых сложных выборов в своей жизни. Она так долго оттягивала это решение, пряча мысли в самый тёмный уголок сознания, загружая себя работой. Но теперь желанный путь был всего в одном шаге от неё.       — Если вы не отвернетесь от меня в этом деле — да, — тихо, но уверенно сказала Гермиона. Джинни с восторженным криком обняла подругу, её глаза блестели от радости. Она выжидала этот момент целых девять месяцев — и теперь, молодая мама, верила, что эти чувства должны быть обнародованы.       Гарри, сидевший рядом, усмехнулся и, поднимая почти пустой бокал с огневиски, отдал лёгкий салют. Он больше ничего не имел против Малфоя-младшего — счастье Гермионы было важнее всех предубеждений. Рон, сидевший в кресле, неуверенно пожал плечами, понимая, что у него в принципе и нет выбора — когда на него с трёх сторон давят самые близкие люди.       — Утром я приду к тебе! — воскликнула Джинни, хлопая в ладоши с воодушевлением. — Ты должна выглядеть сногсшибательно! Ведь первое правило — любить саму себя! —Цепная реакция на хлопок не заставила себя ждать, раздался не громкий хнык и молодая мамочка, ругнувшись на саму себя направилась к ребенку.       Поттер хмыкнул, привычным жестом поправляя очки на переносице, и в его голосе прозвучала лёгкая ирония:       — Герми, не раскисай, поверь, это меньшая из проблем, с которыми мы сталкивались.       Гермиона, на мгновение расслабившись, перевела взгляд на Рона, в надежде найти у него хоть каплю поддержки.       Рон, постукивая пальцем по гранёному стакану с тёмным напитком, хмурился. Идея сватовства с белобрысым Хорьком казалась ему максимально отвратительной, но он сдался. Ведь они вместе, плечом к плечу, прошли через троллей, драконов и самого Волан-де-Морта.       — Придумаем что-нибудь, — буркнул он, — разве это беда для героев войны?       На его лице появилась лёгкая неуверенная улыбка, и Гермиона ответила ему, чувствуя, как в груди разливается тепло.       — Спасибо вам... — тихо выдохнула она, расстёгивая верхнюю пуговицу своей белоснежной блузки. От переполняющих эмоций ей стало жарко, и лёгкий румянец разлился по щекам.       — Золотое Трио против неразделённой любви с чудовищем, — с задорным смехом в голосе воскликнул Рон, — звучит прикольно!       Его смех, глубокий и заразительный, разлился по комнате, и друзья невольно улыбнулись в ответ.       — Мальчики, — с улыбкой произнесла Гермиона, — я самая счастливая девушка!       — Неа, — мягко возразила Джинни, тихо обняв Гермиону сзади и чмокнув в щёку, — я счастливей. Один из них — мой брат, а второй — муж, от которого у меня прекрасный сын.       Гриффиндорцы, окружённые близкими друзьями, чувствовали эту редкую, но драгоценную гармонию. Каждая встреча, каждый момент, проведённый вместе, запечатывался в их памяти, словно искрящаяся киноплёнка, хранящаяся как самый драгоценный камень. В этот вечер, наполненный смехом, теплом и искренней поддержкой, они вновь ощутили, что вместе способны преодолеть любые испытания.       Вечер плавно перетекал в ночь, и в просторной гостиной квартиры на Гриммо 12 царила атмосфера уюта и тепла. Мягкий свет настольной лампы, отражаясь в стеклах окон, создавал на стенах причудливые узоры, а аромат свежесваренного травяного чая и лёгкий запах ванили наполняли воздух. Джинни, укачивая на коленях сонного Джеймса, жаловалась на трудности материнства. Её голос, полный лёгкой усталости, звучал вкрадчиво:       — С малышом так трудно управиться, иногда хочется спихнуть его бабушке, но, помня громкую ссору с Молли о воспитании, приходится справляться самой.       Гарри, удобно устроившись в кресле, рассказывал о мелких преступлениях, которые в канун новогодних праздников участились в разы. Его голос звучал с лёгкой усталостью и иронией, а в глазах мелькала решимость.       — Праздниками - праздниками, а преступления не убывают, — вздыхал он, — и Робардс считает, что я ни черта не делаю.       Рональд, с задорной улыбкой, рассказывал о делах в «Вредилках», приукрашивая и придавая своим словам особый колорит:       — Благодаря мне дела пошли в гору, — гордо заявлял он, — я настоящий мастер своего дела!       Гермиона, улыбаясь, рассказывала о родителях, особенно о маме, и о многосерийном фильме под названием «Элри Смит», который стал любимым семейным сериалом.       Ребята с энтузиазмом обсуждали планы на совместный отпуск, который они собирались провести, как только наступит тепло.       — Я хочу в солнечную Турцию, — настаивала Гермиона, — а Джинни — в цветущую Азию.       Парни, понимая, что вмешательство в выбор девушек может обернуться для них неприятностями, решили не вмешиваться, чтобы не оказаться в Мунго. Вдруг фитнес-браслет Гермионы, лежавший на столе, в третий раз оповестил о сбитом режиме сна. Гермиона вздохнула, встала, накинула на плечи лёгкий пиджак и, закинув в маленькую сумочку с расширением часы, сказала:       — Увидимся на днях, мальчики! А, Гарри, я ещё днём зайду к тебе по поводу русалок…       На её словах на лице Поттера мелькнула жалостливая эмоция, которую Гермиона не раз видела раньше.       — Герм, — вздохнул он, — а твои русалки до января не подождут? У меня завал, Робардс и так считает, что я ни черта не делаю, говорю же.       Гермиона закатила глаза, понимая, что мелкие ограбления не ждут, а волшебные существа могут подождать. Она знала, что вины Гарри в этом нет, но всё равно не могла смириться с таким положением дел в Министерстве.       — Если ты дашь мне доступ к нескольким определённым портключам… — протянула Гермиона, невинно хлопая глазами, помня, как она уже однажды уговорила Поттера на маленькую шалость для проекта. Гарри тяжело вздохнул, приобнял за талию жену в поисках поддержки и, встретившись с карими глазами подруги, сдался, как и всегда.       — Если тебя спалят на секретном объекте, как в тот раз, — попытался пригрозить он, — сама будешь выкручиваться.       — Конечно-конечно, господин Старший Аврор! — ехидно пропела Гермиона, обняла Рона и Гарри, обменялась поцелуями с Джинни и, улыбаясь, шагнула в камин.       Зелёный вихрь закружил её лёгкое, хмельное тело, и в тот же миг она исчезла из квартиры на Гриммо 12.       Утро пятницы началось с легкой суеты и едва сдерживаемого волнения. Джинни, словно вихрь, ворвалась в спальню Гермионы ровно в шесть утра, с шумом и смехом, не оставляя шансов на продолжение сна. В руках она несла целый ворох пакетов с одеждой, словно в магазине, и с легкой иронией сообщила, что теперь Гермиона будет выглядеть на сегодняшней встрече «безупречно».       Гермиона, едва открыв глаза, с грустью и одновременно с улыбкой оглядела новые пакеты, аккуратно скинутые в углу комнаты. Она не стала даже пытаться выяснить, откуда у Поттер взялся целый гардероб за несколько часов — это было бессмысленно и отнимало слишком много нервных клеток.       Её собственный гардероб, хоть и сдержанный, но с уютными и милыми платьями, казался ей вполне достойным.       Неохотно, но с улыбкой, Гермиона взяла первый попавшийся пакет и направилась в небольшую гардеробную, скрытую в правой части спальни.       В гардеробной, освещённой мягким светом, она аккуратно распаковала одежду, и первое, что попалось ей на глаза, было белоснежное платье с пышной юбкой и длинным шлейфом — словно свадебное.       — Джинни! — воскликнула Гермиона, выскочив из гардеробной с платьем в руках. — Мне кажется, что свадебное платье — это явный перебор!       Джинни, не моргнув и глазом, оглядела платье, словно это было вполне нормальный и уместный наряд для официальной встречи, и просто пожала плечами. Гермиона тяжело вздохнула и направилась обратно в гардеробную, продолжая распаковывать оставшиеся наряды.       Её взгляд остановился на элегантном чёрном платье чуть ниже колен, с тонкими бретелями, и пудрово-розовом пиджаке, который придавал образу мягкость и романтичность.       Она надела платье, застегнула пиджак и, оценивая себя в зеркало на противоположной стене, с улыбкой крутанулась, заставляя юбку взлететь и заиграть в свете.       — Это в твоём стиле, — заметила Джинни, попивая кофе и уютно устроившись на подлокотнике дивана, когда Гермиона вышла в гостиную. Она с удовлетворением кивнула, оценивая образ подруги.       — В первую очередь — это официальная деловая встреча, — ответила Гермиона, засовывая руки в небольшие карманы пиджака и делая мысленную заметку увеличить их с помощью незримого расширения. — Не могу же я прийти туда в бальном платье, право слово, Мерлин.       Она ещё раз внимательно посмотрела на себя в другое зеркало, оценивая сочетание утончённости чёрного платья с романтичным пиджаком, который делал кожу светлее и придавал образу лёгкость.       — Ладно, — улыбнулась Джинни, — но макияж и прическу оставь мне.       Она отставила кружку на журнальный столик, поднялась и направилась к Гермионе с явным намерением сделать подруге изящные стрелки на глазах и лёгкий смоки-айз.       — Кудрявые волосы в высокую прическу — это будет идеально, — добавила она, — короткие волосы тебе не идут, и я так и не смирилась с твоей стрижкой.       Гермиона хмыкнула и, не споря, направилась к туалетному столику, на котором аккуратно разложились разнообразные косметические штучки — блёстки, кисточки, помады и пудры, которые в её доме почти не использовались.       Получив от Гарри несколько запасных портключей, аккуратно свернутых в тонкий пергамент и перевязанных изящной серебристой лентой, Гермиона торжественно направлялась в свой кабинет. Утро было наполнено напряженной работой — она тщательно обновляла и корректировала данные, осознавая всю критичность ситуации. Если не начать реализацию проекта в ближайшее время, многие популяции животных, о которых она заботилась, могли навсегда исчезнуть.       Перелистывая страницы ярко иллюстрированных буклетов, она внимательно сверяла каждую цифру и факт, аккуратно укладывая материалы в тонкую, но прочную папку из темной кожи с тиснением герба отдела. Папка с отчетами и презентациями легко поместилась в небольшой, но изящный клатч из мягкой кожи, украшенный серебристой застежкой в виде филигранной лилии — символа чистоты и надежды.       Пора было выдвигаться.       Переступая порог камина в Атриуме, Гермиона глубоко вдохнула, стараясь унять волнение. Между пальцами у неё сыпался мелкий летучий порох — крошечные серебристые искорки, которые мягко оседали на пыльно-пепельный каменный пол, отбрасывая на стены тонкую дымку.       Она не была уверена, достаточно ли четко назвала адрес, но зелёные языки пламени, мягко колыхаясь, закружились в головокружительном танце, и Гермиона ощутила, что пути назад у неё больше нет.       Пламя осело к ногам, и она с решительностью сделала уверенный шаг из камина, перешагивая кованую решетку, украшенную изящными завитками и гербами.       Перед ней раскрылась просторная, светлая комната, наполненная изысканной роскошью с тонко выверенной атмосферой.       Белоснежно-золотые стены, украшенные позолотой и мягкой лепниной, отражали свет изящных хрустальных люстр, отбрасывая на пол и мебель мягкие, переливчатые тени.       На стенах висели редкие картины магловских мастеров — пейзажи, наполненные светом и глубиной, которые словно оживали в мягком свете. Что несомненно удивило Грейнджер.       Большое окно с тонкой резьбой открывало вид на зимний вечер — серебристые снежинки медленно опускались на темную землю, отражая уличные фонари и создавая атмосферу волшебства и тишины.       В воздухе витал холодный, но свежий аромат зимы, смешанный с тонкой ноткой благовоний, которые, казалось, исходили от изящной вазы с белыми лилиями в углу комнаты.       Гермиона медленно выдохнула, ощутив, что её внешний вид — от аккуратно накрашенных пушистых ресниц и тонких черных стрелок, мягко растушёванных теней, до алой помады — отражает её уверенность и решимость.       Она выпрямила спину, не позволяя никому усомниться в своей компетентности и уме.       — Мисс Грейнджер, приятная встреча, — прозвучал мягкий, но уверенный голос, словно шелест шелка и отзвуки старинной музыки в просторной комнате. Гермиона провела языком по верхней кромке зубов, собирая в себе всю смелость, и медленно обернулась к приветствующему хозяину поместья.       Пухлые, накрашенные в алый цвет губы Гермионы растянулись в искренней и теплой улыбке, и она произнесла, казавшееся несколько лет назад невозможным: — Здравствуйте, Миссис Малфой. Я рада нашей встрече.