Глава 2.

      Путь был непростым, из-за дождя было трудно сконцентрироваться на дороге. Колеса то и дело попадали в кучи грязи, буксовали, проскальзывали в ненужную колею, сбивая с пути. Кира всеми силами держала руль, стараясь рассмотреть хоть что-то сквозь быстрые ручейки воды, отчаянно бегущими по стеклу.       Дорогу она знала плохо. Путеводителем служили лишь знаки возле обочин, что с каждым километром уменьшали свое значение, и мятая грязная карта, чудом оказавшаяся в бардачке. После ухода отца она не часто брала его машину — здесь всё пахло им, пахло счастьем и детской непринужденностью. Она так и не поняла, почему он решил оставить свои вещи — то ли надеялся, что дочь их продаст и поможет матери с лечением, то ли использует их по назначению и не будет нуждаться в чем-то хотя бы пару месяцев, пока они обе не встанут на ноги.       Но руки никогда не поворачивались, чтобы что-то выбросить. Всю его одежду, мелочи, фотографии, она просто сложила в одну небольшую коробку и спрятала за шкафом, где, как ей казалось, ее никто не сможет найти. Даже она сама.       Карта уже давно выцвела, буквы побледнели, а цвета, благодаря которым можно было разобрать особые значения слились в один грязно жёлтый оттенок. И лишь красный круг над названием «Буревестник» указывал ей путь и был надеждой на спасение.       Встречные машины появлялись всё реже, а те, что изредка проезжали, почему-то постоянно сигналили или притормаживали, мигая фарами, словно предупреждая: «Не стоит туда ехать». Но Кира старалась не думать об этих знаках. Доехать было нужно именно сегодня, она не могла терять драгоценное время и оставаться в этом городе ещё хотя бы на минуту.       Впереди мелькнули огни заправочной станции, утопающей в огромном количество луж из-за неудачного расположения в низине. Девушка притормозила и свернула к съезду. Выбрав ближайшую колонку, она огляделась: никого не было. Ни заправщика, ни других водителей.       — Возможно, все прячутся от дождя, — подумала она и открыла дверь машины.       Словно из неоткуда появился пожилой мужчина.       Он перегородил дорогу, стоя под потоками воды, словно не замечая их. Его лицо было изрезано морщинами, а седые волосы и борода сливались с серым дождем. Мужчина был одет скромно в клетчатую синюю рубашку и потёртые черные джинсы, в которых видимо ходил ежедневно. Одежда насквозь промокла, но он, почему-то не придавал этому значения. Может, регулярно находился под дождем или уже долгое время занимался работой на улице. Его взгляд был холодным и уставшим. Он явно не ожидал увидеть здесь хоть кого-то из посетителей, да и работать в такую погоду явно не хотелось.       — Дочка, как тебя занесло сюда в такую то погоду? — его голос был слегка обеспокоенным, а во взгляде читалась какая-то настороженность. Вода стекала по его лицу, но он даже не пошевелился.       — Мне нужно заправиться, — ответила Кира, не желая вдаваться в подробности. — До полного бака.       Мужчина не двигался. Лишь продолжал холодно и отчужденное смотреть на прибывшую девушку.       — Куда ты едешь? — настойчиво спрашивал он.       — Просто залейте полный бак и я поеду, — Кире не хотелось тратить время на странных заправщиков, да и оставаться одной с незнакомым мужчиной в такую погоду тоже.       Владелец заправки лишь покачал головой, будто услышал что-то нелепое.       — Нечего девушке ездить в такое время одной. Хоть мужчина за рулем сидел, так безопаснее было бы, — он бубнил что-то себе под нос, но работу выполнил исправно: открыл бак и вдумчиво начал вливать бензин, словно прикидывая сумму или размышляя о количестве километров, которых девушке ещё предстоит пройти.       — В Буревестник дорога одна, — вновь заговорил он. — Что тебе там делать? Ты не моряк, не мясник, не плотник. Рыбу, небось, ни разу в жизни в руках не держала, — на мгновение он затих и слегка прищурился. — Или ты по морю сбежать решила?       — Я родилась в Буревестнике. И не вам меня судить, — огрызнулась девушка, взявшись за ручку двери. — Сколько я вам должна?       — Так ты Евсеева внучка, что-ли? — мужчина отчего-то резко засмеялся. — А я то думаю, лицо знакомое.       Кира замерла. Откуда он может знать?       — Да не пугайся ты. Все знают, какую тяжёлую ношу на своих плечах пришлось нести Евсею. Неужели городские решили спустя столько лет повидать старика?       — Сколько я вам должна? — Кира уже отсчитывала деньги, желая как можно скорее покинуть заправку и закончить этот странный разговор.       — Не надо мне твоих денег, — мужчина почесал затылок и вдруг вновь стал серьезным. Он закрыл бак, убрал инструменты и подошёл ближе, от него пахло табаком и чем-то горьким, схожим с противными лекарствами от кашля, которыми так часто лечили детей. — Дорогу до Буревестника уже давно не чинят. Море скоро совсем заберёт ее себе. Сначала метр, потом два, а то и больше.       Он ткнул пальцем в сторону темнеющего горизонта.       — Скоро начнется прилив. Если не успеешь доехать до поворота на старую насыпь, то…       Раздался раскат грома, заставивший Киру вздрогнуть и поежиться: вдруг стало ещё холоднее, по телу побежали мурашки, а где-то в душе начал просыпаться первородный страх.       Мужчина замолчал, словно передумав договаривать.       — То что? — Кира старалась держаться уверенно, но глаза всё равно выдавали беспокойство.       — Будь осторожна. И не останавливайся лишний раз, — он помог ей сесть в машину и захлопнул дверь. — Передавай привет Евсею.       Он ушел, будто растворился в дожде, также внезапно, как и появился.       Кира выдохнула. Мокрые пряди падали на лицо, закрывая обзор. Она посидела так ещё какое-то время и снова завела машину. Вытерев со лба пот, капли дождя или всё это вместе, она взглянула в зеркала заднего вида и медленно вернулась на главную дорогу, которую размыло ещё сильнее.       Городской асфальт уже давно закончился, сменившись разбитой грунтовкой, тонущей в грязи. Машину то и дело шатало из стороны в сторону. Колеса проваливались в ямы, цеплялись за коряги и ветки, что вылезали словно из-под земли и специально старались остановить девушку.       Все опознавательные знаки в момент исчезли. Теперь ее сопровождал лишь шум дождя и мысли в голове.       Дальше была лишь тьма, прерывающаяся тусклыми желтыми огнями фар. Ориентиром теперь служили лишь столбики с облупившейся от времени краской — остатки старой дорожной разметки. И море, что уходило за горизонт и манило своими волнами.       Оно было везде. Слева — за тонкой полоской проникшего леса. Справа — за ржавыми ограждениями и раскинувшимся полями. Оно приближалось.       Кира заметила, как вода всё больше и больше затапливала края дороги. Казалось, это само море отправило свои волны, чтобы стереть всё созданное человеком с лица земли.       Радио вдруг вновь заговорило:       «Береговая линия… Соблюдайте осто… Штормовое предупреждение…»       И снова тишина, прикрывающаяся шумом мотора.       Девушка что есть силы нажала на газ и устремилась вверх по склону. Дорога начала петлять между скал. Здесь ветер стал ещё сильнее, бросая в стекло не только редкие капли дождя, но и песок с камнями.       И вдруг перед ней открылась вся морская гладь. Она увидела его так близко, словно достаточно было протянуть руку и она бы тут же коснулась теплой морской пены.       Кира неожиданно нажала на тормоз, машина издала протяжный визг и остановилась в полуметре от обрыва. Перед ней внезапно открылась пустота, не просто вид, а бездна, где земля падала вниз и ломалась о скалы.       Вот оно. Море.       Не то ласковое синее, что всё ещё оставалось в детских воспоминаниях. Теперь это была стихия, тяжёлая и пугающая. Оно казалось живым. Серым, как сталь, покрытым белыми шрамами пены. Волны не просто накатывались на берег, они дышали, резко и коротко.       А запах… Совсем не такой как в городе, не такой, как в больнице. Он ударил в лицо, едкий, густой — смесь йода, гниющих водорослей и чего-то древнего, древесного, будто где-то там, на дне, лежали затопленные леса. Кира инстинктивно прикрыла лицо рукой, но это не помогало — вкус соли уже был на губах, на зубах, въедался в кожу, закрывал глаза, проникал в лёгкие. Кира почувствовала, как что-то внутри нее отпустило.       Уши заложило, казалось, ветер перестал выть, он запел, точно так же, как в детстве. Она узнала эту мелодию.       — Колыбельная… — шепнула она, а к глазам снова подступили слезы. Она чувствовала, как море смотрит на нее, зовёт к себе, просит завести мотор и спуститься с обрыва.       Вода у берега словно застыла, открывая некую тень, что качалась из стороны в сторону. Человек? Слишком высокий. Слишком худой.       Кира моргнула — отражение исчезло.       Кто же там был? — промелькнуло в голове. — Или же это просто воображение?       Девушка встряхнула головой, чтобы избавиться от неприятного ощущения, и вновь отправилась в путь. До маленького портового городка оставались считанные минуты.       Вот начали появляться первые деревенские домики, которые выглядели так, словно их выбросило на берег после кораблекрушения. Они были низкими, потемневшими от влаги и соли, с покосившимися ставнями. Между ними болтались тугие веревки с выцветшим бельем, которое забыли снять перед бурей. Не было ни души. Лишь маленький рыжий кот, сидевший на крохотной лавочке под выступом крыши, неохотно поднял голову вслед проезжающей машине.       На обочине стояли лодки перевёрнутые вверх килем, некоторые даже были придавлены камнями, будто их намеренно пригвоздили к земле, чтобы они не уплыли в море. Брезент, прикрывавший самые поломанные из них, шумел на ветру, словно парус призрачного корабля, впервые вышедшего к берегу.       Дальше дорогу перегородила ржавая цепь с табличкой «Проезд закрыт»       — Вот черт, — выругалась Кираз и стала осматриваться по сторонам.       По бокам были следы от телег, уходившие в обход предупреждению. Тогда девушка, не раздумывая, медленно и аккуратно объехала железные столбы, боясь зацепиться за ограждение или близ стоящий дом. Преодолев препятствие она снова направилась к дому дедушки.       Тут ей открылся город во всей красе.       Главная улица петляла между домами, уходя вниз к воде. Над некоторыми крышами все еще дымились трубы. Окна были темными, но казалось, что из каждого смотрели люди, безмолвно провожая взглядом машину. У причала качались несколько рыбацких баркасов, но ни одного человека на палубах не было. Словно этот момент захватило море, чувствующее себя хозяином гавани.       Лишь одно здание выделялось среди других — старая церковь с облупившейся голубой краской на стенах. Ее двери были распахнуты, и оттуда лился тусклый желтый свет. Перед входом стояла женщина в белом платке, неподвижная, как памятник. Она не махала рукой, не звала — просто смотрела на приближающуюся машину.       Где-то вдалеке ударил колокол, одинокий, глухой удар, что казался предупреждением.       Кираз невольно притормозила, свернув к берегу.       Дом деда возник внезапно. Он стоял на самом краю холма, вдали от городского шума и местных жителей. Всего его окна выходили на море, словно обитатели старались усмирить стихию и круглыми сутками следить за водной гладью. Сейчас же, когда волны уходили далеко за прежнюю береговую линию, казалось, что дом парит над водой и готов вот-вот упасть в бездну.       Насколько знала Кира, этот дом был построен множество лет назад, ещё её прапрабабушкой и дедушкой. С тех лет здание лишь немного покосилось, но продолжало выполнять свою основную функцию. Каким он был в прошлом, представить было трудно, но сейчас можно было заметить, что окна, смотрящие в город, были забиты досками, а в стенах ближе к морю появились новые отверстия. Было ли это сделано специально Кира не знала.       Рядом на удивление росло множество деревьев, включая её любимые вишни, что кривили свои стволы ближе к воде. Хватало ли им пищи из солёной твердой почвы? Каким образом их появилось так много? Радовались ли они, пуская свои белые лепестки в путешествие?       Кира припарковала машину возле забора, тщательно проверив, что землю не смоет водой, и вышла наружу. На крыльце дома уже стоял Евсей, освещённым теплым светом комнат.